Воскресные беседы прот. Иоанна Замараева
об основах проповеди Евангелия

На главную  

17.1.21    сЕМЬ ТАИНСТВ цЕРКВИ?

Что такое Таинство? Если мы откроем катехизис, то прочтем там ясное и лаконичное определение: Таинство это священное действие, через которое невидимым образом действует сила Божия. Проще простого. Священник возлил на крещаемого воду и произнес слова: «Крещается раб Божий Гриша во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святого Духа, аминь». Вот и все – после этого действия и этих слов, так сказать, в нашем полку прибавилось – вчерашний нехристь стал христианином. Т.е. именно в момент произнесения слов: «Крещается раб Божий такой-то во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святого Духа, аминь» при погружении в воду на человека невидимо воздействует Божественная Благодать.

Катехизис – это своего рода букварь церковной жизни – там так и должно быть все просто и понятно: «мама мыла раму», «дает корова молоко», «Таинство – это определенное действие священного лица, во время которого невидимо что-то происходит в сферах духовных». Что здесь непонятного? Епископ возложил руки на дьякона, прочитал уставную молитву и все – был дьяконом, а стал священником. Или парень с девушкой - пришли к священнику, он одел им венцы, осенил крестным знамением и произнес священную формулу: венчается раб Божий Федя с рабой Божией Машей во имя Отца, и Сына, и Святого Духа… Господи Боже наш, славою и честию венчай их» - и все – теперь они уже муж и жена – двое стали одной плотью.

Школьные учебники такими и должны быть – простыми, понятными, отвечающими на вопросы. Вот что такое электричество? Любой школьник Вам отчеканит: «Электрический ток это направленное движение заряженных частиц - то есть движение электронов».

Спросите семинариста – что такое Таинство Церкви, он без запинки отстрочит: «Таинство это священное действие, через которое невидимым образом действует сила Божия». Сколько Таинств? Семь, – бойко ответит семинарист: Крещение; Миропомазание; Причащение; Покаяние; Священство; Брак; Елеосвящение.

Школа – это необходимая составляющая интеллектуального развития человека, но вместе с тем, она несет в себе опасность умственных заболеваний. Школьные учителя часто страдают, так сказать, профессиональными заболеваниями психики. Вот, представьте себе, школьная учительница физики на протяжении, скажем, 30 лет каждый год твердит своим нерадивым ученикам, что «электрический ток это направленное движение заряженных частиц - электронов». Сотни и тысячи раз это повторяется снова и снова – вдалбливается в головы подрастающему поколению. И что происходит? В конце концов, Марья Ивановна сама начинает верить в то, что она говорит, в непреложность определения электротока. Попробуйте, скажите этой бедной учительнице, что эта формулировка очень спорна и относительна в научном мире, что к такому определению электрического тока нельзя относиться слишком серьезно – она обидится. Не все учителя, конечно, страдают подобными недугами, но очень со многими просто невозможно общаться. Они «все знают», не терпят возражений и ни на минуту не умолкают, не слышат собеседника – не могут остановиться в поучениях.

Духовная семинария, чем хороша – оттуда выходишь с полной ясностью в голове – точно знаешь, что Таинств Церкви 7 – не 6 и не 8, а Русь Крещена князем Владимиром именно в 988 году. А потом поступаешь в Духовную академию, и там тебя с самых первых дней начинают охмурять и закомплексовывать. За полгода лекций профессор истории Церкви Иоанн Белевцев познакомил нас примерно с тремястами версий Крещения Руси, после чего стало ясно лишь одно – что мы о Крещении Руси толком ничего не знаем – ни когда оно проходило, ни как это было на самом деле.

И с Таинствами Церкви не все так гладко. Откуда цифра 7 взялась? Почему именно семь Таинств? Из средневековой католической школы – из схоластического Богословия. Ну, Вы знаете – схоластический – значит, школьный на нашем с Вами языке. Цифра 7 – уважаемое число, символизирующее полноту. Ну и вот договорились: для легкости усвоения учащимися, будем считать, что в Церкви 7 Таинств. А чтобы учащийся мог легче перечислить их, они выстроены, так сказать, по возрастной категории. Родился человек – какое над ним первое Таинство нужно совершить? – Крещение. Затем – Миропомазание. Поэтому, миропомазание в катехизисе - Таинство под номером 2. А уже когда человек Крещен и Миропомазан, его можно Причастить. Значит, Причащение поставлено уже под № 3. Все так располагается, чтобы легче было запоминать.

Простота это, конечно, качество хорошее, но это благо, когда у человека есть какой-то минимум скромности, если он не слишком серьезно относится к собственным богословским познаниям. Но если это школьное богословие им выдается за свод истин в последней инстанции, то - туши свет. Тогда становится актуальной народная мудрость, гласящая: «беда, коль дурак прочтет умную книгу».

Как мы уже говорили с Вами, первейшее Таинство Церкви, Таинство с огромной буквы этого слова – это Причащение. Ни Крещение, ни Миропомазание, ни Брак, ни Священство, ни Покаяние, ни Елеосвящение, а именно Святая Евхаристия – Причащение Тела и Крови Христовых. В каком-то смысле – это Единственное Таинство Церкви в собственном смысле этого слова. Все остальные Таинства – производные, зависимые и как бы вытекающие из этого Священнодействия Нового Завета. Даже святое Крещение. Это сейчас стали крестить по-всякому. А в древней Церкви перед Крещением, во-первых, человек обязательно должен был пройти серьезную подготовку – оглашение, во-вторых, само Таинство совершалось Перед Рождеством Христовым, перед Пасхой и еще перед несколькими праздниками. И, в-третьих – самое главное – Крещение проводилось непременно во время Божественной литургии. Может, кто из Вас обращал внимание, что несколько раз в году вместо «Святый Боже», на литургии поется «Елицы во Христа Крестистеся, во Христа облекостеся». Это вот как раз те дни, и в тот момент богослужения, когда положено было крестить оглашаемых.

Иными словами, Крещение было неразрывно связано с Божественной литургией, а, следовательно, вытекало из Евхаристии.

Таинство Брака – Венчание - тоже выделилось в самостоятельный чин только к 11-му веку. Первую тысячу лет христианства венчания как самостоятельного Таинства просто не было. Молодые приходили на Божественную литургию, их напутствовал пресвитер, община о них молилась, они Причащались Тела и Крови Христовых и тем самым получали благословение Церкви на жизнь совместную.

Таинство священства до сих пор совершается исключительно только за Божественной литургией. И епископская хиротония, и рукоположение во пресвитера или диакона – абсолютно неразрывны с Евхаристией и т.д.

Поэтому Евхаристия, Святое Причащение – это, в каком то смысле, единственное Таинство Церкви, от которого берут начало все иные священнодействия – не только остальные шесть Таинств, но и вообще все, что совершается в Церкви. Именно на этом настаивают наиболее авторитетные богословы Православия, вопрошая – а почему семь? А освящение воды – агиасма, например, это что, не Таинство? Да в конечном счете, сама Церковь – это Таинство, и все, что в ней происходит, потому, что Дух Божий непрестанно и многообразно действует в Церкви.

И все же, обозначенность в Катехизисах именно семи таинств смысл определенный имеет. Потому что, как мы подчеркивали в прошлый раз, основой Таинства, является Завет Бога с человеком - Договор, Соглашение. Человек совершает заветный знак, жест, действие, обращенное к Богу, а Господь, в свою очередь, отвечает на этот Знак Завета Своим действием. Таинство Покаяния мы приводили в пример: «Церковь в лице священника прощает свое духовное чадо. Тогда и Бог, в свою очередь, прощает согрешившего - согласно Завета – Договора - «Кому простите грехи на земле, тому простятся на Небе».

Так вот, этот элемент заветности, договоренности присутствует во всех, провозглашенных Церковью семи Таинствах. Например, Елеосвящение. Господь устами апостола Иакова заповедует: если из вас кто болен, «пусть призовет пресвитеров Церкви, и да помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему».

Значит, договорчик такой имеется: священнослужитель со своей стороны должен помолиться над больным и помазать его освященным елеем – это обязанность со стороны человека. А Бог обещает в ответ на это действо, на этот жест - исцелить больного, а поскольку физические заболевания часто являются следствиями грехов – простить и грехи, совершенные болящим.

Так вот, молитва, совмещенная с помазанием освященным елеем – это Таинство. А вот заздравный молебен – это не Таинство. Это просто молитва. Почему? Да потому, что Таинство – это действие согласно договоренности с Богом, это условный знак. Мы помазали больного, а Бог, согласно Своего обещания, должен его исцелить. А в молебнах мы не используем этот условный знак, мы не прибегаем к заветному действию, мы просто собрались вместе и, совершая молитвы, просим Бога исцелить больного. Если подходить к этой ситуации формально, то получается так: В Таинстве Елеосвящения Бог обязан исцелить больного, а в ответ на наши общие или частные молитвы – не обязан. Это будет такой схоластический вывод, который, безусловно, определенный смысл имеет, но часто с жизнью не совпадает. На самом деле сплошь и рядом бывает так, что после Таинства человек не выздоравливает, а после простой молитвы, причем, не обязательно священника – случается простого полуверующего человека – вдруг совершается это чудо исцеления. Почему так происходит, мы частично уже с Вами говорили, ну и еще, даст Бог, поговорим как-то при случае. Аминь.

10.1.21    Таинства Церкви как Знамения Нового Завета

Помните рассказ из Евангелия от Иоанна, как Иисус, увидев идущего к Нему Нафанаила, говорит о нем: вот подлинно тот, в ком нет лукавства. Изумленный Нафанаил спрашивает Христа: откуда Ты знаешь меня? И вот Иисус произносит загадочные слова, которые производят на молодого человека сильнейшее впечатление: «Когда ты был под смоковницей, Я видел тебя». Нафанаил только и смог пробормотать: «Равви! Ты Сын Божий».

Что случилось с Нафанаилом, что особенного было в словах Иисуса? Да, однажды Нафанаил стоял под тутовым деревом и молился Богу. Кто-то мог его увидеть, догадаться, что тот совершает молитву, ну и что здесь особенного? Ну, молится человек, и ладно. В те времена все молились. По всей видимости, то был какой-то особо памятный момент для Нафанаила, наверное, он пережил что-то незаурядное, в тот раз он как-то по-особому, как никогда, чувствовал присутствие Божие. И тогда становится понятным недоумение Нафанаила – кто мог знать о его ощущениях, кроме Самого Бога?

Итак, первый, самый обычный вид молитвы – это частная молитва – наедине с Богом. Большую часть молитвенных обращений к Богу мы совершаем в уединении. Это естественно. И Христос говорил: «Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь…, помолись Отцу твоему,… и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно». Впрочем, наедине с Богом человек может быть не только взаперти. Тайно, один на один с Богом, молиться можно и в громадной толпе.

Наедине с Богом - это так называемая частная молитва, независимо - своими словами мы молимся или Господними – «Отче наш» читаем, или псалом Давида «Живый в помощи», или вечернюю молитву Иоанна Златоуста из молитвослова: «Господи, ни лиши меня небесных Твоих благ».

Частная молитва – это основа, фундамент наших отношений с Богом. Причем, молитва это, как Вы хорошо знаете, не только слова, обращенные к Богу. Человек молится и когда просто помнит о Боге, ощущая присутствие Всевышнего. Молитвой может быть и работа у станка – если в данный момент движет рабочим не просто желание заработать деньги себе на новые штаны, а чувство любви к ближнему, если он хочет сделать приятное - подарить радость любимому. Тем более, - накормить голодного, сотворить какое-то доброе дело нуждающемуся во имя Божие. В таком случае тот же токарный или ткацкий станок может служить подлинно в качестве престола или жертвенника Богу Всевышнему.

«Хождение пред Богом» - помните такой древний библейский термин – это тоже самая настоящая молитва, когда человек каждую минуту помнит о Боге, где бы ни находился, соизмеряет свои шаги и поступки с Волей Божией.

Мы так же говорили о безмолвной молитве отцов-аскетов – молитве в духе. «В духе» это тоже молитва один на один с Богом, пусть даже совершеннейшая молитва. Мы то с Вами в духе молиться не можем, потому, что наш дух оттеснен на периферию существа. Мы люди не духовные, скорее – душевные. Поэтому и молитвы наши такие вот – либо сентиментальные, либо попрошайнические. Хорошо, хоть такие. Вот дай, Господи, того, сего. И любящий Отец наш Небесный, конечно, рад исполнить те из наших капризов, которые не черезчур вредны нам же самим.

Так вот, все это молитвы частные, индивидуальные – и хождение пред Богом, и Богомыслие, и молитвословие. И само собой понятно, что без частной молитвы духовная жизнь человека немыслима.

И, тем не менее, Господь намекает нам, что в иерархии ценностей молитва общая стоит выше: «Где двое или трое собраны во имя Мое, говорит Иисус, там и Я с ними».

Хорошо когда люди собираются вместе для молитвы общей. Это может быть семейная молитва, например, вечером – перед сном – родители, дети, если есть бабушка или дедушка собираются в одной комнате и по очереди вслух читают вечерние молитвы. Это очень хорошо во всех отношениях. И Господь подчеркивал значимость общей молитвы - «Где двое или трое соберутся во имя Мое – там и Я с ними». Придти в храм на вечерню, утреню, акафист, молебен – в этом есть смысл.

Но есть форма молитвы намного выше, чем просто общая. Это форма общения с Богом посредством Таинств Церкви, в первую очередь Святого Причащения. Ведь Евхаристия – это не просто благодарение Богу, как это дословно переводится с греческого языка. Евхаристия – это исполнение Завета с Богом, Нового Завета. Нового, потому что Божиих заветов с человеком было несколько – Завет с Ноем, Завет с Моисеем, Завет с Авраамом, о котором мы говорили с Вами неделю назад.

Потомство Авраама в память о Боге и в знак послушания Всевышнему должно было быть обрезано.

Христиане же, в воспоминание о спасительных страданиях Христа, Его Смерти и Воскресения, должны возносить Богу и Отцу Хлеб и Вино как образы Тела и Крови Христовых.

Божественная литургия тоже соткана из молитв, но центр литургии – это Евхаристия, которая представляет собою не просто моление, как любое из наших частных обращений к Богу. И даже не коллективное предстояние пред Всевышним, как, например, службы «вечерни» и «утрени».

Литургия – это Таинство Завета – это выполнение, так сказать, договоренности с Богом. Евхаристические Хлеб и Вино есть Образы Тела и Крови Христовых. Помните, как Иисус благословил хлеб, преломил и, раздавая Своим ученикам, сказал – это Тело Мое – вкушайте. А затем, передавая чашу с вином, говорит – пейте – это Моя Кровь. Кровь Нового Завета. Завет – это соглашение, договор, союз. И Евхаристические Хлеб и Вино, как Тело и Кровь Христовы – это Знамение этого Нового Завета. Завета между Богом и человеком.

На предмет чего договор? Еще до Пасхальной трапезы Христос говорил: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем». Перефразируя эти слова Христа, можно сказать так: «если Вы хотите, чтобы Я пребывал в вас и вы во Мне – сие творите в мое воспоминание – возносите эту Чашу Нового Завета и преломляйте этот Святой Хлеб». Именно это возношение Хлеба и Вина, Тела и Крови Христовых и есть знамение Нового Завета.

Чувствуете разницу? Простая молитва – это обычное обращение к Богу с просьбой, благодарностью или прославлением. И хотя не бывает молитв Богом не услышанных, все равно далеко не одно и то же - просто обратиться к Богу словами, умом или чувствами, или совершенно другое дело - совершить Знак Завета. Если разница не очень понятна, можно еще проще, еще более заземлить образ этих священных предметов – да, в какой-то мере свести их к примитиву. И тогда получится такая бытовая аналогия, скажем - юридический договор и прошение. Вот в чем разница между просьбой и требованием в соответствии с договором? Одно дело, когда Вы обращаетесь, скажем, к директору завода и просите его оказать Вам материальную помощь. Почему бы и нет – если у меня проблема, заболел член семьи, его нужно срочно оперировать – в таком случае, если руководитель предприятия нормальный добрый человек – он отзовется на нужду. Но, совсем другое дело, если у Вас есть медицинская страховка - юридический договор, скрепленный двумя сторонами, и согласно этому соглашению Вам должны оплатить все расходы до копейки. Конечно, этот пример тоже будет хромать, потому, что мы живем в удивительной стране, где вообще никто никому никогда ничего не должен. Это не только на уровне отношений правительства к народу – это уже в крови нашей нации. Как-то звонит мне клирик нашей епархии и просит его принять. Я спрашиваю – на какое время ему будет удобно подъехать? – говорит, на 16.00. А приезжает в 17.00, причем, подобное у него не первый раз. Я развожу руками: ну отец «Пафнутий» – ну как же так. А он отвечает: так Вы ж все равно на месте. Вот это наша типичная совдеповская логика. Так ведь я за этот час мог уже проехаться по городу и побывать в 3-х местах, и решить множество вопросов. Ты же у меня украл часть активной работоспособной жизни. Не понимает.

Ну, это все, конечно, наши подробности, а вообще-то договор – это то, что необходимо выполнять. Это и в воровской среде понятно – за «базар» отвечать надо.

Так вот – любое Таинство Церкви это действие, так сказать, заранее согласованное с Богом, это Заветный жест.

Давайте вот четко представим себе характеристику любого Таинства Церкви. Проще это будет, сравнивая с простой молитвой. Возьмем, к примеру, Таинство Исповеди и сравним с любой формой покаянных молитв. Человек ведь и сам может попросить у Бога прощения – сказать: «Господи, прости» и сделать это искренне – чем плохо? Или сто раз акафист покаянный прочитать и тысячу поклонов совершить. И все - в руках Божиих. На самом деле, Всевышний, ведь, может простить нас еще до нашего извинения.

Но. Есть конкретный договор-обязательство Христа по отношению к апостолам, а через них и ко всем нам - Господь весьма конкретно и недвусмысленно сказал: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся». Кто прощает грехи? Священник? Не совсем так. Прощает Церковь, глава которой Христос. Роль священника на исповеди представлять или олицетворять Церковь, а Церковь, ведь, отпускает грехи всегда, потому что Глава Церкви – Христос - всегда всем прощает.

Но для того, чтобы получить прощение, надо, как минимум, обратиться с просьбой о прощении. Такое вот достаточно простое условие – если хочешь быть прощенным, попроси прощения. Кстати, многие этого не понимают, для некоторых – это «квантовая механика».

Спрашивают, а можно без исповеди? Зачем мне посредники иди свидетели? Постороннему человеку говорить о моих грехах! Что, Бог меня без священника простить не может?

Почему ж, не может? Может простить. Мало ли, чего Бог может, Он многое, чего может, но существует договор – Завет. И, спрашивается, почему Бог должен нарушать тот Завет, который Сам же и заключил с людьми?

Ну, мы, конечно, Бога в рамки ставить не в праве. Бог действительно может простить кого угодно и как угодно – и в Церкви и, по всей видимости, вне Церкви, но здесь вырисовывается более серьезный вопрос. Если человек действительно жаждет получить прощения у Бога, почему он не хочет выполнить условия – довольно простые и легкие условия принятия этого прощения – исповедать свои грехи духовнику?

Для того, чтобы более глубоко прочувствовать подобную ситуацию, давайте с Вами сейчас сочиним небольшую притчу. Начнем с того, что, скажем, муж, не очень благоверный, уходит из семьи. Жена – очень хороший, добрый, интеллигентный человек, его любит и говорит ему на прощание, - мне больно и жалко, что ты меня бросаешь, но я надеюсь, что пройдет какое-то время, и ты захочешь возвратиться в нашу семью. Мне не хотелось, чтобы для тебя это было бы очень трудным. Двери для тебя всегда открыты. Причем, давай так договоримся: если ты захочешь вернуться, не надо никаких извинений, оправданий, выяснений отношений. Единственно, прошу тебя, если надумаешь, приходи с цветами, и этот букет будет свидетельствовать, что ты раскаялся и хочешь начать все сначала.

Как Вы понимаете, это почти искусственный пример – при разводах бывшие супруги, как правило, говорят друг с другом несколько по-другому.

Но, продолжим. Месяц нет супруга, два, три, полгода, год. Наконец, звонок в дверь – является. Без цветов. На вопрос – почему без букета, отвечает: а разве дело в букете? Что ты меня без роз не можешь простить?

Без роз то можно простить, а вот без раскаяния – вряд ли. Если человек пожалел для любимой цветочек, вряд ли в его душе произошли какие-то серьезные перемены.

Если человек говорит о преданности Богу, а самых простых Знаков любви к Нему не хочет проявлять, совершать Знамения Завета – очень может быть, что никакой любви и никакой благодарности у такого человека, на самом деле, нет вовсе, и не было никогда.

2.1.21    символы завета

Почти 4 тысячи лет назад жил человек, которого звали Авраам. И вот к нему обращается Бог и говорит: "Встань, Авраам, пойди в землю, которую Я укажу тебе, и Я произведу от тебя народ великий, великое множество, больше, чем песка на земле, больше, чем звезд на небе, и в тебе благословятся все племена земные". И вот, Авраам встал и пошел.

Легко сказать – встал и пошел. Человеку 75 лет, у него дом, имущество, дети. Он живет на родине, среди своих соплеменников - друзей, приятелей, полезных знакомых. Вот если бы нам Бог сказал такое,  мы бы, неверное, и с места не двинулись. Ведь и на самом деле Бог без конца к нам обращается, а мы Ему в ответ говорим что-то вроде: "А кого я слышу? А Ты докажи. А какие гарантии, что это все будет так? Ладно, может быть, потом, когда-то – на пенсию уйду – времени будет больше"... А вот Авраам встал и пошел. Причем он не был психом, больным на голову – это видно из библейского контекста.

Вообще, совершенно непонятно - откуда взялся такой Авраам? Каким образом в этом неверующем человечестве возник такой гигант веры, от которого производят себя мировые религии? Три мировые религии, именно от этого его удивительного свойства - ВЕРЫ. Авраам встал и пошел. Без всяких гарантий, без всяких доказательств.

Ему – 75, жене - чуть поменьше, детей у них нет. А Бог ему говорит: Я произведу от тебя народ! Что сказать – маловероятно это все. Он встает и идет - довольно далеко, в ту землю, которую ему указал Бог. И там, в этой земле, Бог заключает с Авраамом Завет. Договор. Условия этого договора довольно просты. По сути дела, Бог повторяет то самое, что уже однажды Аврааму сказал: Я произведу от тебя народ и дам тебе землю, в которой этот народ будет жить. Вот, собственно, и все.

Мы однажды уже говорили с Вами, что на самом деле означает для Авраама такое вот Божье предложение. Для тогдашнего древнего человека его личная жизнь означала очень и очень мало. Единица - ноль. Психология такая была у древних. Вот народ, клан, племя - это действительно ценность. Почему? Потому что я рано или поздно умру. Но если я - это не просто я, но мой народ, мой клан, мое потомство, то, значит, я умираю не весь, что-то мое остается в следующем поколении. Я передаю свою жизнь в следующее поколение. Таким образом, обещание Бога дать народ, дать потомство, происходящее от Авраама, означает для него не что-нибудь, а бессмертие. Его личное бессмертие. Продолжение его жизни за границами его личного существования. Именно так тогда и понималось бессмертие - продолжение жизни в потомках. Заинтересован в этом Авраам? Вне всякого сомнения.

Но количество народа - это еще не все, этому народу нужно где-то жить. Должна быть земля, которая сможет его прокормить. И Бог говорит: у Меня есть такая земля, Я ее тебе дам. Это так же важно, и Авраам очень хорошо все понимает.

А чего Бог хочет от Авраама? Там, в Библии, есть одна замечательная фраза: "И поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность." В слове "вменилось" - как бы двойной смысл. "Это ему зачлось за праведность", и вместе с тем поставлено как задача. С одной стороны, Авраам уже поверил Богу, уже встал и пошел, и уже, таким образом, условия этого договора в какой-то степени выполнил, - с другой стороны, это ему еще и на будущее, потому что верить Богу нужно не в один момент.

И вторая – главная задача – поскольку он оказался гигантом веры, он должен нести ее всем народам. В нем и в его потомстве должны благословиться все племена земные. Помните, мы с Вами говорили о библейском понимании избранности израильского народа. К сожалению, сегодня очень много евреев не понимают значения избранности – кичатся, смотрят на других свысока. Но Богоизбранность здесь вполне функциональна. В какой-то исторический момент израильтяне оказались более чуткими к голосу Божию. Бог взывал ко всем народам, но на тот момент – так сложилось, услышал Его только один человек. Ну а раз он услышал Бога, то эту свою чуткость, свою веру и благочестие – он должен передать другим. Он должен воспитать в духе веры свое потомство, а затем через множество поколений к Богу должны обратиться и все люди Планеты, должны быть благословлены все племена земные. Богоизбранность древнего Израиля – это не честь и не исключительность, это задача, с которой, в общем и целом, народ этот далеко не всегда справлялся.

Значит, Авраам согласен довериться Богу, согласен нести веру в века и тысячелетия, а Бог, в свою очередь, берется устроить жизнь Аврамова потомства. Обе стороны согласны, значит, этот договор заключается. Ну а договор должен быть как-то зафиксирован. Сегодня пригласили бы нотариуса, ну а раньше были другие формы соглашения. Поставлялись знамения заветов. На этот раз знамение Завета оказалось очень любопытным. Авраам и весь его род должны были обрезать свои детородные органы. Обрезание должно было служить, так сказать, печатью Завета, знаком того, что Завет этот заключен.

Ну, мы с Вами как-то уже говорили, что ученые сходятся на том, что обрезание существовало в этих местах и до всякого Авраама. Там жарко, там песок, и просто из определенных гигиенических соображений кочевые племена, жившие в тех землях, обрезывали детей. Но Бог наполняет этот обычай совершенно другим смыслом. Это становится напоминанием о Завете Бога с Авраамом. Причем, заметим, Завет говорит о потомстве, о продолжении жизни через эту цепочку воспроизведения. И печать ставится именно на детородный орган. Каждый раз, когда человек собирается воспроизводиться, у него есть возможность вспомнить о Боге, что Бог обеспечивает ему продолжение жизни. Не его физические силы, не механизм воспроизведения, но Сам Бог. Это во-первых.

Во-вторых, очень быстро обрезание начинает восприниматься как некая жертва Богу,- я отрезаю от себя что-то, и это моя жертва.

В-третьих, было так же ощущение того, что "есть во мне что-то, что Бога не устраивает, что для Бога не годится, и если от этого избавиться, то я буду к Богу ближе ".

Я отрезаю от себя лишнее в знак того, что у меня есть что-то, что мне мешает приблизиться к Богу, а все остальное - посвящаю Богу. Именно в этом смысле потом будет использовать этот термин апостол Павел, когда будет говорить об "обрезании сердца".

Итак, обрезание оказалось знамением Завета, своего рода одним из Таинств Ветхого Завета. Экзотическое, надо сказать, действо, особенно для нашего с Вами сознания. И, в связи с этим, возникает вопрос – а, может быть, лучше было придумать что-то более эстетичное и пристойное, чем это, так сказать, болезненное членовредительство? Все-таки – знак Завета с Богом, а тут манипуляции с половыми органами – как-то не очень все это милозвучно. И, ведь, потом не будешь всем подряд показывать – вот, мол, народ, смотрите на мою печать завета с Богом. Не лучше ли было обрезать что-то другое, скажем, маленький кусочек уха, ну, а если у кого они слишком торчат, можно и побольше отхватить? Согласитесь, для нашего с Вами восприятия это было бы более приемлемо.

Просто на тогдашний момент обрезанием крайней плоти «убивалось» сразу два зайца – решался заодно и гигиенический вопрос.

Конечно, если дать волю фантазии, можно было предложить разные комбинации - обрезание крайней плоти делать для гигиены, а в знак завета, скажем, кольцо в нос вставлять – пирсинг ныне весьма популярен. Преимущество последнего несомненно было бы и в том, что и девочки могли бы принимать в этом участие. Нас там не было с Вами, если бы мы там были во время заключения этого Завета, то мы предложили бы, наверное, много вариантов. И я думаю, Бог бы с нами не спорил, для Него, по всей видимости, принципиальной разницы нет – какой мы выберем для себя знак.

Но перебирать символами можно было бы только до заключения Завета. Если у Вас есть нотариально заверенный договор, Вы его можете скопировать, но копия должна быть идентична оригиналу. Вы не может редактировать договор, даже из лучших побуждений – дескать, словесный оборот не очень удачный, давай-ка я подредактирую копию договора, подправлю стилистику, уточню формулировку. До составления документа – редактировать можно сколько угодно, но после – все.

Обрезание, так обрезание, крайней плоти, значит – крайней плоти. Поэтому – нравится, не нравится - больно, но до сих пор иудеи и мусульмане обрезывают не что иное, а именно свои детородные органы в память о Завете Бога с Авраамом.

Итак, когда иудей обрезывал своих детей, он выполнял Завет с Богом, свидетельствовал о своей вере, преданности Всевышнему и послушании.

Так же, как и наше христианское Крещение. Оно связано с водой - погружением крещаемого, или возливанием на него воды. Аналогичный вопрос: а мог ли Бог избрать другую форму Крещения, скажем, не в воде, а в песке, или масле, например? Можно ведь было принять любую иную форму для Крещения – и возложение рук, и пострижение волос головы и прыжок, там, через огонь – много уже к тому времени было накоплено обрядов инициации. Но произошло то, что произошло. Для Крещения во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа была избрана именно вода, а для потомков Авраама – обрезание крайней плоти.

Или святая Евхаристия – хлеб – Тело Христово - и вино – Кровь Христова. Почему вино, а не молоко, например? Хлеб, а не яблоко, и тому подобное.

Если даст Бог, мы еще поговорим с Вами о смысле и ценности совершения знамений Завета.

27.12.20    Прославлять Господа и душами и телами

В прошлое воскресенье мы говорили с Вами о существенной разнице между верой и самовнушением и подчеркивали тот факт, что вера это свойство духа, а самовнушение это способность души. С помощью веры, человек устанавливает связь с Богом, а самовнушение – это процесс автономный, происходящий внутри нашего «я», это некая самоориентация души человека, создание, так сказать, виртуальных установок, которые могут помочь удерживать душевное равновесие и даже влиять на состояние самочувствия и здоровья собственного тела.

Мы так же отмечали с Вами, что непосредственное общение с Богом может иметь только наш дух. Хотя это вовсе не означает, что так оно и есть, что каждый из нас реализует эту возможность и общается с Богом в духе. Общение, или молитва в духе,  это величайшее и, вместе с тем, редчайшее событие в нашей жизни, а то и вообще в истории Церкви. Миллионы верующих церковных людей, ведущих пристойный образ жизни, участвующих в богослужениях, Таинствах и обрядах, причащающихся Святых Христовых Таин, проживают свой век, так ни разу и не возвысившись на этот духовный уровень общения с Небом.

У апостола Павла это случалось – всего один или два раза в жизни. Он рассказывает, вернее, пытается - ничего путного не может поведать об этих мгновениях. Он говорит: «был я в теле или вне тела - не знаю: Бог знает, но восхищен был до третьего неба». Ну «третье небо» - это понятно – метафора, означающая какую-то непостижимую даль и высоту. И был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать».

Молитвы аскетов–подвижников также иногда достигали молитвы в духе. Такой вид молитвы назван «безмолвным». В какие-то мгновения дух святого начинает созерцать Бога, и тогда все умолкает. Не только уста, но и мысли, и чувства человека. Никаких слов, никаких молитвословий, никаких жестов и действий. Это особое состояние блаженного пребывания пред Богом, о котором сам молитвенник, придя в обычное состояние, не может ничего рассказать.

Серафим Саровский, однажды совершая литургию в Страстной Четверг, увидел Господа. Ни о каких словах, молитвах, богослужении уже не могло быть и речи. Он умолк, и надолго. Литургию продолжать служить он не мог, и его под руки с амвона увели в алтарь и поставили в уголочке, где он пребывал, ничего не видя и не слыша, что делается вокруг.

Такое вот общение с Богом – удел немногих. И это не предмет для сетований. Да, мы с Вами обычные люди – нормальные, так сказать - средние. Не то, чтобы у нас дух вовсе бездействует – бывает же все-таки с каждым из нас какие-то минуты просветления, какого-то озарения или прозрения - то, что нельзя квалифицировать обычным земным интеллектом. Иногда совесть заговорит в нас с какой-то особой силой, или то, что мы называем интуицией. Но у нас это все довольно мутно – как сквозь тусклое стекло, по словам апостола Павла.

Когда мы говорили с Вами, что общаться с Богом может только дух человеческий, это, конечно, не означает, что душа и тело здесь не при чем. Апостол Павел пишет своим коринфским духовным чадам: «Прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божии». А прославление – это, ведь, и есть молитва. Молитва души или тела. А всякая молитва – суть общение с Богом. «Прославляйте Бога в душах и телах…» Даже в телах мы можем прославлять Господа. Стать на колени, приложиться к иконе, перекреститься – это, ведь, действия нашего тела. Кстати, при этом не всегда и душа наша участвует. Я думаю, каждый из нас неоднократно ловил себя на посторонних мыслях в храме. Мы можем целовать икону и одновременно думать о том, сколько чего послезавтра надо будет купить на базаре.

Это, конечно, не есть хорошо, но это не страшно – в определенном смысле, естественно. Человек психологически не способен длительное время удерживать сосредоточение на чем-то одном. Мысли наши скользят по поверхности, как по льду, и удерживать их не так-то просто.

Отвлечение мыслей от молитвы – это не грех, если, конечно, это не проявление явной небрежности.

Иное дело, когда люди лицемерят. Человеку, предположим, наплевать на то, чему учил Господь, но этот тип, находясь среди верующих, облекается в тогу религиозного благочестия. Именно о таковых говорил Христос, цитируя пророка Исаию: «приближаются ко Мне люди и устами своими, языком чтут Меня, сердце же их далеко отстоит от Меня; напрасно Меня чтут».

Это относилось к фарисеям, которых Иисус постоянно обличал. Внутреннее их содержание, как правило, далеко не соответствовало  внешнему напускному благочестию и елейности. Сейчас тоже в церковной среде есть достаточно лицемеров – я думаю, что ничуть не меньше, чем в те времена. Если бы сегодня пришел Христос, наверное, абсолютное большинство духовенства Господа бы не приняли.

Но там уже все слишком запущено, а то, что мы иногда машинально крестимся, без внимания читаем утренние или вечерние молитвы – это не лицемерие – это немощь нашей души, нашей психики. Конечно, надо стремиться к тому, чтобы, если не дух, то, по крайней мере, душа наша в молитве участвовала, но даже тот факт, что мы телеса свои притащили в храм – это уже не ноль. Это ж нужно было совершить определенное насилие над плотью – не дать ей отоспаться в выходной день, притянуть ее в храм, часто тернистым путем. Зимой особенно – гололед, ветер, маршрутки почти не ходят, а ты в холод или слякоть тащишься в храм возблагодарить Бога за все, что Он нам дает. Это, знаете ли, жертва Богу такая – побольше козленка или барашка потянет, которых в древности приносили в жертву всесожжения. И жертва, в значительной части – телесная. Душевная тоже – телевизор в воскресенье можно было посмотреть, в гости податься, по телефону, лежа на диване поболтать с друзьями, а так - в церковь переться надо. Но хуже все-таки телу – стоять в храме надо – спина ноет, ноги болят – хорошо еще, если скамейки есть, а то ведь в православии - ставка на подвиг. Пятка болит – это хорошо – пущай еще больше болит – а ты смотри на Христа распятого и хоть пяткой почувствуй, что такое Крест. Тоже логика в этом есть, но не безупречная. Проблем у нас в жизни хватает и без боли в спине. И приоритеты другие, как говориться – лучше сидя думать о Боге, чем стоя - о больных ногах.

Приоритет нашему душевному состоянию мы отдаем с Вами по отношению к телу. С духовностью напряженка – подняться до уровня духовности, в общей массе, нам слабо. Хотя плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Как знать – может и среди нас с Вами Григорий Палама объявится.  А что Вы думаете, Серафима Саровского при жизни всерьез-то почти никто не воспринимал, особенно в молодости. Монастырская братия даже как-то недолюбливала преподобного. Это же очень показательный случай с этой милой «шуткой», когда монахи тайком забрались в келью Серафима и разобрали печку. Очень смешно было, небось, долго хохотали, когда бедный святой пришел в свою каморку – а там - минус сорок по Цельсию.

Как-то спросили преподобного Серафима: «А почему так много людей на свете, и так мало святых. Это что – для того, чтобы стать великим подвижником, человеком духа – это что – какой-то особый дар от Бога нужно получить?» Серафим отвечает: «нет, чтобы стать святым – нужна решимость». Вот точно так и сказал – «решимость». Очень емкое это слово. Решимость, вообще, это волевой акт. Все, я уже решил идти этим путем – напрямик к Богу, воспитанием в себе духа. «Воспитанием» в этимологическом смысле этого слова – вскормлением духа, взращиванием в себе духовности. Но решимость сразу не приходит. Решимости предшествует разум. Человек должен умом придти к убеждению, что прямой путь к Богу это намного лучше, чем в Москву - через Антарктиду. И, во-вторых, нужно захотеть – к Богу. А потом уже решимость.

Хорошо, когда она приходит, но если у нас ее нет – что ж, может когда-то появится, а может и никогда не возникнет, но желание Бога, по всей видимости, должно быть у каждого из нас.

Целью должно быть. Стать людьми духовными, святыми - в высоком смысле этого слова. Потому что в библейском контексте все мы с Вами - люди святые, в определенном смысле, т.е., Богу посвященные. Мы ведь Крещены, мы – христиане с Вами, а значит – святые. Другое дело, что в зеркало как посмотришь на себя, особенно по утрам, так сразу святой на тебя и воззриться. С опухшей физиономией: глаз один полуоткрыт, а второй - вовсе заплыл. Пузо отвисает. А как же – святой, ничего не скажешь.

Но, кроме шуток, мы ведь и вправду святые с Вами – раз Божии работники. Конечно, негодные, по словам апостола, но раз находимся в Господнем винограднике, так сказать, значит, святые, - в смысле, Божии. Но грешники, и духом хилые.

А вот Иоанн Лествичник или Антоний Великий – это были Святые с большой буквы этого слова. Дух главенствовал в их существе, и они были близки Богу в самом прямом смысле этого слова. И, конечно, наша с Вами задача - стремиться быть преподобными святыми по большому счету. Это, как говорил Ленин, программа–максимум. А вот программа-минимум это устремленность к Богу теми составляющими нашего существа, которыми мы худо-бедно еще можем владеть – телом и душой: прославим Бога телами нашими и душами нашими, которые также суть Божьи.

20.12.20    ВЕРА И САМОВНУШЕНИЕ

Все Вы прекрасно помните Евангельский рассказ о том, как однажды к Иисусу подошла женщина, многие годы страдавшая кровотечением. Она подошла к Нему сзади, когда Он шествовал вместе со Своими учениками и толпящимся народом, осторожно приблизилась ко Христу и незаметно коснулась края его одежды.

Но Иисус тотчас же спрашивает Своих учеников: кто ко Мне прикоснулся?

Петр выразил общее недоумение заданным вопросом Учителя: «Наставник, - говорит он, - народ окружает Тебя и теснит, а Ты спрашиваешь - кто коснулся?»

Ну, это все равно, если бы Вы ехали в набитом людьми троллейбусе в час пик, вися на поручне, у Вас трещат ребра и Вы, вдруг, громким голосом вопрошаете: кто это меня касается? 

Но Иисус поясняет: прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, изошедшую из Меня. Тут женщина поняла, что скрывать бессмысленно - Иисус все знает - с трепетом подошла ко Христу и, упав к ногам Господа, в благодарной радости объявила о том, как она двенадцать лет страдала кровотечением и все свое имущество без толку растратила на врачей, и как только что течение крови у нее остановилось.

На это Иисус сказал ей: дерзай, дочь! вера твоя спасла тебя; иди с миром.

Эта женщина выздоровела. Каким образом? На этот вопрос не может быть двух ответов – Сам Господь на него отвечает – посредством веры.

С одной стороны, все вроде бы ясно. Женщина была просто уверена, без колебаний осознавала, что  стоит ей прикоснуться даже не ко Христу, а просто к Его одежде, как она обязательно получит исцеление.

Но разве это не похоже на тот же эффект плацебо? Больные глотают простой мел в форме таблеток, но думают, что это самое современное, самое эффективное, революционное во всей мировой фармакологии новоизобретенное лекарство. И ведь помогает! Практически всегда больные, принимающие фальшивые таблетки или инъекции простого физраствора, испытывают облегчение. Так что тогда, Иисус Христос для немощных был - в качестве плацебо?

Вовсе нет, хотя есть много людей, которые именно так и думают.

Мы остановились в прошлый раз на том, что вера это свойство нашего духа, а внушение это способность души. Дух может устанавливать вертикальные отношения с Богом именно посредством веры. Вера, как мы постоянно твердим с Вами, это инструмент связи с духовным миром. А душа человека, субстанция личности осознает самоё себя – свое «Я», управляет телом и тоже устанавливает связь, но уже горизонтальную - с окружающим миром. 

Больному человеку можно сказать, что твоя болезнь это ерунда – никакой это ни рак – это нервная усталость. Отдохнуть надо, съездить в Кисловодск, больше спокойствия, положительных эмоций, и все будет в порядке. Такое услышать тяжелобольному – большая отрада и утешение. Он действительно начнет себя чувствовать на-а-а-много лучше. Временно – и тем не менее. Какой-то период он может вообще ощущать себя здоровым. Какой здесь механизм будет работать? Правильно, внушение. Это способность души – другим внушать и самой подвергаться внушению.

Или самовнушению. Практика аутотренинга, вы тоже знаете. Сидит себе человек и твердит: моя правая рука теплее левой. Через определенное время можно действительно замерить температуру и убедиться в том, что таки теплее. Аутотренинг, по большому счету, это неплохая штука. Особенно по части расслабления. Очень полезно периодически, особенно перед сном, расслаблять свое тело, сосредотачивая свои мысли и чувства на определенных участках тела. «Вот кисть моей руки освобождается от напряжения, наливается тяжестью, она полностью расслаблена, свободна. Я чувствую легкую прохладу во всем теле моем. Ноги тоже расслаблены. Я в свободном полете. Все мышцы тела размякли, я отдыхаю, у меня все хорошо, вокруг спокойно» и т.д.

Наши мысли и настрой действительно влияют на самочувствие, и это, конечно, нельзя недооценивать. Но и путать внушение с верой тоже нельзя. При внешней похожести, это, по сути, совсем вещи разные. Восприятие внушения извне или самовнушение – это то, что происходит у человека внутри его самого – это процесс, так сказать, автономный. Вот лежит человек и что-то думает. Что-то внушает себе, настраивает себя, перестраивает свои чувства, - все это бурление – в нем самом. В случае самовнушения он вообще ни с кем и ни с чем не связан, а в случае внушения извне, он принимает навязанные ему ключевые установки - дескать, ты сильный, ты здоровый, можешь горы переворачивать и т.д. Но и при внушении, и при самовнушении, все процессы, ведущие к ощутимым результатам, имеют причину в самом этом же человеке, проходят внутри него самого и движутся его же естественными силами.

А вот с верой все совсем по-другому.

Вера это инструмент нашего духа. С помощью этого аппарата устанавливается контакт с Богом. И исцеляет человека Сам Бог. Извне человек получает исцеление, не изнутри. «Прикоснулся ко Мне некто, - сказал Христос, - ибо Я чувствовал силу, изошедшую из Меня». Нет, то было не плацебо. Это не было самовнушением – процессом, происходившим внутри ее самой. Сила Божия, так сказать, вошла в нее и восстановила исстрадавшееся тело.   

Веру мы сравнивали с приемником. Вокруг нас множество радиоволн, передающих и звук и изображение. Но для того, чтобы видеть и слышать теле-радио-программы, нужны приборы – радиоприемник или телевизор.

Так вот этот приемник – эта вера - это тот аппарат, посредством которого дух наш соприкасается с Богом. И тогда сила Божия по этому каналу может войти в наши души и тела и исцелить всякую немощь и всякую болезнь.

Сегодня, по Великопостной традиции, в нашем храме будет совершено полное Таинство Елеосвящения. Мы будем просить у Бога, чтобы Он исцелил наши болезни – и мучительные, и легкие, и мелкие, и опасные для жизни. И нам нужна будет вера, которой нам так не хватает, но которую Бог может восполнить, если Его об этом просить.

Помните, на слова Христа: «Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему», отец бесноватого отрока воскликнул со слезами: «Верую, Господи! Помоги моему неверию». Сегодня эта молитва для нас с Вами, наверное, будет самой актуальной.

И второе. Одним из главных условий исцеления от наших недугов, является нравственное восстановление отношений с Богом, то, что принято называть прощением грехов. Прощение, конечно, не в смысле того, что де Бог рассержен на нас, но вот время прошло, обида улеглась, ну и, наконец, Всевышний смилостивился над нами – простил. Нет, прощение – это восстановление отношений с Богом, как результат нашей внутренней перемены.

Прощение и исцеление – это как бы два сообщающихся сосуда.

Это очень хорошо иллюстрируется Евангельским рассказом об исцелении Христом расслабленного. Иисус говорит паралитику: «Дерзай, чадо! Прощаются тебе грехи твои». Это было все равно, что сказать: встань и ходи. Прощение грехов это восстановление единства человека с Богом, образно говоря, примирение. Все логично. Болезнь и смерть – это результат греха, который отрывает человека от Бога, воздвигает средостение между Небом и землей. А человек не может быть здоровым и полноценным в отрыве от Бога.

Поэтому совершенно неслучайно в молитвах елеосвящения очень много покаянных прошений. Мы просим Бога нас простить, исправить нас, освободить от греховной зависимости, исцелить наши души, восстановить дух. Это очень важно и само по себе, и необходимо для телесного нашего исцеления.

13.12.20    Свойства духа, души и тела

Прошлую нашу воскресную беседу мы посвятили с Вами антропологии. Мы говорили с Вами о том, что человек состоит из тела, души и духа. Тело – биологический организм, с достаточно сложной нервной системой, выполняет множество жизненных функций, так сказать, в автоматическом режиме. Мозг решает сотни миллионов задач, начиная с таких – самых простых – как переставлять ноги с места на место, чтобы удержать равновесие, с какой частотой дышать и как должно сокращаться сердце в зависимости от физической нагрузки.  Сколько адреналина в крови должно быть в данную минуту. Как широко должен быть раскрыт зрачок глаза при соответствующем освещении. Задач таких миллионы. Поцарапал руку или обжог палец, мозг решает – как это все восстановить, и так почти до бесконечности. Тело испытывает усталость, голод, жажду, и если нам захотелось есть или спать, значит, этого добивается наше тело – не душа и не дух.

Но если мы намереваемся сделать доброе дело своему ближнему, то это уже сигнал не из кишки, желудка или печени. И нервная система здесь уже не при чем, и даже мозг. Это свойство души - желать добра, жертвовать, отрывать что-то от себя и дарить другому человеку.

Кстати, здесь появляется первое противоречие – конфликт души с телом. Тело просит съесть два пирога – проголодалось, а душа хочет угостить друга. И вот борение происходит – иногда, как говорится, не на жизнь, а на смерть – кто победит – душа или тело. Тело почти во всем эгоистично, разве что, иногда срабатывает инстинкт защиты потомства. Не обязательно быть высокоморальным человеком, чтобы пожертвовать собой ради ребенка. Это и в животном мире можно наблюдать, когда самка, рискуя своей жизнью, спасает детеныша. Это инстинкт – программа, заложенная в нашу плоть. Но жертвенность во благо «посторонних» - таких безусловных рефлексов в наших телах не заложено. Скорее, наоборот, «чужие» - это наши потенциальные противники. «Homo homini – lopus est», - говорили древние римляне - «Человек человеку – волк». Договориться о ненападении – другое дело – в этом есть смысл для жизнеобеспечения тела – безопасность. А отрывать от себя в пользу других то, что вкусно и тепло, это всегда против законов плоти.

Впрочем, не только добрые дела входят в противоречие с нашим телом, но и злые. Месть, например, вендетта – это также проблема не наших тел, а сфера души. Для тела - месть, вражда – это дополнительное отягощение, риск, дискомфорт, опасность для здоровья и даже жизни. Но вот душа требует отомстить, воздать злодею или подлецу по его делам. Телу это в напряг.

Душа, как мы говорили с Вами, это тонкоматериальная субстанция нашей личности, средоточие нашего «Я», которая руководит нашим телом, пока оно жизнеспособно. А после выхода тела из строя, душа покидает его и каким-то образом продолжает свою жизнь. Когда мы говорим с Вами о том, что душа тонкоматериальна, что мы имеем в виду? В первую очередь то, что, как и любая материя, она ограничена временем и пространством. Но почему тонкая? Она невидима и пока не существует приборов, которые могли бы регистрировать ее присутствие. Хотя, вполне возможно, что завтра такие приборы появятся. Существует же аппаратура, которая фиксирует поля. Вот то же гравитационное или электромагнитное поле – это тоже – материя, но тонкая, так сказать, – ее не пощупаешь и не увидишь.

Но если душу мы все-таки можем хоть как-то условно сравнить с полем, то дух человека, как мы отмечали с Вами, лежит совершенно вне наших представлений. Дух – это совершенно иное бытие, ни с чем не сопоставимое и ни с чем не сравнимое. Для обозначения духа принято использовать метафоры, например, искра Божия. Но метафора – она и есть метафора, к сути дела не относящаяся.

Мы говорили с Вами, что дух сообщается человеку от Самого Бога, но он не есть частица Бога. И так же отмечали с Вами, что дух является непременным условием для жизни души, а посредством души и тела. Дух обладает свойством животворить, оживлять. По большому счету – это свойство Божие.

И второе свойство нашего духа, как мы уже подчеркивали с Вами – это общение с Богом. Душа сама по себе не может общаться с Богом – только посредством духа. Душа выстраивает отношения горизонтальные – со своим телом и с другими людьми; что еще может душа, это осознавать самоё себя – это, кстати, уникальное свойство души. Такой нет способности ни у нашего тела и даже у нашего духа. Дух не может осознавать самого себя, а только душа, потому, что именно она является нашим «Я» - субстанцией личности.

Дух человека создает вертикаль – контакт с Богом. Посредством веры. Вера, как мы постоянно твердим с Вами – это инструмент связи с миром духовным.

А у души – какие инструменты связи с окружающим миром? Во-первых, – это те же 5 чувств – зрение, слух, осязание, обоняние и вкус. Это телесные окна души, которые она использует временно, находясь в теле. Но у души есть и собственное зрение, которое сильно отличается от зрения телесного. Люди, которые побывали в состоянии клинической смерти, дай Бог никому из нас там не бывать, описывают довольно-таки интересные свойства этого будущего нашего зрения.

В первую очередь, зрение у души – чувство единственное. Осязания там нет, потому что душа свободно проникает сквозь предметы любой  жесткости,  но это специфическое зрение с избытком восполняет все остальные чувства, о которых мы с Вами хорошо знаем.

Уникальность зрения души заключается, во-первых, в том, что оно даже не круговое, а, так сказать, шаровое, т.е., одновременно можно смотреть вперед, назад, вправо, влево, вверх и вниз. Во-вторых, по желанию с помощью душевного зрения можно видеть либо поверхность предметов, либо предметы на просвет, как в рентгеновских лучах. В-третьих, имеется возможность моментально фокусировать это зрение на мельчайших деталях и рассматривать молекулярное или даже атомарное строение веществ. Или телескопическое свойство – безупречно все видеть на громадных расстояниях. Просто фантастика.

Плюс, ко всему этому, это душевное зрение может видеть людские мысли, чувства, желания. Вообще, много чего интересного всем нам предстоит увидеть и испытать – Бог массу чего потрясающего придумал. Но это будет только, когда душа освободится от тела.

Общение друг с другом – является главным инструментом связи души с окружающим миром. Ни зрение, ни слух, ни обоняние, ни вкус, ни осязание – а именно общение с себе подобными. Это очень важный на самом деле момент. Человек, в отличие от остальной части животного мира, существо социальное. Если грудного ребенка изолировать от общества, человеком он не станет никогда. Если он даже и выживет – это будет жалкое существо, гораздо менее приспособленное к жизни, чем любое, даже примитивное животное.

Потому, как возьмите от самки бобра только что родившегося детеныша, вырастите его в домашних условиях, а потом выпустите на волю. И бобер, в глаза никогда не видевший своих сородичей, никогда не бывавший в естественных условиях, сразу же примется строить себе дом по всем правилам бобровой архитектуры.

Да что - бобер. Котенок, выросший без кошки, сосавший бутылочку, чуть повзрослеет - и принимается заправски ловить мышей, давить крыс. 

А вот человек без общения стать человеком не может в принципе. И общение с себе подобными ничто не может заменить – ни зрение, ни слух, ни обоняние, ни осязание. Рожденный слепым или глухонемым, но в обществе – человеком станет, а, наоборот, произведенный на свет здоровой женщиной - пусть его зрение будет как у орла, а нюх, как у собаки, но вне человеческого коллектива - окажется беспомощным жалким уродцем.

Выходит, что общение является главным фактором формирования и развития души человека. Ну, это на нашем обыденном языке мы употребляем это такое популярное слово «общение», а на специальном научном языке есть особый термин – «внушение».

В строгом смысле, термин «внушение» применяется в психотерапии. Различные там виды есть воздействия на психику, т.е. душу человека. Psihi – в переводе с греческого - душа – это Вы помните. Рациональная психотерапия, внушение в состоянии сна или гипноза.

«Рациональная психотерапия» - солидно звучит, не правда ли? Даже трепет священный пробирает. А на самом деле, что такое рациональная психотерапия? Это простое общение. Ну, не совсем простое. Разговор целенаправленный. Врач психотерапевт пытается объяснить больному суть его проблемы, дать верную установку, которая могла бы освободить его от той или иной фобии. Другими словами, психотерапевт лечит в основном тем, что с больным общается.

С другой стороны, ведь и мы, когда ведем разговор с любым из наших собеседников, мы ведь не просто констатируем полученную нами информацию в чистом виде. Мы практически всегда собеседника в чем-то убеждаем, пытаемся ему что-то внушить, – перекроить его видение по образу и подобию нашего понимания предметов и проблем, т.е. навязываем наше толкование и интерпретацию. Другое дело, что воспитанные люди – это делают красиво и виртуозно, а люмпены – грубо.

Это присуще всем и во всем. Малые дети пытаются убедить родителей, что мороженое совсем не холодное и больному горлу вовсе не повредит, а, наоборот, только поможет. В советские годы, когда периодически обострялся дефицит мяса, газеты пестрили публикациями о вреде мясопродуктов на здоровье человека.

Мы постоянно внушаем друг другу все, что угодно – правду, а бывает и ложь - сознательную или неосознанную, причем, не обязательно со злым умыслом. Психотерапевт для того, чтобы освободить человека от страха, той или иной фобии, внушает соответствующую легенду, которая в определенных ситуациях является просто необходимой больному в качестве психологической опоры.

«Не пей – козленочком станешь!» «Не влезай – убьет!» Все это формы внушения персонального или массового. «Если Вы ведете автомобиль и одновременно обнимаете женщину – вы делаете и то и другое недостаточно хорошо». Тоже аргумент такой – убедительный, надо сказать. «Съел – и порядок». «Не дай себе засохнуть». Отец сыну: «будешь плохо учиться, придется всю жизнь сшибать по 2 гривны на автостоянках».

Кому интересно – понаблюдайте за собой во время разговора – абсолютно любого – самого непринужденного, никого ничему не обязывающего, и Вы убедитесь, что из двух собеседников – либо один другому что-то пытается внушить, либо - наоборот. А чаще всего и тот пытается что-то навязать товарищу, и другой что-то втереть другу. Опять-таки речь не идет о мошенничестве, аферах. Как правило, это просто эмоции, перемешивающиеся как в калейдоскопе, создают тот или иной узор словесных конструкций, которые старательно или небрежно втемяшиваются собеседнику.

Всю жизнь – с грудного младенца до дряхлого старика - человек живет в стихии внушений. А внушать и подвергаться воздействию внушения – это чье свойство, как мы говорили с Вами? Души. Внушение – это стихия души, инструмент души, характеризующий ее коммуникации с окружающими.

В то время, как дух человека контактирует не с окружающими людьми, а с Богом, и уже не посредством внушения, а другим инструментом – верой.

06.12.20    дух,  душа и тело

На прошлых наших воскресных беседах мы отмечали с Вами тот факт, что многие люди, даже верующие и церковные, почти не отличают сферу духа от сферы души, и, как результат, происходит путаница таких вещей, как вера и самовнушение. Это действительно очень тонкая область, и не так просто здесь разобраться.

Ну, во-первых, нужно подчеркнуть здесь главный момент: «дух» относится исключительно к нематериальной части человека. В то время, как «душа» относится не только к нематериальной части человека, но и к материальной. Ну, разумеется, не к грубо материальной. Опять-таки, нужно договориться – что мы будем подразумевать под грубой и тонкой материей. В общем, это такие термины – условные, научно-теоретического или богословского фундамента не имеющие. Ну вот, грубая материя – это что? Камень – не дай Бог в голову попадет – сразу почувствуешь, что материя эта грубая. Вода, вроде, как помягче, но под большим давлением металл режет. Новые станки такие есть - вместо пилы – вода. И даже воздух можно назвать грубым. Попробуйте, упадите на нашу земную атмосферу с межпланетной высоты со скоростью, там, скажем, хотя бы 12 км в секунду – 2-й космической – разобьетесь, или, как минимум, сгорите. А вот, к примеру, электромагнитное или гравитационное поле – это уже вещи более тонкие – они есть, они материальны, но их ничем ни измерить, ни пощупать, ни понять, что они собой представляют по существу.

Так вот и душа – она материальна, но, так сказать, не грубо материальна, а тонко материальна. А вот дух - он вовсе нематериален. И, соответственно, о нем вряд ли что-то можно сказать конкретного. Потому что объяснить что-либо мы ведь как можем – сравнением с теми предметами, которые видим, с теми вещами, о которых знаем. Если душу мы еще можем условно с множеством оговорок и поправок сравнить с электромагнитным полем, то дух нам сравнить не с чем. На земле нет никаких аналогов, ничего похожего. 

Личность наша, как мы уже говорили, заключена в душе. «Я» - это что такое? Мое туловище? Нет. Голова, руки, ноги? Тоже - нет. Мое «Я» не заключено ни в каком органе тела – ни в желудке, ни в сердце и даже не в спинном и головном мозге. Мозг, как мы говорили с Вами – это как бы центр управления телом, пульт, за которым находится душа – наше «Я».

«Я» это моя «душа». Но оживляет, дает жизнь моей душе – «дух». А, соответственно, через душу «дух» животворит и тело. Без «духа» жизнь души невозможна. Дух - источник жизни. Но, опять-таки, нет возможности определить точную границу между душой и духом, поэтому говорят об их взаимопроникновении, которое теоретически невыразимо.

Дух и трансцендентен, и имманентен душе. Что это значит? С одной стороны, дух соприкасается с душой, он каким-то образом соединен с ней и действует на нее и в ней. Т.е. дух имманентен душе. С другой стороны, он не заключен в душе и выходит далеко за пределы материальной ограниченности. Т.е., если душа материальна, пусть тонко-материальна – все равно она ограничена, скажем, пространством. Не до такой, конечно, степени, как наше тело. Душа может мгновенно перемещаться в пространстве. Если для транспортировки наших тел, предположим, на Марс, нам понадобится космический корабль и столько топлива, что им можно было бы отопить маленький городок на какую-то часть сезона, то душа, разорвавшая связь с телом, может по желанию, без всяких летательных аппаратов мгновенно переместиться в любую галактику или метагалактику. И, тем не менее, душа не может быть везде – она пространством ограничена, она может быть – либо здесь, либо в другом месте. А вот дух – он, с одной стороны, привязан к душе - насколько капитально, мы не знаем. Библия намекает нам на то, что не очень прочна эта связь, но об этом далее. Так вот, «дух», он и к душе привязан, и как-то взаимодействует с ней, т.е., имманентен душе; с другой стороны, он не ограничен пространством и, по всей видимости, временем. А, самое главное, он укоренен в Боге. Мы уже говорили с Вами, что дух человеческий не является частицей Бога, потому, что Бог – неделим, но дух человеческий – это как бы «дыхание Божие», и дается он Богом. Так вот, самое важное то, что духу свойственно иметь связь с Богом. Именно дух человека способен общаться со Всевышним.

И «дух», и «душа» коммуникативны. Но они различаются в своей направленности. «Душа» – это горизонтальная связь человека с миром. «Дух» же являет вертикальную связь с Богом. Ну а поскольку наша «душа» соединена с духом, то его посредством и она - наше «Я», питается общением с Богом.

Самый трудный для нашего понимания парадокс в этой сфере состоит в том, что – с одной стороны, душа наша не может жить без духа, а тело, в свою очередь, без души. С другой стороны, некоторые библейские изречения ставят нас в некий теоретический тупик. Во-первых, нам дается понять, что есть такая опасность для каждого из нас - потерять дух. Есть в святоотеческом богословии даже термин такой - «духовная смерть». Т.е., человек физически не умирает – он ест, пьет, чем-то занимается, но он покойник - духовный покойник. Т.е., человек этот, по причине недостойной и безбожной жизни, утратил, убил в себе этот дух или потерял с ним связь, разлучился с ним. Что значит утратить дух – понять нам трудно, тем более, неудобовразумительно – как человек может продолжать жить, если в нем нет духа, если без духа, как мы знаем, не возможна жизнь в принципе? Здесь гораздо больше вопросов, чем ответов. И для догадок пространства уйма. Можно даже предположить, что дух может вначале оживотворить душу, сообщить ей жизнь, а затем покинуть ее, и она определенное время еще способна существовать. Такая, может быть, грубая аналогия – когда человек умирает, то еще несколько дней продолжают жить некоторые клетки организма – волосы растут, ногти, щетина на бороде. 

С другой стороны, Сам Христос говорил о духовном рождении, рождении от Духа. Т.е., получается, что духовно можно не только умереть, но и не родиться. Помните, в беседе с Никодимом, что сказал ему Иисус: «если кто не родится свыше (от Духа), не может увидеть Царствия Божия. Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух». На самом деле, очень непростые эти Господни слова. И далее Иисус продолжает: «не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше. Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа».

Т.е., слова эти Христовы, если их понимать буквально, а их, по всей видимости, именно так и следует воспринимать, звучат для многих людей приговором. Хотелось бы понимать это Христово высказывание не в прямом значении, но примерно то же самое звучит и в других местах Священного Писания.  Так, например, и апостол Иаков, и апостол Павел в своих посланиях пишут, что «духовно живы» только те верующие, которые наполнены Святым Духом (Иакова 2:26; 1 Коринфянам 2:11; Евреям 4:12). А в послании к Ефесянам, апостол Павел сообщает, что неверующие - «духовно мертвы» (Ефесянам 2:1-5; Колоссянам 2:13).

Конечно, подобные высказывания можно понимать метафорически, но больно уж много библейских параллелей, да и слова Христа Никодиму на метафору не очень похожи. Поэтому загадок много, которые мы, скорее всего, разгадаем в будущей нашей жизни за гробом.

Так вот, еще раз - «душа» – сама по себе - это горизонтальная связь человека с миром. А «дух» является его вертикальной связью с Богом. Но, опять-таки, я повторяюсь с этой нашей несостыковочкой. Душа – сама по себе – без духа - может ли она существовать? С одной стороны, не может, потому, что одухотворяет все дух, а с другой стороны – раз есть духовно не родившиеся люди или духовно умершие, которые ходят по земле, значит, может.

Возможно, Бог ниспосылает в начале жизни человека какое-то «дуновение» духа, который животворит человека, но оттеснен он на периферию существа и не является определяющим, существенным в личностном бытии. Или угасает, если развитие личности не ориентировано на Бога. Кто его знает – как оно там на самом деле происходит? Единственно – что нам дано знать, это то, что есть духовные люди, дух которых – в центре жизни. И соответственно, такие люди близки к Богу, потому, что именно дух обеспечивает отношения человека с Богом. Есть люди душевные. Это люди эмоциональные, живущие переживаниями. Они питаются пьесами, спектаклями, сериалами. В принципе, почти все мы такие вот – душевные. Нам и жалость не чужда, и доброта, и снисходительность. Не без гнева и обид, конечно. А есть люди – телесные, для которых самое главное это – поесть, поспать с кем попало, на солнышке погреться, в теплой ванне понежиться. А что здесь плохого – духовный человек, наверное, тоже не откажется после трудового напряженного дня в ванную залезть и расслабиться! Но для духовного человека – это будет делом 10-ым. Даже для душевного – это будет второстепенным. Душевный человек – никогда не полезет в ванну, если в это время будет идти жалостливый телесериал. А телесный – спокойно пропустит даже захватывающий боевик. 

Еще раз давайте подчеркнем – дух – это та часть нашего существа, которая может строить непосредственные отношения с Богом. Душа человека на это не способна. Душа выстраивает отношения горизонтальные – со своим телом, с другими людьми - душа может осознавать самую себя – последнее очень важно. Это, так сказать, личное свойство души, уникальное свойство – осознавать себя. Такой нет способности ни у нашего тела и даже у нашего духа. Дух не может осознавать самого себя. Только душа осознает самую себя. В принципе, это естественно, потому, что, как мы многократно подчеркивали с Вами, наше «Я», субстанцию нашей личности, ведь и заключает в себе именно душа. И, конечно, если душа связана с духом, если влияние духа на жизнь души значительно, то в этом случае в душе человека, так сказать, находится место и для Бога. Душа, так сказать, становится религиозной.

Религия – это связь. Связь с Небом, связь с Богом. Посредством чего? Это мы уже знаем наизусть. Посредством веры. А вера, как мы твердили с Вами, это инструмент религии – связи. Ну а, поскольку мы сегодня уже усвоили с Вами, что связь с Богом осуществляется не телом нашим, не душой, а только духом, значит, какой вывод мы можем из этого сделать? Вера – это акт нашего духа – не души и не тела. Только духа. Только дух имеет такое свойство, такую способность контактировать со Всевышним. Посредством веры. 

А душа сама по себе с Богом общаться не может. Она контактирует с окружающим миром и контролирует самую себя и свое физическое тело. Посредством чего? Уже не веры, конечно. Внушения. О том, что это значит, и как это осуществляется, если даст Бог, мы поговорим с Вами в следующий раз.

29.11.20  – Несостоятельность материалистической антропологии

Большинству из нас свойственно считать, что торжество материализма - это 20-й век. В определенном смысле – так оно и есть. Атеизм в Советском Союзе это неотъемлемая составляющая государственной идеологии. Почти 80 лет во всех учебный заведениях внушали, что души у человека нет, духа – нет, а любой из нас – это просто комочек биомассы. «Био» иногда опускали, а прибавляли, например, «трудящиеся», «трудовые массы». Официальная, единственно правильная формулировка жизни звучала так: «Жизнь это способ существования белковых тел». Это Маркс в свое время так написал. «Жизнь – способ существования белковых тел». Т.е., бактерии, животные, человек - все живые существа – это определенно оформленный белок. И все. Ну и - соответствующие выводы. Раз человек – это просто, эдак, килограммов 80 белка и ничего больше, то и жизнь отдельно взятого человека примерно столько же и стоит – пудов 6 бобовых. Общество – да, относительно ценно. А человек – это кирпич, винтик. И если винтик не подходит к шестеренке, то его логично отправить в металлолом на переплавку.

До сих пор неизвестно количество репрессированных при советской власти. Одни говорят – 30 миллионов, другие возмущаются и говорят: быть такого не может – если и отправили на тот свет, так не более 10 миллионов. Как бы то ни было, а все вменяемые люди согласятся, что в те времена жизнь человека в масштабах государства не стоила ничего. Она и сегодня не дороже, но нынче – это не политика и не идеология, а мародерство - как в военные годы: немецкие войска город оставили, а русские еще не вошли.

Так вот, значит, люди – это биомасса, а жизнь это способ существования белковых тел. Эта «истина» в кавычках была единственно правильной, неоспоримой и, якобы, доказанной наукой. И большая часть граждан СССР верила в это. Именно верила, потому, что научно доказать то, что человек – это комок белка, в котором нет ни души, ни духа, это так же немыслимо, как найти черного кота в темной комнате, особенно когда его там нет. Подобные утверждения вообще не могут претендовать на знание. Это ничуть не больше, чем слепая вера. Но вера эта была массовой.

Да, так с чего мы с Вами разговор то начинали? Когда на самом деле был расцвет материализма? Это не 20 век, как многие думают, а 19-й, как это ни покажется странным. Да, век 20-й отмечен массовым атеизмом, но это был результат жесткой государственной идеологии, взявшей на вооружение материалистические идеи. Но, по сути, в 20 веке материализм в объеме определения того времени был уже обречен. В первую очередь, благодаря все новым и новым научным открытиям. В то время, как именно 19 век – это время расцвета материализма в нашей стране (конечно, пришло все это с Запада). В 19-м ученые, большая часть интеллигенции, врачи, студенчество высших учебных заведений – почти все были материалистами и не верили в Бога. Это в то время, как государственной идеологией у нас было православие.

А вот в советские годы - все наоборот: интеллигенция была людьми, в основном, верующими. Ну, кроме школьных учителей – это особая категория людей. Ходить в церковь многие из интеллигенции боялись, но верили там тихонечко себе в душе. А некоторые - и не тихонечко. Филатов – светило глазной хирургии - был старостой храма, причем, в годы особого гонения на Церковь. Павлов был глубоковерующим человеком, несмотря на то, что атеисты изо всех сил пытались использовать против религии его рефлексологию. Таких имен много, т.е. 20 век – это уже отрицание материализма элитой общества. А вот 19 век – это как раз авангард материализма – смеяться над богомольными людьми было модным, престижным, это было признаком образования, учености, ума и чего угодно.

Сегодня даже нецерковный человек не станет утверждать, что мой кум отец Василий – это просто 170 кг мяса, жира и углеводов. Да, ученые до сих пор не знают, что собой представляет душа, но, пожалуй, любой согласится, что, да, есть некая субстанция личности, существо которой выходит за рамки биологической телесности. 

В древневосточных учениях много чего наговорено лишнего. Там вам - и астральный план, и ментальный добавят к душевному и духовному, и это, по всей видимости, будет перебором. Красивыми теософскими построениями. Но духовно-исторический опыт христианства не подтверждает расслоение природы человека, скажем, на 7 уровней. Конечно, смотря как считать – так сказать, по-братски, по-честному, или поровну.

3 уровня – это то, о чем свидетельствует нам Священное Писание и опыт отцов-аскетов – тело, душа, дух. Хотя, конечно, если есть большое желание, даже тело можно дополнительно разделить еще на два уровня, выделив нервно-рефлекторную деятельность, и провозгласить ее самостоятельной сферой. В самом деле, ведь есть такая наука неврология? И невропатология - это также довольно самодостаточная область во врачебном опыте.

И, тем не менее, это будет довольно искусственным построением. А вот триада - дух, душа и тело – это и оправданно, и понятно.

Кстати, были святые отцы, которые мыслили существо человека не трехсоставным, а двусоставным – из тела и души. Это проще, но менее точно. Самое оптимальное в данном случае, по всей видимости, все же - три. Об этом, быть может, мы еще как-то поговорим с Вами подробней.

Итак, человек состоит из духа, души и тела.

Дух человека – это, образно говоря, искра Божия – то, что от Бога. Дух является непременным условием жизни, началом жизни. Без духа невозможна жизнь не только тела, но и души.

Сформулировать, что такое дух в наших земных категориях, нам не удастся. В материальном мире нет аналогов чего-то такого, с чем можно было бы его сравнить.

Нельзя также путать понятие человеческого духа с именем третьего лица Божия – Бога Духа. Человеческий дух – он от Бога, но не является Богом. Некоторые святые отцы дух человеческий образно называют дыханием Божиим. Ну, это, понятно – метафора. Дух – это какая-то организующая, упорядочивающая, животворящая сила, Божия энергия, которая несет в себе Божественную информацию, как сегодня модно говорить, программу, но частицей Божьей человеческий дух не является. Потому, что Бог неделим.

Тело человека – это инструмент души. Именно посредством тела душа может действовать и реализовать себя в этом материальном мире. Руки наши, если очень грубо, можно сравнить с плоскогубцами или клещами – вот попробуйте без клещей гвоздь из доски вытащить. Так же и душа - без тела осуществить себя в материальном мире не в состоянии. Само тело можно сравнивать с чем угодно – с автомобилем, например. Вам нужно домой, Вы садитесь в маршрутку и едете. А если автобус в пути поломался, Вы просто-напросто выходите из него и двигаетесь дальше самостоятельно. Если тело человека заболело, его лечат, а если совсем вышло из строя, душа его покидает, а бездушную биомассу остается зарыть в землю или сжечь, правда, с почестями. 

Таким образом, субстанция личности – это душа. Когда мы говорим «я», что мы подразумеваем? Я – это что? Руки, ноги, туловище, голова? Нет. И даже не мозги. Мозг, опять таки, образно говоря – это пульт управления телом. Сознание меня как личности сосредоточено не в мозгах. «Я» - это моя душа, естественно, оживотворенная духом. Поэтому мое «Я» не исчезает со смертью тела. Тело – это просто своего рода рубашка – порвалась, сняли и одели новую. А если Вы пришли на пляж, то Вам уместно не только рубашку, но и брюки сбросить. 

Так вот, душа без тела может существовать, а тело без души – никак.

Момент тоже интересный – генная инженерия на сегодняшний день столько всего интересного и сногсшибательного создала – удивляться не перестаешь. Клонирование животных и человека – пожалуйста, безсеменное зачатие – пожалуйста – оказывается, женщина может уже спокойно зачинать и рожать без мужчины. Это же фантастика, ставшая реальностью. Картошку скрестили, подумать только, со скорпионом, и теперь колорадский жук боится ее есть - подохнет. А нам с Вами - все ни по чем. Да, так вот, открытий чудных генная инженерия нам еще не таких выдаст. Я так думаю, что скоро будут созданы целые оранжереи – в одной будут выращивать запасные сердца, в другой - печени, в третьей - почки, желудки, глаза, руки, ноги и остальное. Все это реально уже в ближайшем будущем.

Но вот что никогда не удастся, так это синтезировать живую клетку.

Вернее синтезировать клетку аналогичную живой, можно, но она будет мертвой. Потому, что оживотворить, так сказать, зажечь пламя жизни может только Бог. Например, Вы можете сделать точную копию арбузной семечки, и от настоящей она ничем не будет отличаться - ни формой, ни составом. Но из нее не вырастет арбуз. В ней не будет хватать главного - некоего животворного, если хотите, духовного начала.

Таким образом, биологическая жизнь невозможна без начала - одухотворяющего и животворящего. И, разумеется, этот наш вывод совершенно несовместим с материалистическим мировоззрением. Для мыслящего, тем более религиозного человека, органика не только не самодостаточная, но и не самостоятельная сфера жизни.

Оболочка – тело наше - сгорит в печи или превратится в могильный прах, а душа – средоточие нашего «я», субстанция нашей личности - продолжит жизнь в вечности.

Но это будет потом. А пока - дух, душа и тело соединены вместе, взаимодействуют друг с другом и влияют друг на друга. Душа – на тело, тело – на душу. Я думаю, никто не будет спорить с тем, что физическое влияет на психическое, а психическое - на физическое. Если у Вас болит зуб, так, по-настоящему, вряд ли Вы будете веселы и радостны. И, наоборот - наверное, Вы замечали за собой и другими такие вот вещи, когда Вы устали, чувствуете себя отвратно, но вдруг Вас осенила какая-то идея. Куда и болезнь девалась, и недомогание, и усталость – откуда сила взялась, энергия. Вдохновение – понятие такое интересное. Лежачего больного вдруг осеняет вдохновение, и он начинает творить, созидать – тяжкая болезнь отступает.

Физическое и психическое в человеке взаимосвязано. Давайте вспомним, я думаю, у каждого из нас есть такой отрицательный опыт. Начинается день, у нас впереди много работы. А мы только что из-за стола – плотно поели. Еда вкусная, аппетит хороший был, ну и потребили - сколько могло поместиться. Каково работать? Тут бы прилечь, поспать. На сытый желудок и мысли вяло шевелятся. Не даром такое высказывание - образ есть такой святоотеческий: «пища, попавшая в желудок в значительном количестве, создает испарение и чад, угаром поднимающиеся к голове, и отравляющие всякие добрые мысли».

И, наоборот, Иоанн Златоуст, пишет, что «пост укрепляет душу, сообщает ей легкий полет, делает ее способной подниматься на высоту и помышлять о горнем. Как легкие суда скорее переплывают моря, а обремененные большим грузом затопают, так и пост, делая ум наш более легким, способствует быстро переплывать море настоящей жизни, стремиться к небу и к предметам небесным».

15.11.20  – РАЗЛИЧИЕ ВЕРЫ И САМОВНУШЕНИЯ

С каждым десятилетием психология становится все более популярной. В школах нынче работают штатные психологи, в клиниках, на предприятиях. На западе вообще их всюду полно. И в этом есть смысл, потому, что психо-эмоциональная сфера бытия человека слишком значительна и важна. Другое дело, что большинство этих штатных психологов, так сложилось, не побоюсь сказать – профнепригодны – не то, чтобы все, а так, процентов 95. Потому что психология – это не та наука, которую можно освоить. Прослушал курс лекций, прочитал несколько пособий, заучил тесты, сдал зачет – и вот ты уже психолог.

На самом деле, быть психологом – это Божий дар – способность, которую невозможно заменить зубрежкой учебников и тестовых таблиц. Психологами рождаются и обладают таковыми способностями с раннего детства. А если не дано – ты хоть «тыщу» умных книг прочти – толку от этого не будет.

Чему-либо другому научить можно – даже медведя ездить на велосипеде. Я очень трепетно и с глубочайшим почтением отношусь к врачам-хирургам. Для того, чтобы проводить сложные операции, безусловно, нужны и глубокие знания и, по всей видимости, особый дар от Бога. Но простые операции, наподобие, там, вырезать аппендицит, я так думаю, при определенной настойчивости, со временем можно научить любого, если не дурака, то посредственность. В то время, как психологии обучить невозможно в принципе. Хотя уйма людей именно этим только и занимаются. И выходят после курсов «отцы (и матери) русской демократии» с широко надутыми щеками.

Я еще заметил одну особенность: большинство психологов это люди из неблагополучных. (Не все, конечно - есть исключения). Но, как правило, был неудачником, в жизни состояться не смог, запутался в самом себе, комплекс неполноценности давит. А тут – идея. Я б в психологи пошел – пусть меня научат. 

Это приходит ко мне один психолог дипломированный и жалуется, говорит: никто меня всерьез не воспринимает – третье место работы меняю.

Но если все же Вам встречается психолог настоящий, он может очень здорово помочь. Настоящий  это не значит – дипломированный, штатный. Поэтому, опять же, не надо относиться к психологии, как к какой-то неземной науке, закрытым таинственным знаниям – эзотерическим. Психология – это наука о нас самих, о наших желаниях, эмоциях, душе. psici - в переводе – душа. И в определенном смысле, каждый из нас в какой-то степени психолог. А если человек умеет ладить с окружающими и с самим собой – значит, он уже Психолог с большой буквы этого слова. В то время, как штатный психолог, попади в переплет житейских обстоятельств, может и сопли распустить.

Вряд ли мы – любой из нас - до конца осознает, что абсолютное большинство наших жизненных проблем находятся именно в области психики. Это действительно так, начиная с самых элементарных вещей. Вот денег не хватает на нормальную еду – макаронами приходится обходиться, фаршем вместо добротного куска мяса. Брать дешевый стиральный порошок, вместо хорошего, одежду в second hand-е подбирать. Это ведь многих угнетает. Люди действительно страдают.

Но отчего мы страдаем? Ведь не оттого, что зябко в одежде из second hand-а, а от того, что просто обидно. Кто-то может посещать дорогие магазины и покупать все самое лучшее, а мне, вот, приходится ходить в обносках. Страдает не тело наше, а душа.

Я помню еще те советские магазины одежды. Как начнешь мерить, - ощущение, что попал в комнату смеха. Я не знаю – у кого как, но у меня ностальгии по тем временам нет. Сегодня в second hand-е курточку и джинсы можно выбрать в сто раз лучше. В обносках - выглядеть так, что в советские времена и мечтать не приходилось. Но люди умели радоваться и в плащах, которые сегодня сгодились бы разве что одеть чучело для отпугивания ворон.  

Кто-то купил домашний кинотеатр с двухметровой панелью, а у меня старый «Электрон» с полинявшим кинескопом. У соседа новый эпловский компьютер, а у меня еще второй пентиум. Кум живет в двухэтажном особняке, а я - в коммуналке. Ведь это же всё страдания. Причём, не какая-то лёгкая боль - некоторым людям жить не хочется – хоть петлю на шею.

Сегодня уже цены на газ для многих вообще неподъёмны. Ну а как без газа, особенно зимой?! Это полный кошмар!

Но два-три поколения назад люди ведь жили без газа, и как-то им удавалось радоваться. И счастливые были, хоть и электричество далеко не у всех в домах наблюдалось. У моей покойной бабушки Фёклы, Царство ей Небесное, электрификация избы в Гопрах была осуществлена только в 71-м году. Помню вечера с керосиновой лампой в покосившемся домике под камышом, дореволюционную швейную машинку Zinger, железные сталинские часы, своим тиканьем издававшие эдак децибел 20. Водопровода не было, за водой нужно было ходить с ведрами к соседям. Машинка для стирки во всем союзе была марки и конструкции одной – ребристая доска. Утюг, который нужно было разжигать как самовар. Мне было не очень много годочков, но я прекрасно запомнил улыбающиеся, радостные лица мамы, бабушки. Представляете, телевизора не было даже черно-белого, а они были счастливы. Одежду шили себе сами на послепотопном Zinger-е и ликовали.

Да что говорить, люди умудрялись радоваться и в разруху 30-х годов, и в военные годы, когда радоваться, казалось, было просто противоестественным. Это в то время, как долларовые миллионеры, такое бывает, пускают себе пулю в лоб.

Вещи эти, в общем банальные – все на самом прекрасно понимают, что счастье это внутреннее состояние человека, когда он умеет быть довольным и благодарным малому. Это ведь народная мудрость гласит, что богатый – не тот, у кого много, а кому хватает. А это проблема чисто психологическая, – народ соображает. Можно сетовать, что стакан полупустой, а можно отметить, что в стакане осталась аж половина.

Если у человека здоровая психика – правильно настроенная душа, он может выжить в любых по сложности условиях, и при этом быть счастливым. И это искусство, причем, не абстрактное, типа, плевать арбузные семечки на 15 метров. Правильно настроить свои психологические установки –  крайне важно. И, тем не менее, психика – это не самое главное. На более высоком уровне – сфера нашего духа. И, соответственно, наши с Вами размышления будут направлены, в первую очередь, ввысь. Хотя обходить психологические проблемы так же будет неправильным.

Кстати, вот касаться психологии нам необходимо хотя бы потому, что многие, даже церковные люди, смешивают психологические понятия с духовными. Например, самовнушение и веру. И различать это на самом деле не всегда просто. Иногда – почти невозможно.

Возьмите простейший пример. Исцеление от чудотворной иконы Богоматери и выздоровление от плацебо. Казалось, полная параллель. Ну, что такое плацебо это Вы наверняка знаете. Когда проводят испытания новых медикаментов, набираются две группы людей из больных, которым предлагается испытать на себе новое лекарство. И вот одной группе колют настоящий медикамент, а второй - физраствор. И ведь всегда помогает. Выздоравливают и те, которые принимали новейшее лекарство, и те, которым вводили простую водичку. Для того, чтобы удостовериться в том, что новое лекарство действительно эффективно, выздоровевших из группы, принимавшей настоящие медикаменты, должно быть намного больше – процентов хотя бы на 60. И, казалось, точно то же самое должно происходить и с человеком, который прикладывается к чудотворной иконе. Дескать, внушил человек себе, что это икона не простая, а волшебная, что она обладает особой чудодейственной силой, и его обязательно исцелит. К слову говоря, если человек думает именно так, то и вправду разницы между таблетками из чистого мела и иконой никакой нет. Если человек относится к иконе, как к волшебной палочке или чудо-лекарству, то исцеление от иконы действительно может произойти, но в таком случае ничего духовного в этом событии, ничего религиозного в этом не состоится. Это действительно будет просто эффект самовнушения. И надо, по всей видимости, признать, что какая-то часть богомольцев, выстраивающаяся в очередь к привезенной издалека иконе – из тридевятого царства, из тридесятого государства, действительно не поднимается выше уровня психики. И это всегда жаль. Потому что получить исцеление от Бога намного лучше, чем испытать эффект самовнушения.

Чем лучше? Это, на мой взгляд, лучше всего иллюстрирует евангельский рассказ об исцелении слепого.

Вы прекрасно помните этот случай, описанный евангелистом Иоанном Богословом, как Христос, увидел на своем пути слепца и ученики, пользуясь моментом, спросили Иисуса - кто согрешил, он или родители его, что родился он слепым? Иисус ответил довольно загадочно: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии. Многие читатели Евангелия совсем неправильно понимают этот фрагмент Священного текста. Думают, что де – сейчас Господь исцелит слепца под восторженные овации, и все вокруг зауважают Иисуса.

Вовсе нет. Христос, наоборот, всегда просил исцеленных никому не сказывать о том, каким образом они выздоровели. Дело Божие на слепом означало то, что слепой не только прозрел, но и уверовал во Христа. Слепой, получив зрение, стал видеть не только окружающий мир, но он узрел Бога во Христе. Тысячи людей толпились вокруг Христа и не видели в нем ничего особенного. А вот бывший слепец – да, он обрел физическое зрение, и это здорово. Но - не главное. Прозревший стал обладателем еще и духовного видения, а это гораздо важнее первого.

Бывший слепец уверовал в Бога. Уверовал. Вы обратили внимание на то, что почти все последние наши беседы вращаются вокруг этого понятия. Мы постоянно напоминаем себе, что вера – это инструмент связи с миром духовным. Инструмент религии.

И вот как раз здесь принципиальное различие между самовнушением и верой. Самовнушение – это некий автономный замкнутый процесс, происходящий внутри самого человека. В то время, как вера – это возможность реальной встречи с Богом. А любая встреча с Богом сама по себе гораздо важнее любого физического выздоровления. Многие с этим будут спорить, но это так. Потому, что – вера не только исцеляет, но и преображает человека – возносит к самому Богу, вводит нас в мир света, вечного блаженства и духовной радости.

15.11.20  – важность святой евхаристии

Есть такое выражение - «медвежья услуга». Я думаю, все Вы помните еще со школьной скамьи эту басню Крылова, как подружился один мужичок с медведем. О том, как вместе они бродили по рощам, по лугам, и долам. И как этот пустынник решил отдохнуть – лег и заснул, а медведь сел рядом охранять сон своего товарища. И вот, вдруг,

(мужичку) на нос муха села:

(Медведь) друга обмахнул;

Взглянул,

Опять муха на щеке; согнал, а муха снова

У друга на носу,

И неотвязчивей час-от-часу.

Вот Мишенька, не говоря ни слова,

Увесистый булыжник в лапы сгреб,

Присел на корточки, не переводит духу,

Сам думает: «Молчи, уж я тебя, воструху!»

И, у друга на лбу подкарауля муху,

Что силы есть — хвать друга камнем в лоб!

Удар так ловок был, что череп врознь раздался,

И Мишин друг лежать надолго там остался!

 

Ну и заключает Иван Андреевич эту басню моралью:

 

Хотя услуга нам при ну́жде дорога́,

Но за нее не всяк умеет взяться:

Не дай Бог с дураком связаться!

Услужливый дурак опаснее врага.

 

Подобную медвежью услугу в свое время оказало Русской Церкви царское правительство. Петр 1-й решил все население Российской Империи воцерковить. Написал указ, согласно которому в принудительно порядке каждый подданный хотя бы раз в году должен был приходить в Церковь, исповедоваться и причащаться Святых Христовых Таин.

Сказано – сделано. В период Великого поста приходили в храмы госчиновники со списками жителей района и отмечали всех присутствующих в храме. Поисповедовался человек – крестик поставили против его фамилии и имени, причастился – галочку. Если прихожанин больной – священник должен его причастить на дому. А если проигнорировал Святое Причастие – значит, у тебя будут серьезные неприятности на работе. Если ты занимаешь какую-то серьезную должность, могут понизить в звании или оштрафовать – без зарплаты оставить, лишить пособия и тому подобное.

Во! – радость была бы нынешнему духовенству, если бы сегодня так было! Все храмы переполненные, жалованье священникам - из государственной казны. И для народа – благо! Хочешь, не хочешь – а иди в Церковь и молись. Многие ведь не ходят в храм не потому, что – безбожники, а просто из-за лени – волоком притащи его в церковь, так он тебе и спасибо за это скажет. Все просто замечательно!

Но, как известно, благими намерениями выстлана дорога в ад.

Та часть исправных богомольцев, которая доселе регулярно, т.е. каждый седьмой день, каждое воскресенье приходили в храмы – исповедовались и причащались, стали потихоньку брать пример с тех, которые это делали раз в году. Логика очень простая. Святейший Синод благословил всем раз в году обязательно приходить в храмы и причащаться. Значит, есть авторитетная альтернатива. Закон Божий гласит – «…каждый седьмой день… Господу…», а царь и Святейший Синод – там люди умные, ошибиться не могут – говорят, что обязательно раз в году. Кто-то стал богослужения реже посещать, но большая часть прихожан на литургиях по-прежнему присутствовала, но со временем стала причащаться все реже и реже. На самом деле, это жуткая практика, когда масса людей приходят в храмы, выстаивают обедни, а к чаше не подходят. Особенно массово распространено это духовное извращение в российской глубинке – там, как правило, из 100 богомольцев, причащаются не более одного-двух человек.

Действительно, приходить в храм, выстаивать литургии и не причащаться – это абсурд, потому, что главный смысл литургии именно в святом Причастии. Это примерно то же самое, если приходить в столовую, подходить к раздаточному столику, нюхать, как пахнут отбивные, и голодным уходить восвояси.

В Украине эта порочная практика распространена меньше – по какой причине, понятно – подальше от русского царя и ближе к остальному цивилизованному миру. Дело в том, что ни одна православная церковь остального мира этой болезнью не заражена. Возьмите Вы Греческую, Сербскую или Болгарскую Церковь, храмы Константинопольского, Иерусалимского или Александрийского патриархатов – нигде Вы не увидите, чтобы люди приходили в храмы, выстаивали литургии и не причащались. Эта беда только на территории бывшей Российской Империи.

До этого абсурда не дошли даже католики, хотя, как мы с Вами отмечали, после отделения Западной Церкви от Востока, Латинская Церковь дров наломала достаточно.

И что интересно, по иронии судьбы, этим недугом, как Вы можете заметить, больше всех поражена Церковь, духовенство которой называет Ее исключительно истинной, особо благодатной и сугубо каноничной.

Что касается каноничности, то согласно апостольским правилам, постановлениям соборов, в частности 80-му правилу Трулльского собора, христианин, три воскресения подряд не подошедший к Чаше с Причастием, от Церкви отлучается. И мы в прошлый раз говорили с Вами, почему. Дело отнюдь не в дисциплине – дескать, собрались епископы, посоветовались и решили: вот пусть верные причащаются каждое воскресенье. Ну, два воскресенья кто-то пропустит – ладно – пожурим и будет. А вот если три воскресенья подряд – все – выгоняем его, отлучаем от Церкви – отныне он нам, как язычник и мытарь.

Вовсе – нет. Мы подчеркивали с Вами, что это не дисциплинарная проблема, это вопрос экклезиологический, касающийся самой сути Церкви. Церковь не может существовать без Евхаристии, так же, как и Евхаристия вне Церкви. 

Мы как то говорили с Вами, что Церковь - это не храм и даже не молитвенное собрание людей. Это – тело, организм, состоящий из людей, связанных между собою Кровью Христа. Каждый из нас – это как бы клеточка одного большого организма. И вот мистическая связь каждого из нас с другими христианами и со Христом как раз и осуществляется в Таинстве Завета - Тела и Крови Христовых, в святом Причащении.

Всякий раз, участвуя в Божественной литургии, мы актуализируем для себя Новый Завет с Богом, заключенный два тысячелетия назад Христом на Тайной вечери. Через Евхаристию мы возобновляем эту невидимую, но реальную связь со Христом и друг с другом.

Причем, актуализация этой связи, как мы говорили с Вами, должна быть постоянной. Василий Великий говорил, что хорошо бы причащаться каждый день, но мы (т.е., Василий Великий и община, где он был епископом) причащаемся по субботам, воскресным дням, по средам и пятницам, т.е. четыре раза в неделю. Понятно, что это - идеал, который нельзя ожидать от обычных, занятых житейскими заботами людей. А вот ежевоскресное причастие – это необходимая норма для каждого верующего, причем, опять повторяюсь, норма изначальная - святыми отцами не выдуманная.

Любые другие правила можно оспаривать – действительно, есть много канонических правил, обусловленных исторически. Было дело - собрались иерархи, посовещались и решили – дескать, вот, чтобы в Церкви был порядок, пусть будет так-то и так-то. К примеру, в ранней Церкви монах не мог стать епископом. Это воспрещала церковная каноника. А потом, столетия спустя, вступили в силу другие каноны, которые, наоборот, предписывали посвящать во епископы только монахов. Это вопросы традиции и церковной дисциплины. Придет время, все это может опять поменяться.

А вот причащение – это вопрос самой сути, смысла существования Церкви и ее содержания. Поэтому Церкви, в которых считается нормой причащаться раз в году или четыре, в контексте канонов и свято-отеческого предания, мистического единства со Христом не имеют, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Как то, было дело, мы рассуждали о святом Причащении в связи с защитой от злотворных воздействий чародеев, от всякого колдовства, так называемых сглазов, проклятий. И мы говорили с Вами о том, что человек, включенный в Церковь посредством Евхаристии, верующий, связанный, так сказать, духовными нитями со всем телом Церкви, со всеми христианами вселенной, неприступен никаким воздействиям злых сил.

Мы подчеркивали с Вами, что это защитное свойство Евхаристии – не является главным. Как-то даже унизительным было бы такое вот отношение к Церкви и к святому Причащению, что де, вот, причащусь – и никакая зараза не пристанет, никакое колдовство, сглаз, флюиды зависти или проклятий. Это слишком мелко, потому что по большому счету мы ведь причащаемся для чего? Для Жизни Вечной. «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь, - говорил Христос, - имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день». И, наоборот: «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни». Представляете, как все серьезно – вопрос жизни и смерти, причем, не этой временной жизни, а той жизни - вечной. Подумать только, что поставлено на карту.

Но, как второстепенный по важности эффект, даже не второстепенный, а сотно- или тысячностепенный – да, это защитное свойство - включенность в Церковь посредством Причащения – защита от всех духовных и энергетических зол, всех людских злотворных воздействий. Человек ежевоскресно причащающийся святых Христовых Таин, может быть спокоен и не думать о том, что его может кто-то сглазить или навести порчу - болезни, несчастья. Он – клеточка Христова Тела, в нем, так сказать, течет Кровь Иисуса.    

Игнатий Богоносец – святой первого века (умер в 107 году) по этому поводу пишет: «Старайтесь чаще собираться для Евхаристии… Ибо если вы часто собираетесь вместе, то низлагаются силы Сатаны, и единомыслием вашей веры разрушаются гибельные его дела… уничтожается всякая брань небесных и земных духов».

8.11.20  – сила и направленность веры

Форма и содержание религиозной жизни – тема, которой мы посвятили с Вами довольно много времени. Формы выражения религиозности многообразны – язык и культура богослужений, гимнография, фольклор, обряды, действа, иконопись, архитектура и многое другое - им же несть числа. Чего нельзя сказать о содержании. Суть религиозной жизни можно выразить буквально двумя словами – это вера и любовь. Другое дело, что за каждым этим словом много чего стоит. И самые понятия веры и любви нельзя упрощать и сводить к примитиву. Не любая вера религиозна и не всякая любовь Божественна. Есть ведь и сатанинская любовь. Предположим, один заявляет: «Я так люблю домашних животных!» - «А я на дух не переношу этих кошек и собак», - отвечает другой собеседник. - «Это просто потому, что вы их готовить не умеете, объясняет первый».  

В принципе – это ситуация типичная в нашей каждодневной жизни. Не в смысле того, что многие едят кошек и собак, а в смысле того, что мы с Вами, ведь, друг друга в общей массе любим точно так же. Я тебя люблю, потому, что ты вкусный. Сладкий мой, говорят. Мне с тобой одно удовольствие. То, что тебе со мной плохо – это уж твоя проблема.

Формула сатанинской любви очень проста: «Хочу, чтобы мне было с тобой хорошо». Иисус Христос заповедал диаметрально противоположное: «Возлюби ближнего своего, как Я возлюбил вас». А как Христос нас возлюбил? Он взошел на Крест. Ему не было хорошо с нами. Уже само воплощение необъятного, неограниченного Бога в узкие рамки земной материальности – это было заключением, своего рода, в тюрьму. Господь восхотел, чтобы во взаимоотношении с нами не Ему было хорошо, а нам. Поэтому, формула – хочу, чтобы тебе было хорошо со мной (или без меня) – это формула Божественной любви. Такой вот Божеской любовью мы должны бы любить и друг друга, и Всевышнего.

Но если другого человека в редчайших исключительных случаях мы еще, может быть, и способны так любить, то по отношению к Богу – у нас, как правило, только шкурные отношения – Господи дай и всего побольше!

Помните, еще в советские времена был сатирический журнал «Перец», и там была интересная рубрика «Незвичні ситуації». В одном из номеров была помещена карикатура: таксист схватил пассажира и не отпускает его – требует, чтобы тот взял сдачу, а тот отказывается. Это примерно то же самое, если бы мы пришли в храм, встали на молитву и искренне, от всей души, сказали Богу: я готов к любым испытаниям, я готов быть бедным, больным и несчастным. Хочу только, чтобы у Тебя там, на Небесах, была радость, торжество. А собственно именно этого – не больше, не меньше - и требует Христова заповедь: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею, всем умом, волей и всем существом твоим».

Понятие веры – тоже многослойно. Мы в свое время говорили с Вами, что вера может быть направлена на самые различные объекты. Имеется в виду и вера в себя самого, и вера в ближних, и вера в Бога. Опять же, одно дело - вера в существование Бога, другое – доверие Богу, и третье – сверхъестественная сила веры. Помните слова Христовы: «Если будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: передвинься отсюда туда, - она переместится; и ничего не будет невозможного для вас». 

В свое время мы размышляли с Вами над тем – как это может быть? Двигать скалами – это же в принципе невозможно. Да, но только потому, что у нас вера слишком слаба. Петр, когда увидел Христа, идущего пешком по воде, воззвал к Иисусу: Господи! если это Ты, повели мне идти к Тебе тоже по воде. Христос сказал: иди. И вот Петр выпрыгивает из лодки и твердо становится на водную поверхность. Представляете себе ощущение? Делает первый шаг, другой – поразительно, но вода стала под ногами твердой – никакого погружения. Еще один шаг - невероятно - можно шагать как по суше. Значит, все – бегом навстречу Иисусу! Стоп, но этого же не может быть! Может, это сон или бред, - наверное, подумал ученик Христов? Может, это не со мной, или я уже умер? Или я с ума сошел? И вот, по мере того, как эти сомнения стали овладевать душой Петра, вода под ногами стала терять упругость. Сначала по колени он увяз, потом по пояс, и, в конце концов, словно в наказание за потерю веры, он стал тонуть. Он не просто погрузился в воду и дальше поплыл. Нет, в Евангелии сказано, что он стал тонуть. Вдумайтесь, молодой здоровый мужчина, профессиональный рыбак, который мог километры проплыть без передышки, полдня безвылазно находиться в воде – тонет. Сходу. Еще и минуты не прошло, как он потерял способность идти по воде.  Захлебываясь, Петр закричал: Господи! Спаси меня!

Это произошло как раз в тот момент, когда Иисус уже подошел к месту, где вода как бы уволакивала Петра в пучину морскую на дно. Иисус тотчас схватил его за руку, вытащил из воды, поставил на ноги Своего ученика и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился?

Мы уже говорили с Вами – что это за сила такая, которая может двигать горами, держать человека на поверхности воды, как на булыжной мостовой. Это сила Божия, сила Того, Кто создал мир, Кто придумал и провозгласил законы природы, Кто управляет вселенной. Но каким образом эту силу может использовать человек? Единением со Всевышним. Вера – это врата, через которые снисходит Бог в наши сердца. Посредством веры мы становимся с Богом близкими, озаренными Божественным светом, и могущество Божие становится в той или иной мере доступным верующему. Даже вера в маленькое горчичное зернышко может творить чудеса. Это горчичное семя веры пробивает толстый железный занавес, отделяющий нас от Бога, и сквозь это крошечное отверстие начинает бить ослепительный свет Божьей силы.

Да, человек – не Бог, мы по отношению ко Всевышнему меньше пылинки или атома. Но когда мы прилепляемся к Богу, Его могущество становится нашим могуществом. Святые отцы древности приводили в связи с этим очень яркий пример. Они сравнивали огонь с железом – казалось, между ними нет ничего общего. Но если металл поместить в пламя огня, то через некоторое время железо раскалится докрасна и сольется с огнем, будет огненным, приобретет свойства огня – опалять и обжигать. Так происходит и с человеком. По существу мы слишком далеки от Бога. Но, соприкасаясь с Творцом миров, происходит «феозис» – «обожение» - мы проникаемся, пронизываемся Божьей силой и могуществом и обретаем возможности неограниченные. Посредством веры. «Все возможно верующему», - говорил Христос (Мр.9,23). Вера – это врата, которые мы отворяем Господу. «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною, сказал Господь» (Откр.3,20).

Еще веру можно сравнить с электросетью. Любой электрический прибор будет совершенно праздным предметом, пока он не включен в розетку. Но как только Вы соединили его с электропитанием, вентилятор начнет крутить своими лопастями, лампочка - светить, кондиционер - охлаждать воздух, телевизор - воспроизводить изображение на кинескопе. 

Образов веры приводить можно множество. Веру можно сравнить и с мостом, соединяющим землю с Небом, и с телефонной связью, благодаря которой можно с Господом иметь общение, и с газопроводом, по которому приходит к нам Энергия, Сила Божия - Благодать.

Такая вот вера – это ценнейший инструмент, благодаря которому поистине можно горы переставлять. Но есть – «но», але. Вера – это инструмент, которым можно неправильно воспользоваться.

Прежде, чем строить дом, архитектор должен решить множество задач. В частности, где расположить окна. Хорошо бы соорудить их на южной солнечной стороне. Если окна большие, то можно и на северной. Но если дом упирается в стену соседнего здания, в этом месте нет смысла их планировать. Еще важен вид, который открывается из окна. Вид на озеро, парк или на цементный завод.

Можно направить свою веру ввысь – к Богу, а можно и, наоборот – в преисподнюю. И тогда уж лучше быть неверующим, чем верить в авторитет зла.

К священникам очень часто обращаются люди, у которых вдруг вся жизнь пошла наперекосяк. Говорят о порче, колдовстве, проклятиях, зависти, сглазе и тому подобное. Зачастую проблемы надуманные. Но бывает и действительно так. У кого-то, конечно, это может вызвать улыбку, но смеются люди, как правило, до тех пор, пока это их самих не коснулось, пока жареный петух, так сказать, не клюнул. Дьявол действительно есть: он существует, независимо от того – вызывает ли упоминание о нем ухмылку или уважительный трепет. И есть служители его среди разного люда. И черная магия – никакие это не сказки. Это печальная реальность нашей жизни. Слава Богу, чародеев гораздо меньше, чем тяжких уголовников. С другой стороны их не так уж и мало, как это может показаться на первый сторонний взгляд.

До тех пор, пока я не подружился с Сергеем Майстренко – хирургом-травматологом, я вообще не представлял масштабы заболеваний, скажем, коленного сустава. Я вообще о таких болезнях не слыхивал. А оказывается, народу, страдающего от подобных недугов – уйма. Ко мне почти каждый день обращаются люди с жалобами на беды, которые они объясняют результатом колдовства против них. Понятно, что среди страдальцев встречаются люди разные – и в Степановке которым неплохо подлечиться, и просто - истерически экзальтированные лица. Но среди вопрошающих есть и люди весьма здравого и трезвого рассудка. 

Вообще, доказывать существование черной магии и чародеев – занятие неблагодарное. Мой дядя Алексей Замараев в армии служил с колдуном. Кто в это не верит – ничего не теряет. И дай Бог с этим неверием и помереть.

Чародей или служитель сатаны – это человек, обладающий настоящей сильной верой, но обращенной не к Богу, а к дьяволу. Так, что вера может быть на службе не только добра, но и зла. Вера – это как атомная энергия: может вырабатывать электричество, а может и убивать. Вера – это дверь, которая может отворяться в зависимости от того, где она расположена - либо навстречу солнцу, либо навстречу тьме. Вера – это своего рода радиоприемник, который можно настроить на разную частоту. На одном канале будет идти интереснейшая познавательная радиопередача, а на другой глупое занудство. И все зависит от того, в какую сторону слушатель повернет ручку настройки прибора. Если он есть в наличии, конечно. Очень много людей живет без таких приемников веры, или эти аппараты не включают. С одной стороны, это очень плохо, потому что «без веры невозможно угодить Богу», без веры человек удален от Бога и лишен Божьей силы, Божьего тепла и Благодати.

Но без веры человек не рискует сблизиться с сатаной в буквальном смысле этого слова. Косвенно – да. Любой человек, творящий зло, угоден дьяволу. Но без веры – это все равно, что без радиосвязи, без инструкций, указаний и приказов. Так – стихийное хулиганство и разбой. А для того, чтобы стать на регулярную службу к дьяволу – нужна связь с ним – тоже своего рода религия. «Религия», это Вы тоже помните, с латинского – «связь». Но такая религиозность хуже воинствующего атеизма. Лучше уж быть абсолютно неверующим, чем религиозным служителем ада, верующим со знаком «минус». Если даст Бог, мы еще поговорим об этом с Вами.

1.11.20  – Влияние церковной формы на религиозное содержание

Форма и содержание религиозной жизни – уже давняя тема наших воскресных бесед. Мы неоднократно подчеркивали с Вами, что формы выражения нашей религиозности многообразны и относительны. Каждая поместная Церковь имеет сугубо свои традиции и обряды, которые могут быть совершенно непохожи на фольклор соседней Церкви. И это нормально, потому что формы выражения во многом зависят от культуры, темперамента и менталитета лиц, составляющих ту или иную Церковь.

Формы выражения это всего лишь средства. Объясниться в любви, например, можно как угодно. Написать письмо на бумаге или нацарапать на стене крупными буквами «Миша + Маша = любовь», написать СМС-ку или электронное письмо. Если для тебя жизненно важно – любит ли тебя объект твоих воздыханий, то тебя устроит любой знак, свидетельствующий о том, что твои чувства не безответны. Это может быть красноречивый влюбленный взгляд, прикосновение, поцелуй.  Какая разница, на каком языке тебе отвечает любимая – на русском - я тебя люблю,  английском - I love you, или украинском – я тебе кохаю.

И прославлять Бога можно по-разному. И древним знаменным распевом, и партесным, и на коленях, и с барабанами, и вприпрыжку, и овациями. Главное - и мы это подчеркивали с Вами – содержание. Принципиально важно не как человек выражает, а то, что – не форма, а содержание.

И, тем не менее, здесь нельзя впадать в крайности. Вне всякого сомнения – форма не главное, но сказать, что форма вообще не имеет никакого значения – будет ошибочным. Одно дело, когда то же объяснение в любви выглядит красиво – влюбленный сочиняет стих или песню, пишет пространное письмо и красноречиво изливает свои чувства, и другое - новый молодежный примитив: «люблю тебя в натуре, сечешь?»     

В протестантских церквях принято исполнять песни прославления на мотивы современной эстрады. Сказать, что это кошмар, ужасно, грешно – нельзя. Но и положительно квалифицировать это тоже, по всей видимости, будет неправильным. По двум причинам. Во-первых, происходит примитивизация богослужения, его обеднение, обнищание. Если есть великолепные, богатые классические произведения, апробированные веками, то отказываться от них в пользу примитивных попсовых «фитюлек» – вряд ли есть хорошо. Во-вторых, в церкви все должно быть освященным. Освященным - в Библейском смысле этого слова – отделенным для Бога, выделенным и удаленным от мира сего. Одно дело, когда музыка написана специально для богослужения, а другое дело, когда в том же в протестантском доме молитвы - как запоют, в тебе все подымается, и возникает труднопреодолимое желание пригласить сестру во Христе на танец. Музыка – она ведь ассоциативна. Услышишь, бывало, старый хит и вспоминаешь похождения своей юности.

Представьте, если бы наш Владыка пришел в храм на богослужение в футболке и потертых рваных джинсах. А почему бы и нет – что, благодать ушла бы? Нет, конечно. Теоретически можно и в трусах совершать литургию. В годы гонений в тюрьмах мученики совершали богослужения – в чем были, вместо вина для причастия использовали все, что было доступно. А в экстренных условиях, когда человека срочно нужно было окрестить, а не было воды, крестили песком. Но согласитесь, что разница все же есть - как священник или епископ одет – в шорты или в греческую рясу. Нам не все равно как выглядит храм, какое в нем убранство. Потому, что форма может помогать, а может и мешать.

Помню, в 72 году нашего Владыку перевели из Свято-Духовского собора в село Ивановского района Фрунзе (Агайманы). Село довольно глухое. Внешний вид храма напоминал свинарник. Прихожан было по началу человек 10, из них четверо стояли на клиросе. Помню свое состояние глубокого шока, когда я услышал первые «Аминь» и «Господи помилуй» в исполнении тамошнего квартета. Словами это передать невозможно. Во-первых, каждый из певцов пел на свой собственный мотив. Во-вторых, звуки, которые они издавали, не имели точно фиксированной высоты. Хаотически звучащие аккорды представляли сплошной диссонанс, выносить который было гораздо тягостнее, чем слышать скрежетание ножом кастрюли. Я тяжко страдал, и тогда еще – это мне 12 лет было – я задался вопросом: если в какой-то глухой деревне невозможно создать более-менее приличный хор, то почему бы не использовать фонограмму? Я понимаю, что «фонера» – это всегда ущербно, но из двух зол – я просто убежден - что лучше бы магнитофон включить с приличным пением, чем слушать агайманские душераздирающие вопли.

Опять таки, дело не в том, что благодать уходит из-за плохого пения. Литургия – настоящая, Таинство Евхаристии – действительное, но форма музыкального выражения – неадекватна.   

В Римо-католической церкви принято служить Амвросианскую мессу. Это очень древняя литургия, и никто не сомневается в ее благодатности. Но если Вы возьмете текст Амвросианской литургии и сравните ее с нашей литургией Иоанна Златоуста, и, тем более, с литургией Василия Великого, то убедитесь в сравнительной бедности ее содержания. Да – все там есть – полноценная анафора со всеми составляющими – интерцессио, префацио, анамнезис, эпиклезис. Но у Иоанна Златоуста – язык золотой, ширина и глубина мысли и чувств, а у Амвросия – так себе, в принципе неплохо.

Ну и, соответственно, от формы зависит степень воздействия на сердца молящихся. Одно дело, когда Владыка читает молитву Иоанна Златоуста перед причастием: «Верую, Господи и исповедую, яко ты воистину Христос – Сын Бога Живаго, пришедый спасти грешныя, от них же первый есмь аз…» И другое дело, когда протестантский пастор экспромтом произносит благодарение: «Спасибо тебе, Господь, за сестру Веру…». Кстати, это тоже должно быть в Церкви – молитва экспромтом. У нас в православии другая крайность. Бывает так, что человек приходит в храм и просит священника помолиться за то, чтобы Бог помог квартиру продать или благословил найти хорошую работу, и священник мучается – какую же молитву вставить в молебен? Ну, вот не написали святые отцы, нет в требнике или книге молебных пений такой молитвы – о продаже автомобиля или приобретении холодильника. Для протестантов проблем вообще никаких. Он закроет глаза и начнет: «Господи, помоги человеку купить стиральную машину…», и все. А православный - либо страдать будет, либо один и тот же общий молебен на все случаи жизни заладит. На самом деле – хорошо, когда есть и одно, и другое – и уставные святоотеческие классические молитвы, и свободный экспромт. А ежели нет того или другого, то обойтись, конечно, можно, но скудость форм всегда - в ущерб содержанию.   

Православие очень богато своей Богослужебной культурой, но могло быть еще богаче. Мы многое потеряли. Примеров – сколько угодно. 

Возьмите, например, старый требник Петра Могилы, и сравните его с нашим современным. Множество молитв и чинопоследований, каким-то странным образом исчезли, и никто не знает – почему. Всего за каких-то четыреста лет столько всего растеряли!

Говорят, что был еще такой требник преподобного Иосифа, игумена Волоцкого, жившего с 1440-го по 1515 гг., который несравненно еще полнее и богаче, чем Могилянский. Правда, лично я его не видел, и о существовании этого уже мало кто знает.

Такой вот процесс тоже происходит в нашей Церкви – оскудение религиозной культуры – благо еще, что запас большой.

Или вот другой пример - Божественные Литургии. Древняя христианская Церковь знала более тысячи разновидностей Литургий. Вдумайтесь - более 1000! А на сегодняшний день мы знаем всего лишь две литургии - Иоанна Златоустого и Василия Великого. Ну, Григория Двоеслова и Иакова – не в счет. Конечно, это две самые лучшие, но неужели тысячу остальных литургий не достойны нашего молитвенного внимания?

Почему так происходит? По разным причинам. Избалованы слишком богатым культурным наследием. Но главное – это потеря творческого духа.

Дело в том, что за последние лет 400 – мало что нового составлено. Акафисты разве некоторые в форме панегириков, а так – ничего серьезного. Ну, вот акафист «Слава Богу за все» - это действительно шедевр.

А есть такая закономерность: если люди перестают созидать новое, то со временем они начинают терять и то, что имели. Помните слова Христа: "Кто не собирает со Мною, тот расточает" (Мф.12,30). Да, мы должны собирать со Христом, но как здорово сказано: кто не собирает, тот расточает. На самом деле оно так и есть - непополняемые знания из памяти стираются, например. Спортсмен, не упражняющийся, теряет спортивную форму и т.д.

Поэтому Церковь должна, во-первых, хранить христианскую культуру двух тысячелетий, но, с другой стороны, в Церкви должно еще создаваться что-то новое. Потому, что богатство форм служит содержанию, облегчая проникновение нашего молитвенного взора в суть. Иная молитва, составленная полторы тысячи лет назад, может буквально прошибить наши, подчас окаменелые сердца.

Но должны быть и новые молитвы, новые чинопоследования, новые богослужения. Потому, что духовного богатства не бывает слишком много, и творчество в Церкви – это признак ее здоровой жизни.

Поэтому, усвоим главную мысль. Да, форма - не главное. Важно - содержание. Но форма может быть либо совершенной, либо примитивной. А примитивная форма как бы не оказалась стеной, заслоняющей нас от сути.

И чем больший выбор форм, чем совершеннее религиозные формы, тем глубже мы можем проникать в содержание, а, следовательно, внутренний взор наш возноситься выше к Богу.

25.10.20  – незыблемое и изменяемое в церкви

Форма и содержание религиозной жизни – так назвали мы последний раздел наших воскресных бесед, и довольно много о чем мы уже успели с Вами наговорить в рамках этого цикла. 

В частности, мы подчеркивали с Вами основную проблему, камень преткновения для очень многих христиан, которые не могут отделить главное от второстепенного. Между тем, как иерархия ценностей очень важна в духовной жизни человека, да и не только в духовной.

Есть старый анекдот еще восемнадцатого века – он совсем не смешной. Разбойники в лесу напали на одного путешественника. Котомку забрали, а его самого убили. В сумке у него был хлеб и кусок мяса. Так вот, поскольку разбойники были православные, то хлеб они разделили между собой, а мясо есть не стали, потому что рождественский пост еще не закончился.

Очень часто христиане придают значение вещам, которые выеденного яйца не стоят. Та же дата празднования Рождества Христова очень показательна. Половина христиан отмечают Рождество по новому стилю, половина – по старому. Календарные раздоры и расколы до сих пор сотрясают христианский мир. Греческая православная церковь расколота на части – половина там - старостильники, не желающие иметь ничего общего с братьями и сестрами, живущими по новому календарю. И неважно, что, практически, уже все мировое православие живет по григорианскому календарю, или, как его компромиссно называют новоюлианскому, а вот Россия, Сербия, Иерусалим и Афон – по-старому. Весь цивилизованный мир давно перешел на новый, более точный календарь, но «баба Яга - против». Почему? Потому, что установка такая, достаточно примитивная – все что новое – плохо. И, наоборот – хорошо все, что старо. Хотя даже дети начального школьного возраста понимают, что юлианский календарь слишком ошибочен и несовершенен. И если человечеству Бог даст просуществовать достаточно долго, то со временем декабрь будет летним месяцем, а июль зимним. Но даже, если бы юлианский календарь был бы и безупречным, то неужели эти разночтения были бы достаточным поводом для церковных раздоров.

Представьте себе «картину Репина», как блаженной памяти митрополит Антоний Сурожский Блум решил посетить Соловецкий монастырь. Я так уверен, что имя этого замечательного человека всем Вам хорошо известно. Дорога неблизкая, наконец, он туда добирается с намерением послужить, помолиться на этом славном месте былой святости. Но тут неувязочка. Насельники Соловецкого монастыря прознали, что Владыка Антоний – новостильник. И что вы думаете? Послужить в монастырском храме его не допускают. Не принимают этого святого человека – выдающегося труженика на ниве Православия. Смешно, если не было бы так грустно.

В Херсонской области было несколько тупоголовых священников, которые пасхальную Всенощную демонстративно начинали не в полночь, в 12.00 по уставу, а в 1 час ночи, являя этим свою «пунктуальность» в противовес переводу часов на летнее время. То, что это не от большого ума, любому нормальному человеку понятно. Если уж и захотелось привязать пасхальную всенощную к поясному времени, тогда уж надо было начинать не в час ночи, а в 2. Потому, что декретное время тоже надо учитывать. А они в школе плохо учились и не знают, что такое декретное время. Дело в том, что, как Вы знаете, 16 июня 1930 года Декретом Совнаркома стрелки часов уже были переведены на один час вперёд относительно поясного времени. Поэтому поясное время – это плюс 1 час декретного и еще плюс 1 час летнего времени.

Ну, хорошо, вычислили мы время пояса нашей местности, но какое оно имеет отношение к «Иерусалимскому» поясному времени, где произошли те священные события, которые мы празднуем на Пасху Христову.

Причина подобных выходок – массовое невежество. Казалось, 21 век на дворе, всеобщая грамотность. А ничего подобного. Причем, неграмотность не только на уровне рядового духовенства, но нередко и епископата.

Помню, курьез был при архиепископе Илларионе – это где-то 93-94-й год был. Митрополит Киевский Владимир Сабодан изволил приехать в Херсон. Тогда еще приходов Киевского патриархата в Херсоне не было – только Московского. Мною издавалась епархиальная газета «Христианин Таврии», и митрополит Владимир любезно согласился дать эксклюзивное интервью для нашей газеты. Сидели мы за столом в архиерейской резиденции при Свято-Духовском соборе. Общаться с митрополитом было большое удовольствие – собственно так оно и полагается быть - человек он действительно очень приятный и умный. К концу нашей беседы в комнату входит Илларион и спрашивает Владимира: «Вот тут бабка есть одна из такого-то села, добивается разрешения, чтобы на их православном приходе разрешили службы совершать греко-католическим обрядом. Она уже десять раз ко мне приходила, я сказал: нельзя. Раз православные, значит, служите по-православному. Так вот она теперь к Вам на прием добивается». Митрополит Владимир «ошалел» от такой постановки вопроса, но при мне унижать архиепископа не стал. Просто пояснил ему, что греко-католики – это католики греческого православного обряда. И разница между православными и греко-католиками не в обрядах, а в вероучении». Никакие это не высокие материи – это вопрос букварный – 1 класс семинарии. Однако ответ на него архиепископу Иллариону был неведом, поэтому и произошел этот конфуз. 

Позже этот же Илларион начнет травлю духовенства нашего Свято-Сретенского храма в связи с употреблением электрооргана за некоторыми богослужениями. Логика простая. В каких храмах используется орган? В римо-католических. Все, значит, Свято-Сретенский храм католический. Кстати, есть верующие, которые тоже так и думают. Сретенский храм неправославный потому, что там есть орган.

Если следовать такой логике, значит, если съел лаваш – стал армянином. Съел мацу – стал евреем. Как в сказке – не пей – козленочком станешь. Моя бабушка Евдокия считала грехом использовать красную скатерть. Красный - это коммунистический цвет, - говорила она.

- А что, до победы Октября в 17-м красного цвета в природе не было? - возражал я ей. - Был, а потом осквернили его краснопузые.

Ни октябренком, ни комсомольцем я не был, но красный цвет люблю и не считаю его скверным.

Почему орган вдруг стал католическим аксессуаром? Просто потому, что католики им попользовались? Так у них и кадильницы есть, и свечи, и лампады – они что – тоже католические?

Орган, в классическом его виде был изобретен в 7-м веке на православном востоке, когда еще и католиков то не было. Т.е. все были христианами одной неразделенной Церкви. На востоке орган не прижился, а в Западной Церкви пришёлся людям по вкусу. Католики тогда еще не были католиками в нынешнем смысле этого слова. Они были еще, так сказать, православными. И вот эти западные православные с удовольствием использовали орган в своих храмах.

На православном же Востоке времен каппадокийцев было принято за богослужением играть на кифарах – это такой струнный щипковый инструмент. Поэтому принцип: в православии - только акапелла – только хор и никаких музыкальных инструментов – это на самом деле – легенда. Кадило, колокола – это, кстати, тоже музыкальные инструменты. 

«В Сретенской церкви вероотступники – осквернили храм игрой на органе», - возглашал архиепископ Илларион. Но тогда возникает естественный вопрос: зачем тогда во всех без исключения храмах читают псалом Давида, призывающего всех хвалить Бога «со звуком трубным. Хвалите Его на псалтири и гуслях. Хвалите Бога с тимпаном и ликами, хвалите Его на струнах и органе. Хвалите Всевышнего на звучных кимвалах, хвалите Его на кимвалах громогласных». Эти строки из Псалтири каждый день истово читаются во всех православных храмах мира без исключения. Нет ни одного канонического правила православной Церкви, которое бы запрещало или ограничивало орган или любые другие музыкальные инструменты в православии.

В С.-Петербурге до революции был православный храм, в котором находился орган, причем, настоящий, и какое-то время им сопровождались православные Богослужения. Правда, недолго. «Органоненавистники» добились того, чтобы этот инструмент был демонтирован. Вот тоже орган не прижился. Но там, в Питере, никаких возражений со стороны духовенства не было – там рядовым прихожанам игра на органе не понравилась. Лично у меня такое есть подозрение, что органист плохой им попался. Если бы там оказался наш Степан Павлович, то ход церковной истории по части органа пошел бы совершенно в другом направлении. Я, конечно, шучу, но в моей шутке большая доля правды.

Потому что, действительно, вполне правомерно будет поставить вопрос: а почему вот был в православном храме Питера орган, а потом не стало? Собственно, такая же картина, как и в самом начале. Изобретают и изготавливают орган православные востока, пытаются внедрить его в богослужение восточного обряда, но он каким-то образом отторгается. Так же как и кифары, которые ввел святитель Василий Великий – они тоже какое-то время сопровождали православные богослужения, а потом благополучно исчезли.

Одно время я вел переписку с Антонием Блумом, митрополитом Сурожским, и он, между прочим, сообщил мне об интересном факте, о котором в нашей среде никто ничего не слыхивал. Оказывается, уже в наше время иерархия Греческой Православной Церкви тоже пыталась ввести орган, так сказать, «сверху». Т.е. инициатива исходила не от прихожан и не от рядового духовенства, а от епископата. Так вот, митрополит Антоний Блум пишет, что – не вышло. Не захотели. Верующим било по ушам - непривычно. Так все и заглохло.

А у нас вот – не глохнет. Уже 25 лет - в нашем храме. В Свято-Троицком – 15 лет. В некоторых других храмах нашей епархии за отсутствием органиста используется фонограмма органных прелюдий, и все довольны. Почти. Баба Яга недовольна.

Так вот, почему нам удалось то, что пока в других церквях не получается? Правда, 25 лет – это срок для истории мизерный и - тем не менее.

Секрет? Есть такой. Весь секрет заключен в личности – Степана Павловича Галуненко.

Вот я подойду с другой стороны и скажу, при каких обстоятельствах наш органный проект провалился бы с треском. Если бы мы пригласили, пусть даже самого лучшего органиста, но из церкви католической – был бы провал – прихожане ощутили бы себя в костеле. Если бы мы пригласили светского, не церковного музыканта – тоже ничего не получилось бы – слушая его игру, все мы ощущали бы себя в концертном зале. Поручили бы нашему простому верующему, который три класса музыкальной школы окончил – тоже скандал вышел бы – уровень исполнения не впечатлил бы.

А вот Галуненко Степан, во-первых, сын священника – вырос в церкви, в стихии традиционного православного богослужения. Талантлив, четыре музыкальных образования, в том числе консерватория, единственный в Херсоне специалист по западной и восточной церковной музыке. Понимаете, в чем тут дело, Степан Павлович сумел стать мостом музыкальной культуры, гармонично соединяющим Восток с Западом.

Просто есть задачи, которые под силу только специалистам высокого класса. Это с одной стороны, а с другой – помните Петра с другими рыбаками всю ночь напролет без толку таскавших сети? А потом, по слову Христову, все получилось с первого раза.

Форма и содержание. Беда, когда христиане не понимают такие простые вещи, что католик не окажется православным оттого, что выбросит орган из костела и православный, любящий органную музыку, католиком от этого не становится.  

17.10.20  – Спасение и жизнь вечная

Тема наших прошлых воскресных бесед - что такое спасение и жизнь вечная. Мы упоминали с Вами о трех, совершенно разных подходах к этой проблеме. Надеюсь, Вы хорошо помните, что, согласно учению католической Церкви, для наследия райского блаженства в вечной загробной жизни необходимо совершить на земле достаточное количество добрых дел. Католики «зарабатывают» Царство Небесное. Протестанты считают, что спасают человека не добрые дела, а искупительные заслуги Иисуса Христа, которые вменяются человеку по его вере.

А вот православное учение в этом важном пункте совершенно непохоже ни на католическое, ни на протестантское. Согласно православной догматике, для того, чтобы оказаться в раю, надо просто быть нормальным человеком. Нормальным, конечно, имеется в виду, не по воровским понятиям и не по шкале среднего обывателя, а по стандартам Христовым. Критерий очень простой. Вот если бы сейчас среди нас явился Иисус Христос во плоти, таким же, как Он жил среди людей 2000 лет назад, хотели бы мы с Ним дружить, постоянно находиться вместе, общаться, делать с Ним одно дело?

На самом деле это очень непростой вопрос и не нужно спешить на него отвечать. Ведь толпы за Христом шли, в основном, чтобы получить исцеление. Ну, не без того, чтобы послушать его красивую речь, изобилующую свежестью взглядов, остротой выражений и интригующими парадоксами. Постоять, послушать Иисуса многие были не прочь – так, полчасика, но не более того. Дружить с Ним, быть его учениками соглашались немногие. Следовать за Ним отказывались. Причины разные. Богатый юноша, например, был привязан к своему хозяйству.

Не надо иллюзий – многие из нас не стали бы настоящими друзьями Христу, потому, что серьезные, постоянные и длительные отношения с Господом для нас, скорее всего, были бы в напряг. Послушать эксклюзивное интервью с Иисусом Христом известного журналиста на первом телеканале – это мы, конечно, с удовольствием. Как никак - мировая знаменитость – Суперзвезда, как именуется Он в одноименной рок-опере «Jesus Christ – Superstar», но быть с Ним «не-разлей-вода» - вряд ли.

Это очень важно осознавать - почему нам с Вами трудно быть настоящими друзьями Господа?

Да потому, что у нас с Ним разные интересы.

Здесь я, конечно, утрирую, потому что каждому из нас не чужда доброта, сочувствие к беде ближнего, любовь. Мы иногда творим добро – бывает, заносит нас на такое. Но сказать, чтобы мы жили добром, сочувствием, любовью, это вряд ли. Вот представьте себе такой кошмар, если бы нас поселили в одну квартиру с матерью Терезой – да это для нас почище горячей смолы показалось бы. Ну, как с ней можно быть рядом, как общаться, если у нее весь ум, все чувства обращены на помощь нуждающимся? Тем более, со Христом – ну как с Ним быть рядом, когда Он любит тех, кого мы терпеть не можем?

Вот матери Терезе со Христом точно будет хорошо, приблизительно говоря, потому, что у них общие интересы, общие заботы, переживания. Ну, мать Тереза – это такой радикальный пример. Всем по-настоящему добрым людям будет хорошо со Христом. И не потому, что Господь будет ласково на них глядеть, а потому, что они Ему подобны, они родные Ему по духу.

А эгоистам будет, наоборот, неуютно со Христом и сонмом праведников. И опять-таки – не потому, что Господь со святыми своими будут презирать эгоистов. Наоборот, они, образно говоря, со всей душой распахнут свои обители и скажут: добро пожаловать всем к нам в рай! Здесь так хорошо с Богом! Но эгоист сам будет чувствовать себя инородным телом в этом мире добра, жертвенности и самоотдачи, он онтологически чужд этой святости, и поэтому будет держаться подальше – в глубокой тени мрака. Помните? «Свет пришел в мир, но люди возлюбили тьму более, нежели свет, потому, что дела их были злы».

И проблема не в том, что рай нужно заслужить, и выход - не в прощении Богом наших грехов. Считайте, что Бог простил все наши грехи еще до нашего с Вами рождения. Но от этого нам с Вами не намного легче.

Врата рая будут отворены для всех без исключения, но грешники не смогут там находиться, как Вы понимаете, не потому, что они провинились своими дурными поступками или не заслужили райского блаженства доброделанием. И не потому, что Христос Своей святостью не хочет с ними делиться из-за их неверия. Просто потому, что у них другое нутро, изуродованная сущность, не позволяющая находиться вместе с праведностью и святостью. Как вампиры не переносят солнечного света, так и грешники не смогут выносить свет Христов.

Поэтому, условием вхождения в Царство Небесное является внутреннее соответствие Божьей доброте и любви. Вот если человек добрый и любящий – значит, у него никаких проблем с вечной жизнью нет. Ведь недаром – главная и наибольшая заповедь: возлюби Бога твоего всем сердцем твоим и всей душою твоею и возлюби ближнего своего, как возлюбил его Христос. Все остальное – вторично. Если человек любит Бога и ближнего своего, он в раю автоматически.

Не добрые дела сами по себе имеют значение и не их количество, а душа человека. Добрая, открытая душа – значит, рай. Она способна к раю, потому, что она Богоподобна. А эгоист, злюка – в ад, и не обязательно потому, что он много зла сотворил. Есть множество жутко злых людей, которые почти и не реализуют свое зло в действии. Они злые, так сказать, в душе.

Христос фарисеев по этому поводу «доставал» постоянно. Расписными гробами их называл. Это ж надо было додуматься: образ-то, какой яркий! Представляете, гробик от «Фаберже» - золоченый, эмаль с бриллиантиками - открывается, а там труп разложившийся, смердящий.

Многие из фарисеев творили добрые дела, но они часто делали это бездушно, формально, от них это требовалось религиозным благочестием. И, творя добро, они часто оставались с черствыми, холодными душами. Внешнее поведение далеко не всегда оказывало влияние на внутреннюю их жизнь.

Внешнее поведение – это далеко не все. Фарисеи гордились, такой вот, формальной безгрешностью, а Христос им как бы говорил: вы кичитесь праведностью, считаете, что вы исполнили закон Моисеев. Прожили всю жизнь и не согрешили, например, прелюбодеянием. И поэтому вы себя считаете чистыми. Разве большая разница между фактическим прелюбодеем и вами, которые на деле не грешат, но жадно рассматривают женщин и только и думают о том, как бы с ней было интересно?

Но значит ли это, что добрые дела вообще не имеют значения для загробной судьбы человека? Нет, конечно.

Любое искренне совершенное доброе дело не остается бесследным. В первую очередь, для души совершающего добро. Равно, как и зло влияет на наши души. Сделал что-то хорошее, значит, душа твоя хоть немножечко посветлела. Совершил злодеяние – душа, так сказать, почернела.

Мы ведь все с Вами постоянно внутренне меняемся, ежедневно и ежечасно. Пройдет неделя, и мы вновь встретимся в этом же храме. Но каждый из нас будет уже другим, не таким, как сегодня. У кого-то душа будет немножечко чище и светлее, а значит, он будет ближе к Царству Божию, а у кого-то, наоборот – темнее и грязнее. И это будет, безусловно, зависеть от того, как мы проведем эти дни – в пустоте и праздности, в самоутверждении и эгоизме, или в доброделании и служении ближним.

Искренне совершаемые добрые дела преображают человека. Он растет и совершенствуется в добре. Доброта для него становится природной, естественной. Доброделание перестает для человека быть тяжким, более того, начинает приносить радость и удовлетворение.

Среди моих близких друзей есть человек, с которым я долго спорил на тему об эгоизме и альтруизме. Меня возмутило его заявление о том, что все до одного люди – это сплошные эгоисты, без исключения. И все, что бы мы в жизни не делали, все делаем для себя и в свое удовольствие. Такая постановка вопроса вызывала у меня судороги сознания. Я вспоминал святых, которые подвизались в пустынях и одиночных кельях, мучеников, которые насмерть были замучены за веру во Христа, просто порядочных людей, которые, по словам Федора Михайловича Достоевского, до сорока лет не доживают и т.д.

Этот спор я проиграл, потому что мой оппонент просто-напросто засвидетельствовал о своем личном опыте жизни. Он сказал, что когда он делает другому человеку доброе дело, он сам от этого получает удовольствие. Если бы такое сказал любой другой Гриша или Федя, я бы усомнился в искренности сказанного. Но этого человека я очень хорошо знаю как доброго, щедрого и бескорыстного, который всем всегда помогает, как может. И это приносит ему радость.

Что это означает? Внутреннюю преображенность, динамику, устремленную к Богоподобию. Если он радуется, отдавая, значит, он Божий, в смысле, у него Божий характер, Божьи интересы, Божья устремленность. Он уже здесь стал родным Богу, Его соратником, единомышленником, другом. Поэтому, в будущей жизни Его ожидает радостная встреча с Его Другом – Христом и множеством иных прекрасных великих чудных людей.

Телесная наша смерть очень похожа на рождение ребенка. Помните, тоннель, в конце которого яркий свет? Младенец выходит наружу из оболочки материнской утробы, и человек, уходящий в мир иной, сбрасывает с себя оболочку своего тела. Образно говоря, мы рождаем свои души, себя самих для вечности.

Очень важно, чтобы будущая мать во время беременности правильно питалась, вела здоровый образ жизни, не курила, ни пила, ни употребляла наркотиков. В противном случае, плод может оказаться неполноценным, и она рискует произвести на свет уродца, который будет обречен на пожизненные страдания.

Так же и мы с Вами, неправедно и праздно проводя дни жизни, можем изуродовать свои души, которым страдать будет свойственно по причине собственного их уродства.

Таким образом, земная жизнь – это очень ответственный период. Все мы в определенном смысле беременны – нашими душами. И дай Бог нам произвести на тот вечный свет красавцев и красавиц – очаровашек, рожденных для счастья и вечного блаженства.

11.10.20  – Представления о рае и аде

Когда я был совсем маленьким, но уже смело передвигался на двух конечностях, моя мама запрещала мне выходить за пределы церковного двора. В принципе, не очень то я и стеснен был этим запретом – территория Свято-Духовского собора, где я тогда жил с родителями была не то, чтобы большая, но для нас – церковных детишек – сыновей и дочек соборского клира - вполне достаточной. 

На вопрос: почему нельзя за ограду, мама уверенно отвечала: бабай схватит тебя, посадит в мешок, утащит очень далеко, бросит к себе в подвал, и будешь всю жизнь там сидеть. Объяснение это было не то, чтобы очень убедительным, но впечатляющим. Когда я спрашивал у мамы: кто такой бабай – она мне отвечала: вот как попадешься ему – тогда узнаешь.

Бабай, вообще-то это в переводе на русский язык – дед. Но в моем тогдашнем представлении – это какое-то шерстяное волосатое безобразное существо, в руки которого попадаться не хотелось. За церковную ограду я, конечно, выходил, но очень осторожно – ежесекундно крутил головой по сторонам и оглядывался назад – не подкрадывается ли ко мне этот монстр.   

Потом, когда я немного подрос, я понял, что никакого бабая, особенно такого, который ловит детишек в свой мешок - в природе не существует, но означает ли это, что моя мама лгала мне? Неверное, нет, потому, что, по сути, она предупреждала меня о реально существующей опасности. По большому счету, она-то говорила правду. Будучи 3-х, 4-х летним ребенком, я, действительно, выйдя за пределы своего двора, мог попасть в беду. Играя на проезжей части, я мог быть сбит машиной. Я мог заблудиться и, в конце концов, всегда были люди с отклонениями – маньяки, попасться которым не сулило ничего хорошего.

Но как 3-хлетнему ребенку правдиво объяснить, кто такой маньяк и почему он опасен? Я не уверен, что даже у Макаренко это хорошо получилось бы. Скорее всего, мамин миф о бабае – это таки оптимальный выход.

Мы уже как-то говорили с Вами о значении мифа в Богооткровении. Миф, как мы отмечали, это слово, искореженное неправильным его употреблением. Особенно в начальных и средних школах издевались и уродовали этот термин. Его трактовали как небылицу, выдумку, обман. Поэтому сейчас слово «миф» стало почти ругательным. На самом же деле «миф» - это способ передачи важных истин, скажем, детям. Не обязательно малолетним. Все мы с Вами в той или иной степени дети Отца Нашего Небесного.

Библия изобилует мифами с самых первых ее страниц. Сотворение мира и человека, грехопадение Адама и Евы, Вавилонская башня, Всемирный потоп, Ноев ковчег, и т.д. И «миф» по сути это не выдумка – миф – это высшая правда, Божественная истина, которую Всевышний благоволил сообщить человеку. Но как объяснить людям то, до чего они еще не доросли. Как можно объяснить сущность предметов, для которых и слов еще не придумано. Иносказательная, образная форма мифа – это незаменимый метод провозгласить высшую Божественную правду, непостижимую человеческой ограниченностью.

Есть такая древняя традиция - на задних стенах храмов изображать картины страшного суда и вечных мук ада. В России это распространено было больше. Есть картины совершенно уникальные – бесы на вилах швыряют грешников из огня в полымя. Для триллеров и ужастиков - находка. Эти горы ядовитых змей, повсюду ползающие черви, которые лезут в рот, нос и уши. На средневекового Богомольца такие картины производили глубокое впечатление и прежде, чем грешить, ему приходилось 10 раз подумать – а стоит ли?

Сейчас подобные изображения – черти со свиными рылами, рогами, копытами и хвостами, грешники в котлах и прочее вызывают смех даже у людей верующих. Ну, это понятно почему. Человечество повзрослело, выросло уже из ползунков. Взрослому человеку уже не расскажешь, что детей аисты приносят или в капусте чад разыскивают. 

Нам нужны другие – более взрослые сказки. Про репку или курочку Рябу – нам уже не интересно – подавай сказку, так сказать, для детей старшего возраста.

Но вот проблема – с новыми мифами туго. Над старыми - мы уже смеемся, а новых не придумали. И что это значит? На самом деле, это очень печальная вещь – утрата Божественного Откровения. Ну не верим мы в геенну огненную, о которой говорил Христос. Вернее, мы знаем, что геенна это вполне исторически-географическое понятие. В годы земной жизни Иисуса Христа это была территория городской свалки за Иерусалимом. Туда свозили мусор и нечистоты со всего города, падаль, дохлятину. Поэтому запах в геенне был сказочно-впечатляющим. Ну, а по мере скопления мусора в больших количествах, там зачастую были возгорания. И когда вся эта нечисть еще и горела, то ничего лучше для сравнения с адом и придумать было невозможно.

Так, что же выходит – котлы с кипящей смолой – это средневековые выдумки? Тьма внешняя – непонятно что? Плач и скрежет зубов, – очевидная глупость - какой скрежет, если на том свете зубов не будет и если скрежетать не чем?

Миф условно можно разделить на оболочку и ядро. Оболочка мифа – условна. Да, в качестве оболочки мифа может быть выдумка, сказка. Но это не про Ивана-дурачка из абсолютно пустопорожней сказки. В мифе, помимо оболочки, есть ядро, представляющее собой не просто мудрость, выражающую нравственные ценности, а истину высшего порядка. Даже хорошая сказка – ну вот Андерсена почти все сказки не простые – возьмите «Снежную королеву», «Русалочку», «Голого короля» – это все сказки, наполненные ценным содержанием, глубокой нравственной сутью. Но любая, даже очень хорошая сказка, это достижение человеческого ума и сердца. А вот «Библейский миф» - это Слово Божие.

По мере взросления человечества, мифы все меньше и меньше нас устраивают. И наша задача осмысливать миф, а не отказываться от него. Потому, что отказ от Библейского мифа – это ни что иное, как отказ от Божественной истины.

Ну вот, опять-таки, миф о геенне огненной. Провозгласить, что ада не будет потому, что всю смолу на асфальт переплавили, а черти на перекрестки повылезали – это предположение развеселое, но к правде отношения никакого не имеет.

Геенна огненная – это тот же бабай, о котором в детстве говорила мне мама. Бабай – это миф, и его демифологизация заключается в осмыслении той реальной опасности, которую имели ввиду мои родители, стращая меня бабаем.

Но с бабаем проще, а вот демифологизировать геенну огненную, по большому счету, в этой земной жизни нам не удастся никогда. Потому, что пока мы в телесной оболочке, мы не сможем узнать – что на самом деле будет представлять загробная жизнь будущего века. Что стоит за мифом о рае и за мифом об аде? Сердцевина этих мифов, их высшая правда заключается в том, что геенна огненная, червь неумирающий и огонь неугасающий – это очень плохо – это мучительно, кошмарно. И вот эта последняя истина непреложна. Пусть не будет там змеиных ям и клоак, кишащих глистами, аскаридами и ленточными червями. Но надуманность этих образов не означает, что за гробом грешники не будут страдать. Как? Потом увидим.

Хотя, все-таки по мере нашего взросления, по мере развития богословской мысли, мы кое-что уже можем сказать о будущих адских мучениях, а следовательно, частично демифологизировать геенну огненную. Но, конечно же - осмыслить только мизерную ее часть.

Ну, вот нам открыто в Священном Писании, что придет время - время будущей жизни, где все тайное станет явным. Все наши и добрые, и злые дела обнаружатся и станут достоянием всей вселенной. В отличие от людей дремучего прошлого, мы с Вами уже люди 21 века, с достаточно развитым умом и воображением, можем представить себе – что это означает.

Я на всю жизнь запомнил один случай, очевидцем которого однажды мне пришлось быть. На кухне две женщины обсуждали третью, сводили о ней неправдивые сплетни. И так получилось, что в разгар этого разговора эта третья оказалась рядом, в коридоре, и все слышала. В следующий момент происходит немая сцена. Они, вдруг, ее видят - у них пропадает дар речи. Описать их состояние невозможно. Это испуг, мучительный стыд, попытка что-то промямлить в свое оправдание, красные и синие пятна на лицах.

Я думаю, что среди нас нет ни одного человека, который в своей жизни ничего не сделал такого, за что ему было бы стыдно. Если и есть такие, то это означает только лишь то, что у них очень плохая память. У нас всех память короткая, и это спасает нашу слабую психику. Если бы мы сейчас вот в одно мгновение в полном объеме вспомнили все то гадкое, что мы совершили в своей жизни, мы бы сразу скончались от разрыва сердца. Нас спасает только умение забывать. У каждого свое. Напьешься, бывало, а утром пытаешься вспомнить, как себя вел. И когда тебе начинают рассказывать, то прямо как пел Высоцкий: «Если правда оно, ну, хотя бы на треть, то лучше б лечь и умереть».

Так вот, первый фокус загробных реалий заключается в том, что, оставляя нашу телесную оболочку, мы лишаемся покрова беспамятства. К нам приходит абсолютная, идеальная память. Каждую секунду нашей жизни мы сможем воспроизвести с предельными подробностями. Видеозапись в 4K формате – это ничто, в сравнении с реалистичностью той памяти, которой будет обладать человек в будущей жизни. На сегодняшний день уже научно доказано, что у человека есть глубины сознания, в которых абсолютно ничего не теряется. Если Вы лет двадцать или сорок назад были в каком-то городе, Вы, на самом деле, помните все о том, что там видели. Каждый листочек, каждую травинку, каждую трещинку на асфальте и можете рассказать об этом, если Вас погрузить в гипнотический сон.  А в будущей жизни мы все и без гипноза будем помнить. И, вспоминая доброе, хорошее, что мы сделали в жизни, мы будем получать удовольствие от этого. Но если из трех Фединых дел - два подлых, то, даже вообразить себе трудно, каково ему будет в вечности воспроизводить картинки его свинства.

Второй фактор – это невозможность никого обмануть и ни от кого ничего утаить. Это ведь на земле мы можем одно думать, второе говорить, а третье делать. Там общение будет носить совершенно иной характер. Никаких языков, жестов, знаков. Все мысли будут всем видимы. Я не смогу скрыть ни одно из своих помышлений. Причем не только настоящих, но и прошедших. Говоря современным наукообразным техническим языком, память и сознание каждого будет открыто для всей вселенной. Любой индивид сможет беспрепятственно сканировать весь объем нашей, как мы уже подчеркнули, абсолютной, идеальной памяти. А это означает, что о любом нашем движении, самом мельчайшем жесте, совершенных за всю жизнь, будут знать все – все человечество, которое жило до нас, современные нам люди и жители будущих веков, не говоря уже об ангелах и других существах, о которых мы ничего с Вами не знаем. Иными словами, этот космический вселенский позор грешников будет настолько мучительным, что поджаривание на сковородке может показаться детской забавой.

Таким образом, мы должны понимать, что геенна огненная это по форме сказка, но, по сути - высшая истина. Понять первое у людей ума уже хватило, но осознать то, что за этими сказочными образами стоит реальность – для многих слабо.

Тема адских мук – нынче не популярна. У нас вообще говорить о неприятных вещах – признак дурного тона. Дескать, не надо нас пугать и портить нам настроение. Но если следовать такой логике, то не надо говорить людям и о том, что, нарушая правила дорожного движения, можно попасть в ДТП и быть искалеченным или погибшим. Тема ада не должна нас ввергать в уныние. Просто, когда нам захочется сделать какую-то гадость – переспать с чужой женой, например, не надо думать, что об этом никто никогда не узнает. Узнают все – весь мир, вся вселенная. И будет очень стыдно.

Об этом просто надо знать заранее. Понимать это - просто выгодно.

4.10.20 –Условия вхождения в Царство Небесное

Представьте себе, что Вы участвуете в каком-то грандиозном розыгрыше и выигрываете билет на концерт, который состоится в лучшем театре мира – например, итальянском La Scala. Концерт классической музыки венских классицистов - Баха, Моцарта, Гайдна, Бетховена. Цена на этот билет - сумасшедшие деньги – много тысяч долларов – лучшее место в первом ряду партера. Но вот беда – вы на дух не переносите классическую музыку, особенно Баха. И при случае сами готовы заплатить из своего кармана, чтобы Вас никто не заставлял слушать Моцарта или Гайдна. И Вы, естественно, отказываетесь от этого выигрыша. Ну, в конце концов – не пропадать же добру. Продадите этот билет или подарите кому-либо из близких друзей. Но сами, понятно, не дадите себя пытать классикой. 

Это ситуация, примерно, такая же, как и с Царством Небесным. Бог зовет к Себе всех без исключения. Но многие отказываются потому, что им с Ним будет неинтересно. Есть анекдот на эту тему, который не столько смешной, сколь с глубоким Богословским смыслом. Как одному преставившемуся ангел, как полагается быть, показывает рай и ад. В раю - в сказочно красивом саду у прозрачного журчащего ручья сидят святые за чаем. Еле слышно играет классическая музыка, а небожители тихо и мирно ведут друг с другом беседу. А в аду - табачный дым столбом, пиво, водка, хард-рок музыка, танцы, женщины легкого поведения и т.д. Все это как увидел покойный, так и взмолился – не надо меня в рай! Пристройте меня сюда в ад – хоть на приставное сиденье – мне здесь больше нравится.

Между прочим, этот анекдот очень точно подмечает саму суть суда Божия. «Свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы».

Так вот, по поводу классической музыки. Почему одни, слушая ее, получают так сказать, райское наслаждение, а другие сразу переключают радиочастоту или телеканал на «Глюкозу»: «Я буду вместо нее твоя невеста…». Это на самом деле зависит от воспитания. Если ребенок с детства слушал хорошую классическую музыку, он, скорее всего, будет ее любить. А если он ее сам исполнял, то это почти стопроцентная гарантия. Я помню по себе, когда учился в музыкальной школе по классу фортепиано, мой учитель Галина Алексеевна предлагала мне репертуар, состоящий исключительно из лучших произведений классики. Поначалу меня это расстраивало. Мне хотелось играть какие-то песенки из кинофильмов, тогдашней эстрады. А мне какого-то Баха нужно учить вместе с Бетховеном. Кто учился в музыкальной школе, тот знает, как это все происходит. Берется четыре произведения на первые полгода – разбираются, выучиваются наизусть, доводится до максимального совершенства техника, характер и нюансы исполнения, ну и затем, в конце полугодия – академконцерт, который оценивается как зачет. То же самое и во втором полугодии, которое также заканчивается концертом – экзаменом. Другими словами, работать над восемью относительно небольшими произведениями целый учебный год – изо дня в день по сто или двести раз их играть – по идее, можно было бы умом тронуться.

Оно, скорее всего, так и случалось бы, если произведения, над которыми мы работали, были бы попсовыми. Я почти уверен, что нормальный человек со средней нервно-психической системой двинется мозгами, если его заставить 800 раз сыграть и пропеть любое произведение «Глюкозы»: «Я буду вместо нее твоя невеста…».

Но ничего подобного не происходило. Потому, что с классическими произведениями бывает все наоборот. Я это на своем собственном опыте прочувствовал. Когда первые разы пытаешься через пень-колоду сыграть эту «злосчастную» классику, то буквально ненавидишь всех: и композитора – сволочь, который написал эту тоску, и учительницу, которая пытает тебя этой несчастной классикой, и школу, в стенах которой проходит эта экзекуция, и себя – дурака, который непонятно зачем позволяет над собой издеваться. Но проходит неделя, месяц. Ты изо дня в день по тактам и фрагментам все это играешь, повторяя сотни раз. И вот, на тысячный раз в мозгах начинает что-то происходить. Ты, наконец, начинаешь понимать то, что великий композитор хотел тебе передать, ты начинаешь чувствовать. Произведение начинает тебе нравиться. И, что характерно, чем больше ты его исполняешь, тем больше оно тебе нравится. Ты начинаешь испытывать истинное удовольствие, исполняя или слушая его.

А другой человек, у которого не было возможности такого, вот, вживания в классику, скорее всего, воспринимать ее не будет вовсе. 

Аналогичная ситуация и с религиозностью человека. У большинства нормальных людей нет такой уже сильной тяги к Богу. Это единицы – несколько человек в столетии рождаются, у которых с детства непреодолимая тяга к Церкви, к молитве, богомыслию. Это особо духовно одаренные люди. Владыка наш, например. Сколько я его помню, он всю жизнь перед иконами с молитвенником – все свое свободное время. Но это в нашем понимании – ненормально. Не в смысле плохо. Это здорово, но это большинству из нас не свойственно. Более того, в своей жизни я не встречал ни одного другого человека, который столько времени проводил бы за молитвой. Те из Вас, которые пытались всерьез заниматься духовными упражнениями, знают, как это тяжко. Как непросто дается молитвенное сосредоточение, как тяжко абстрагироваться от мысленных всплесков плотского и устремлять дух свой ввысь ко Всевышнему. Очень тяжело. Но это так только поначалу. Те, кто не останавливается перед этими трудностями – таковых, к сожалению, немного - для тех, со временем, молитва, общение с Богом, становится неотъемлемой частью их жизни. Причем, молитва уже становится не обузой, не тяжким подневольным трудом через силу, а истинным, несказанным наслаждением.

Источником этого наслаждения, конечно же, как Вы и сами понимаете, является Бог.

Общение с Богом уже в этой жизни для молитвенников становится блаженством, раем на земле. Этим святым Бог дороже всего на свете, они возлюбили Его, близки к Нему. И это все настолько глубоко, что ничего уже на свете не может омрачить их радости о Боге. Их будут убивать, морозить в одиночной камере, гнать на лесоповал – а они будут радоваться и благодарить Бога. Помните акафист священника Петрова: «Слава Богу за все»? - эту оду радости и шедевр благодарения Богу. Так вот, Петров написал эти бессмертные строки именно в ссылке – погибая в ссылке – он оттуда не вернулся. А его это не волновало. По очень простой причине – он был с Богом. И он знал, что с Богом его ничто и никто уже не сможет разлучить. Как и апостола Павла, который восклицал: «Ничто не разлучит нас от любви Божией: ни скорбь, ни теснота, ни гонения, ни голод, ни нагота, ни опасность, ни меч, ни смерть, ни жизнь, ни настоящее, ни будущее, ни небо, ни преисподняя, никакое существо не сможет отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе».

И вот такие люди, как апостол Павел, как Серафим Саровский, как Амвросий Оптинский и сотни других – они уже здесь на земле - в раю. Для них последний суд уже состоялся. У них нет проблем с адом или раем. Потому, что в сердце у них Господь. А там, где Бог – там для них всегда рай. Ибо Свет пришел в мир, и они возлюбили этот свет, потому что дела их были благи.

Царство Небесное внутри Вас есть, говорил Христос. Эти слова можно перефразировать и сказать, что и, наоборот, ад, геенна огненная, так же находится внутри нас. Рай – это близость с любимым. Если человек любит Бога – он уже в раю. Именно поэтому так важна самая первая и большая Заповедь: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, всем разумением твоим, и всем существом твоим».

20.9.20 – Межконфессиональные отличия в понимании

«спасения» и «жизни вечной»

На прошлых наших воскресных беседах мы с Вами рассуждали о заблуждениях западных христиан в вопросах о спасении и жизни вечной. Мы отмечали, что католики, как бы зарабатывают себе Царство Небесное. Они понимают, что в рай просто так не попасть – нужно при жизни сделать как можно больше добрых дел, и тогда, может быть, все получится.

Протестанты, как мы говорили с Вами, пытались исправить эту точку зрения и предложили другую схему. Все мы грешники, говорят они, и никакие добрые дела нам не помогут.

А что тогда может нас спасти? Крест Иисуса Христа, Его страдания, смерть и воскресение. Это прямо по апостолу Павлу. Если Вы вчитаетесь в Павловы послания, то все это можно там встретить - что «делами закона не оправдается пред Богом никакая плоть» (Рим.3,20). Что не добрые дела спасают, а вера. Т.е., если мы верим в Иисуса как в Господа, тогда вменяются нам Его заслуги. Посредством веры мы оправдываемся… Вера – это главное условие, при котором заслуги Иисуса Христа вменяются каждому из нас. Какие заслуги? Страдание и смерть на Кресте. Как пишет Павел: «Христос искупил нас от проклятия закона, приняв на себя наше проклятие» (Гал.3,13).

Образ искупления человека – это очень сильный библейский образ, обладающий колоссальной мощью. Пророк Исаия любил это сравнение. Апостол Павел часто его употреблял. И в самом деле, представьте себе, что Вам грозит смертная казнь за прегрешение. Представьте себе, что Вас ведут на плаху. Вот уже петлю на шею одели, сейчас выбьют из под ног табурет. В этой роли побывал Федор Михайлович Достоевский, и впечатление, пережитое им, оказало влияние почти на все его великие произведения.

И вот когда уже должна затянуться петля на нашей шее, Вам неожиданно говорят, что за Вас заплачено – Вы свободны.

Библейский образ искупления – это один из самых впечатляющих и самых глубоких, приоткрывающий нам характер отношения Бога к человеку.

И все же это образ - метафора. У апостола Павла - этот образ, у пророка Исаии – этот образ, у пророка Давида. Иносказание, притча. Этот образ прекрасен. Но только до тех пор, пока он не мутирует в буквальность. А в протестантском богословии произошло именно это: искупление стало восприниматься в прямом, буквальном смысле. И что получилось из этого? Примерно то, как если бы мы с Вами стали воспринимать в буквальном смысле такие выражения, как: «солнце зашло», «солнце вышло». Представьте, Бог Отец с Богом Сыном сидят за столом, и Бог Сын платит Богу Отцу за грехи людские. Пусть не деньгами, а Кровью Христовой.

Что получается в таком случае? Бог Отец страшно рассержен на грешное человечество и жаждет крови, хочет отомстить людям вечными страшными муками в аду. И что еще как-то может успокоить Бога Отца – это кровь и тяжкие страдания Иисуса. Кошмар Голгофы как бы умиротворяет Всевышнего, и Он готов изменить участь грешных людей, освободив их от геенны огненной.

Т.е. в такой схеме Всевышний представляется нам в виде кровожадного тирана, который жаждет мести, и только кровь Христова может Его как-то насытить, удовлетворить Его гнев.

Вообще, если вдуматься, это страшная картинка и абсолютно не евангельская. Даже не ветхозаветная. Потому, что уже в Ветхом Завете была открыта безмерная любовь нашего Небесного Отца ко всякому человеку без исключения.

Как мы говорили с Вами, все эти богословские ошибки и католиков, и протестантов неизбежны из-за ошибочного основания. Как мы отмечали с Вами, Запад, Рим - это колыбель юридического творчества. Проблема в том, что в понятие о спасении западными христианами введены категории награды и возмездия. Это сугубо юридические термины, которые не очень годятся для определения предметов духовных.

С точки зрения католика, Бог награждает людей вечной райской жизнью за добрые дела и ввергает в ад на вечные муки за грехи. А с точки зрения протестантов (все это, конечно, мы грубо сейчас говорим, в протестантских учебниках это немного изящнее), так вот, с точки зрения протестантов, нас всех в ад положено отправить - заслужили (потому что – это тоже юридический подход), но всех верующих Христос выкупил Своими Крестными страданиями (выкуп – так же фактор юридических взаимоотношений), и поэтому всем нам, верующим, открыта дорога в рай. Шлагбаум был закрыт, а по ходатайству Христа теперь поднялся.

Православный Восток изначально отвергал юридизм в богословии, и это его колоссальное преимущество. Для православного верующего вхождение в рай – это не право и даже не милость Божия, а внутреннее свойство человека, приобретенное при жизни. В понимании православных – нет никаких врат рая, нет ни ключей, ни заграждений. Ключи от Царства Небесного находятся в наших сердцах. Рай – это не география, а состояние близости человека к Богу. Как говорил Христос, Царство Божие внутри Вас.

Конечно, уже само слово «рай» – это не столько понятие, сколь образ, картинка, которую каждый из нас видит по-своему. Но для православного верующего – рай – это не награда Божия, и ад это не возмездие Всевышнего. Собственно, кроме картинок нам ничего и не остается. Лоно Авраамово, райский сад, обители Отца Небесного – шикарные дворцы. Это дело нашей фантазии – кто-то представляет райское блаженство в ощущении легкости полета птицы. Для мусульман - рай обязательно с гуриями. На самом деле, что такое рай, мы узнаем только тогда, когда там будем, если будем, конечно. Единственное, что нам открыто – это то, что любовь Божия, в которой будут, образно говоря, купаться и блаженствовать праведники, эта же самая любовь будет огнем для грешников. Не потому, что Всевышний будет по-другому относиться к грешникам, а потому, что для порочных людей Божье присутствие будет не в радость. Это можно сравнить с гадостными насекомыми, которые заводятся в гнилой воде. Они там в этой гнили плавают, резвятся. Но если Вы в этот смрад дольете значительную часть свежей воды, эти насекомые подохнут. Грязь и нечистота стали их естественной средой обитания. Так же и с Божественным светом. Для праведников – это блаженство, а для грешников - огонь сожигающий. Грешники не потому окажутся за вратами рая, что их кто-то туда не пустит, апостол Петр, там, а потому, что они сами оттуда убегут.

Этот принцип очень удачно выражен в 3-й главе Евангелия от Иоанна. «Суд (Божий) состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны».

Эти строки Евангелия неплохо бы знать всем наизусть, потому, что нигде, никем лучше не сказано о самой сути Суда Божия, о принципе определения загробной участи каждого из нас. Здесь и рай понятен предельно глубоко, и ад. Рай – это Божий свет, любовь, тепло, Божья красота, близость с Богом. А ад это, наоборот, отсутствие Бога, мрак, холод, грязь и безобразие. «Свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы»

Помню замысел картины одного Одесского художника. Он пытался изобразить ад бесконечным бегством от Бога, полетом человека от света во мрак и пустоту, в бездонный холодный черный космос, в котором пустопорожность заполнялась техническими отбросами.

По большому счету, рай – это Бог. Ад – это безбожие. Поймите только правильно. Безбожие здесь не совсем совпадает с нецерковностью. Бывают церковники, которые гораздо дальше от Бога, чем прожженные атеисты. Есть люди, обманутые пропагандой, есть с плохим духовным зрением, но очень добрые, сердечные, лучезарные. Я так думаю, что когда они в будущей жизни увидят Бога, то эта встреча может оказаться настолько легкой и естественной, и они почувствуют такое родство с Богом, что их неверие окажется просто досадным недоразумением. А многие церковные люди, даже священнослужители, представ перед Богом, поймут, что Он для них неприятен, совершенно чужой, и им с Ним делать нечего.

Это и есть ад. Но ад, который человек создаст себе сам. Бог абсолютно ни при чем. Он никого от Себя не гонит, а желает всем спасения и жизни вечной в блаженстве и радости вместе с Собою. Он не виноват, что Он есть Свет миру, но люди предпочитают тьму свету, потому, что злы. Это злое их начало и будет источником вечной боли и страданий.

13.9.20 – лабиринты римо-католической сотериологии

В прошлый раз мы говорили с Вами о порочности товарных отношений с Богом. Нельзя со Всевышним - по принципу: «ты мне – я тебе». С Отцом Небесным это, по меньшей мере, как-то нехорошо. Это и между близкими людьми не очень смотрится, когда сын у отца что-то покупает – жилье, например. Или пенсионер-отец платит сыну за обеды.

И тем не менее, достаточно много верующих людей, у которых к Богу именно такое – потребительское отношение, когда Господь Сам по Себе человеку неинтересен. Просто ситуация трудная возникла и надо бы, чтобы Бог подмог маленько.

Я не думаю, что такой вот образ отношений человека к Богу является трагедией. Ну а если человек не дорос до другого, более совершенного уровня. Бога он не любит, и добро творить ему непривычно, несвойственно - тяжко. И лучше уж пусть такой человек хоть с такой мотивацией делает добро и избегает зла. Пусть даже - из страха перед загробными вечными муками – это все же лучше, чем он проживет совершенно пустую жизнь, от которой кроме смрада ничего не останется.  

Да, такая позиция как глубокий компромисс может иметь место. Представьте себе, если бы какой-то потенциальный Чикатило, маньяк, не стал убийцей из страха Божиего наказания – вечных мук ада – разве это плохо?

И, тем не менее, - это подход такой, по своей сути, нехристианский, или дохристианский. Хотя многие, даже современные христиане, бывает, опускаются до этих, так сказать, торгашеских отношений к Творцу. Дескать, я буду делать добрые дела, ну и, соответственно, за это я рассчитываю на вознаграждение – во-первых, уже в этой жизни. Ну и, конечно же, в будущей. А вот сосед мой – дрянь – он точно в ад попадет ко всем чертям. Они там знают, что с ним делать. Попляшет он еще на сковородке!

Такая позиция, она, духовно примитивна, но в определенном смысле логична. Логика, какая здесь? – правовая, юридическая, так сказать. С точки зрения права здесь все верно. Раз человек за жизнь свою сделал много добра, то разве не естественно его вознаградить? И, наоборот, если – сволочь, куда же его, как не в ад? Ведь должна же восторжествовать справедливость. Если этот подонок искалечил жизнь десяткам людей – почему бы ему на том свете на жаровне бы не поджариться?

Логика эта, как мы подчеркивали с Вами, именуется юридической. Уголовно-правовой. Ну а родина права, как мы отмечали с Вами, это Рим. Римское право, которое унаследовала Римо-католическая Церковь. И в православной Церкви находятся отдельные особи, с такой юридическо-правовой  психологией. Но для православия - так думать - это криминал, ересь, так сказать. А в католической Церкви – это в порядке вещей. Более того, официальное вероучение Римо-католической Церкви как раз и зиждется именно на таком правовом подходе, что, де, Царство Небесное надо заработать добрыми делами. А если у тебя не хватает для жизни вечной твоих собственных добрых дел, ты можешь одолжить их в церковной сокровищнице, в которой хранятся излишки добрых дел святых.

О том, что такая позиция противоречит основной Евангельской истине о благости Божией, христиане-католики стали замечать уже давно. Собственно, это и было одним из мотивов протестантского движения.  

Протестанты стремились поправить католичество. Они потребовали возвращения к истине, отоб­раженной в Евангелии.

Протестанты заявили, что добрые дела человек творит только Благодатью Божией. «Кто думает, что он посред­ством дел заслужил благодать, тот идет к Богу человече­скими силами, помимо Христа». Протестанты отвергли все те выводы, которые с необходимостью следовали из като­лического учения: чистилище, индульгенции и пр. Вину за эти заблуждения они возложили на католическую иерархию.

Но беда в том, что протестанты так и не поняли – кто сожрал колбасу. Они обвинили католическое духовенство в отступлении от духа Евангелия, так и не сообразив, что ошибка кроется глубже, в самой основе, в правовой точке зрения.

И протестанты стали строить новое здание на старом негодном фундаменте. Они не изменили саму схему мышления, хотя внешне стали придерживаться противоположной точки зрения. Они заявили о том, что не добрые дела спасают человека, а Крестные заслуги Иисуса Христа. Т.е., мы согрешили перед Богом и должны понести наказание за свои грехи. Но за нас это сделал Христос, будучи распятым на Кресте. Дескать, напрасно католик боится наказания: Христос Своею смертью принес сверх всякой меры удовлетворение правде Божией, и поэтому человеку, верующему в Еван­гелие, можно быть за себя спокойным. Обратите внимание – такой же торгашеский юридически-правовой принцип – со Всевышним надо рассчитаться. Только католики пытаются откупиться, умилостивив Бога своими добрыми делами, а протестанты в качестве разменной монеты пускают в ход Крестные заслуги Христа.

По протестантскому пониманию, мы по-прежнему грешники, но Бог, в силу заслуг Иисуса Христа, не вменяет нам греха. Вечная жизнь, таким образом, обеспечена верующему человеку, ибо Христос заплатил все долги за верующих в Него. Таким образом, спасает вера во Христа, а не дела: добрые дела только последуют за живой верой.

Как видите, и у протестантов такая же болячка – купи-продай с Богом. Только вместо заслуги человеческой (добрые дела), как у католиков, платой является заслуга Христова - Его Крест.

Надо сказать, что на эти, мягко сказать, несовершенства юридического подхода обращали внимание и католики, и протестанты, и разными способами пытались их поправить. 

Католическое богосло­вие после возникновения протестантства, пытаясь отразить обвинение в том, что оно своим учением о челове­ческих заслугах игнорирует Крестные заслуги Иисуса Христа, пред­ложило особое положение, которое называется «влитием Благодати». Это такая поправка, как то лекарство, которое хуже болезни.

Звучит этот пункт католического вероучения примерно так: «Благодать Божия, которую заслужил Христос, как бы вливается в человека, и дей­ствует в нем, независимо от его воли или сознания. И вот посредством действия этой Благодати, чело­век становится праведным, святым.

Это все равно, что «жигуль» усовершенствовать до горбатого «запорожца». В первом случае, у католиков было хотя бы все прилично, честно и справедливо. Что заработал – то и получи. А после этой поправки, полная ерунда получается. Благодать Божия спасительно действует на человека помимо его воли.

Таким образом, во-первых, попирается принцип человеческой свободы. Мало ли, а если я хочу быть негодяем – это мое право. А во-вторых, почему тогда, в одного человека Благодать вливается, и, в результате, он наследует жизнь вечную в раю, а в другого не вливается, и он оказывается погибшим.

И так плохо, а так еще хуже. Католики отказываются от учения о спасении собственными человеческими заслугами, и тогда спасение приходится объяснять действием Божьей Благодати. Как и в протестантском варианте, получается, что сам человек здесь ни при чем.

Усложняя свою сотериологию, (сотериология, как я уже говорил – это учение о спасении), католики говорят, что человек своими добрыми делами может прибавить к Христовой заслуге еще собственные заслуги и таким образом увеличить свой небесный венец. И хотя добрые дела творятся силою благодати Божией, однако, Бог бла­говолил признать их собственным делом человека, бла­говолил признать за ним характер человеческой заслуги, а наградой признать вечную жизнь. Мудрено, не так ли? И неудобовразумительно.

Итак, под влиянием протестантизма, католики склонились к тому, что спасение каждого человека зависит от произвола Вла­дыки мира.

Таков печальный вывод, к которому пришла католическая догма­тика, пытавшаяся построить свое учение о спасении на началах пра­вовых.

И возникает естественный вопрос: в каком же углу собаку зарыли, откуда вонь?

Основная ошибка юридического воззрения здесь заключается во внешнем подходе к вопросам, касающимся внутренних, духовных сфер.

Не надо спасаться от Божьего гнева: Бог не злой и не мстительный. Он желает спасти всех без исключения. Он готов оставить 99 овец и идти спасать сотую. Бог просто не всемогущ. Он не может спасти нас против нашей воли, насильно. Спасаться нам нужно от собственной греховности. Наше наказание – это наш грех. Грех – это страшная болезнь нашей души, которая может погубить нас для вечности. Если мы не излечимся от наших грехов, то будем страдать, но не от гнева Божия, а от собственного уродства и конвульсий инфицированной грехом нашей души. И хрен редьки не слаще. Не нужно думать, что ада нет. Просто ад – внутри нас есть, так же, как и Царство Божие.

6.9.20 – по чём билеты в царствие небесное?

У каждого человека есть свои слабости, наклонности, тенденции к чему-то плохому. Все мы человеки-люди – несовершенны, склонны к греху и порочности. Но если мы не замыкаемся на самих себя и находимся в нормальном коллективе, это нас сдерживает и дисциплинирует, не дает нашим порокам разрастаться. И это не означает, что я, дескать, хуже всех, а все остальные - мои коллеги, друзья, родные гораздо лучше меня и они меня, грешного, сдерживают своей праведностью. Нет, конечно – у каждого свои «сдвиги», каждый по-своему сходит с ума и падает в свою яму. Здесь играет роль связка. Мы друг друга удерживаем тем, что у одного из нас тенденция свалиться в обрыв, который справа, а другого тянет в пропасть слева. И если мы друг ко другу привязаны, то, падая в разные стороны, мы, таким образом, удерживаем и спасаем друг друга.

Христиане Западной Церкви изначально были склонны воспринимать все свои взаимоотношения с Богом в торгово-правовой плоскости. Ты мне – я - тебе. Я тебе даю деньги – ты мне - товар. Я творю добрые дела на земле, а Бог за это обеспечивает мне райскую жизнь за гробом. Мы подчеркивали с Вами в прошлый раз то, что как ориентир в жизни такие представления годятся, если, конечно, не возводятся в непреложную истину - не догматизируются. Как образ – почему бы и нет? Как, такое, рабочее мировоззрение – потянет.

И до разделения Церкви на Восточную и Западную, такие торгово-юридические представления у Западных христиан были популярны. И страшного в этом ничего не было, потому, что Запад был един с Востоком – это было одно поле, одно пространство. И Восток не давал Западу удариться в крайность, потому что восточное представление о спасении – было совсем иным. Ну, под словом «спасение», я надеюсь, Вы понимаете – здесь имеется ввиду – избавление от посмертных мук ада и вхождение в блаженство Царства Божия. На Востоке изначально был совершенно иной подход к вопросу о Жизни Вечной, об этом - чуть позже.

Почему именно на Западе было тяготение к экстраполяции земных торгово-правовых отношений на взаимоотношения человека с Богом?

Мы уже говорили с вами о том, что Древний Рим всегда считался выразителем правового начала в жизни. До сих пор будущие юристы изучают Римское право. Рим – это «Мекка» гражданских прав. Именно в Риме была, как нигде, разработана правовая основа личной, семейной, общественной и государственной жизни.

Ну, очевидно, вы знаете, как вообще возникает понятие права. По большому счету – все права – это договоренность между собою людей.

Например, когда человек ну­ждается в поддержке, он договаривается с другими о взаимной помощи. Согласившиеся принимают на себя взаимные обязательства. Ни доброты, ни любви в этом союзе, как вы понимаете — нет. Здесь играет роль выгода.

Или человек нанимается на работу, он договаривается с работодателем, что согласен делать то-то и то-то за определенную плату. И произведя какую-либо продукцию, совершив какой-либо труд, он вправе требовать от другой стороны соответствующее вознаграждение.

Так вот эта правовая психология, если так можно сказать, была как-то особенно свойственна западным христианам, причем, изначально. Царство Небесное надо заработать, даром тебя туда никто не пустит. Кстати, так думают не только католики. И православные есть, у которых такая же самая картинка. И представление это, так сказать, в рабочем порядке, нормальное. Если этот принцип не догматизировать, относиться к нему как к приблизительной зарисовке, то ничего страшного в этом нет. Действительно, что плохого, если человек в жизни своей земной сознательно накапливает добрые дела.

Но когда произошел разрыв, когда Западная часть Церкви оторвалась от Восточной, сдерживающий фактор Востока исчез. И что произошло? Одна из, так сказать, притч, изображающая Царство Божие, перестала быть притчей и возведена в статус истины в последней инстанции. 

Католики на полном серьезе стали рассуждать, что, дескать, вот сколько человек понес трудов и ли­шений ради Бога, в той же степени он может рассчитывать и на вознаграждение от всесильного Бога.

А раз так ставится вопрос, значит все, что совер­шает человек, он делает, по сути, не из любви к Богу, не из любви к правде и добру, а из желания получить должное вознагра­ждение.

Простой «булыжник», стал краеугольным камнем нового здания католической сотериологии. (Сотериология – это учение о спасении). Фундамент заложен, а дальше – что? – давай возводить стены. Раз Царство Божие можно купить добрыми делами, значит, добрые дела являются небесно-конвертируемой валютой. За доллары в рай не пустят, а за добрые дела – пожалуйста. Но тогда возникает вопрос: а сколько стоит Царство Небесное? Сколько монет необходимо уплатить Всевышнему за Небесную обитель? И католики всерьез принялись за бухгалтерию. В средние века этому особо много времени уделялось, хотя, насколько я знаю, окончательной точной цены установлено так и не было – не договорились. Одни считали, что вот столько сотен крупных добрых дел и столько-то тысяч мелких. Другие считали, что это много – для наследия Жизни Вечной достаточно гораздо меньше хороших поступков, третьи – наоборот, считали, что нужно о-очень большое количество добра и т.д. Но, как бы ни спорили католики между собою, все они согласились с тем, что бывает лишка. Вот у настоящих святых, наверняка, много сверхдолжных добрых дел.

Ну а поскольку святые являются членами Церкви, значит Церковь в лице Римского папы может распоряжаться этими сверхзаслугами святых. Значит, грубо говоря, по распоряжению Римского папы заслуга одного человека, может быть зачтена на пользу другому. И пошло, и поехало… Молитвенная связь верующих и взаимопомощь членов Церкви превратились у католиков в совершенно механический зачет поступков одного человека (святого) другому (грешнику).

Епитимии при исповеди утеряли свой нравственный смысл и приобрели несвойственное и нелепое значение уплаты за грехи. Что это значит, наверное, надо пояснить. Те из Вас, кто бывал на исповеди, может, знает, что иногда за тот или иной грех возлагается на человека та или иная епитимия – такое, вот, наказание. Это может быть что угодно. Какой-то особый пост, прочесть столь-то то кафизм, акафистов или канонов, совершить столько-то земных поклонов. На самом деле – это очень древняя церковная практика и на Западе, и на Востоке. Но в понимании православных, епитимия – это не кара за грехи, а такое вот наказание, в смысле наказа, научения. Епитимия на Востоке – это тот или иной комплекс духовных упражнений для исправления человека. Вот если – жадный, то батюшка может дать епитимию – каждый день этот жадина должен будет выискивать бедных и подавать им милостыню. Если человек ленивый, то духовник может поручить лентяю тяжелую работу, опять-таки не для того, чтобы сделать ему жизнь невыносимой, а чтобы помочь ему преодолеть свой порок и т.д. А вот для католика епитимия – это кара. Т.е., если ты согрешил, то ты должен искупить свой грех страданиями. Это такое общее правило – любой грех искупается только муками. Поэтому, если ты хочешь избежать мучений за гробом, то, будь добр, давай рассчитываться сейчас.

Ну а коль нагрешил и не рассчитался, тогда к Вашим услугам – чистилище. Чистилище – это ад, только, такой, временный. Ты там не пожизненно, не на всю вечность, а находишься какое-то ограниченное время – страданиями искупаешь свои грехи.

Чистилище католики придумали для людей более-менее порядочных, но которых в рай не определишь – не тянут на Царство Небесное. Добрых дел маловато, а плохих - многовато. С другой стороны, и в аду с отъявленными негодяями им тоже, вроде, как делать нечего. Куда их девать? В чистилище. Там пусть хорошенько помучаются, страданиями смоют, счистят со своей души содеянные ими грехи, а там, глядишь, потом и в рай можно переместить беднягу.  

Чувствуете, такой католический шарм справедливости, логики? В принципе, с юридической стороны – все верно. А как по-другому? Согрешил – получи. Должно же быть возмездие? Если ты был преступником, за свои злодеяния должен получить по полной программе. Заплати за свои грехи! Это такой последовательный юридический подход – справедливый, надо сказать.

Далее, в католической церкви появляются индульгенции – прощение грехов за деньги. Кстати сказать, с юридической стороны, тоже учение безупречное. И вправду, если для того, чтобы войти во врата Царства Небесного необходимо, скажем, 1000 добро-долларов, а святой Франциск Ассизский за свою жизнь заработал 10000 добро-долларов. В рай он, по-любому, проходит. Но ему же не надо десять раз туда проходить. И что ж тогда? Лишние добро-доллары пропадут? Ни в коем случае! Излишние добро-доллары остаются в Церкви и накапливаются в специальном сундуке – так называемой сокровищнице святых.

Так вот если этими заслугами обладает и распоряжается Церковь, то почему бы какую-то часть этих добро-долларов не обменять на доллары США? Проблемы-то в чем? И выдать соответствующую бумагу, что, дескать, по благословению святого Престола, Его Святейшества Папы Римского, сему рабу Божию, Джованни Санти – грешнику великому -  выдается грамота сия – индульгенция, свидетельствующая о том, что за все его грехи и нравственную бездеятельность сполна уплачено Всевышнему из сокровищницы святых Вселенской Католической Церковью. 

Беда в том, что во всех этих пунктах вероучения католической Церкви нет речи о нравственном изменении человека. Злым ты был и остался подонком, но за тебя заплачено – спи спокойно. Царство Небесное тебе обеспечено. Индульгенция на руках.

Все эти заблуждения выросли на почве правового под­хода к учению о спасении.

Главная опасность правовой точки зрения для духов­ной жизни человека заключалась в том, что при желании человек мог ограничиться только внешним деланием; внутренняя нравственная работа как бы забывалась. На Востоке - там была другая крайность. Там, зачастую, за нравственно-аскетическими упражнениями забывали о самых простых делах милосердия. Но добрые дела – они и в Африке – добрые. Дитю было понятно, что добрые дела – это хорошо, и их творить надобно.

А вот с этими добро-долларами - намного хуже. Рядовые католики в погоне за этой небесной валютой невольно впадали в тяжкое заблуждение: тот или иной католик, бухгалтерски подходя к добрым делам, внутри часто оказывался очень плохим христианином, но был уверен, что он спасается, и в этом самообмане погибал.

На Востоке – там процветало отшельничество, пост, молитва. Там спасение представляли не как награду за добрые дела, а как результат приближения человека к Небу уже при жизни. Не без крайностей и здесь было. Однако, как мы подчеркивали с вами, если бы Восток и Запад не порвали бы друг с другом, то, наверняка, таких жутких последствий не было бы.

30.8.20 – оскудение благодати, как следствие разделения церкви

В прошлых наших воскресных беседах мы отмечали с Вами тот колоссальный ущерб, который наносится Церкви расколами и разделением христиан на разные конфессии и деноминации.

Во-первых, этим мы нарушаем Христову Заповедь о Единстве - да все едины будут… - и тем теряем Благодать Божию. Глубоко правы представители Московского патриархата, когда говорят о потере Благодати, которая сопутствовала расколу православия в Украине. Ошибка только в том, что они думают, скорее, хотят так думать, что при церковном разделении теряет Благодать только одна часть. Это вовсе не так. Потому что, когда люди  ссорятся, как правило, не бывает сторон абсолютно правых и абсолютно виновных. В той или иной степени виновны все. И уж, во всяком случае, Московский патриархат не менее виновен в церковном разделении, чем Киевский. Но, как бы то ни было, виновны все - в той или иной степени. Все согрешили перед Богом, нарушив Заповедь о христианском единстве. А поскольку нарушение любой Заповеди, отдаляет нас от Бога, значит, и ограничивает действие Благодати Божией. При церковном расколе не бывает выигравших. Все только проигрывают.

Так было и при расколе в 1054 году, когда единая Христова Церковь раскололась на две части – Западную католическую и Восточную православную. Причина, Вы помните, простая – амбиции иерархов. Папа Лев 1Х управлял Западной Церковью, а патриарх Константинопольский Михаил Керулларий был первым лицом в Восточной Церкви. Спросить – чего им не хватало – так, по существу, и ответить трудно. И тот, и другой считали себя самым главным. А тут еще обстоятельства по мелочам, под плохое настроение. Рассорились, прямо как Иван Иванович с Иваном Васильевичем. Причин серьезных на самом деле и не было. Один из русских митрополитов в своем дружеском письме римскому папе очень кротко и глубоко выразил свое отношение к происшедшему. «Кий бес вас попутал?» - недоумевает наш митрополит. Лучше не скажешь. И какой бес их попутал из единой Христовой Церкви сделать католиков и православных? И в самом деле – чего им не хватало? Хлеб с маслом был. Икра черная, икра красная, блинчики, перепела, расстегайчики, гуси – мастера пахнуть – все это было. Выпить - тоже на любой вкус и под любое настроение, что называется, - вино какой страны предпочитает Его Святейшество в это время суток?

Оказывается – «не хлебом единым…» Подавай им власть. Но ведь и власть была и у одного, и у другого – у каждого по половине тогдашней вселенной. Нет, хотелось власти неограниченной. Властвовать над всем христианским миром.

Зато теперь каково им в своих гробах переворачиваться всякий раз, когда их вспоминают злым, «не тихим» словом.

Конечно, обвинить в разделении Церкви двух человек - несправедливо. Всегда хватало провокаторов, подстрекателей, клеветников, подхалимов, искусителей, просто людей недалеких. И аргументы всегда можно найти своим поступкам. Повод всегда найдется. Более того, не произойди разделение Церкви в 1054 году, это могло случиться и через пятьдесят лет, и через сто, и двести лет. И, тем не менее, случилось то, что случилось - в конкретной исторической обстановке и при участии конкретных исторических действующих лиц.

Грех всегда удаляет человека от Бога. И первый тогдашний серьезный шаг был сделан вот как раз тогда, в 1054-м несчастном году. И что произошло? Первое, скажем так условно, оскудение Благодати Божией. Верующие нарушают Божию Заповедь о единстве, и этим самым удаляются от Бога, от Солнца Любви и Правды. А чем дальше от солнца – тем холоднее. Все это естественно. Люди стали еще хуже слышать голос Божий. Оно и до этого далеко не все благополучно было, и до этого множество разных грехов и лжи было в церковной ограде. Ну, а разделение – это уже как взрыв атомной бомбы в столице страны.

А раз люди стали хуже слышать Бога, то многое из нового, что продолжало создаваться в Церкви, было слишком человеческим. Православные оказались в этом отношении намного хитрее католиков. Православные, не знаю, каким местом, почувствовали ослабление своего слуха ко гласу Божию и решили избегать лишних движений. Главной задачей для православных стало - не создание, а сохранение в неповрежденном виде всех ценностей, всей культуры, всего Откровения Божия, которое обнаруживалось тогда еще в Единой неразделенной Церкви эпохи семи Вселенских соборов. Как мы уже говорили с Вами, Православная Церковь смиренно отказалась от созыва соборов, претендующих на вселенскость. Т.е. после разделения – табу на любые новшества в вопросах вероучения.

Вы знаете, это мудрая установка Православной Церкви. Раз мы потеряли Благодать единства, - лучше не рисковать. Тем более, что, как мы уже говорили с Вами, за первое тысячелетие существования единой неразделенной Церкви все истины веры, необходимые для спасения человека, уже были выработаны и провозглашены. Полностью сформирован и закрыт канон Священного Писания. Семью Вселенскими соборами выражены необходимые основы христианского вероучения. Поэтому позиция православия заключалась в том, чтобы сберечь то, что есть, не потерять и не поломать. Не навредить, одним словом.

Католики, как мы говорили с Вами, стали вести себя по-другому. Они продолжали собирать соборы, называя их Вселенскими; на своих соборах напринимали множество глупостей, а сейчас сами не знают, что со всем этим багажом делать. В основном, стараются меньше говорить об этом. Если Вы спросите американского, или немецкого, или французского католика: принимает ли он всерьез, например, догмат католической Церкви о непогрешимости папы Римского – вам ответят: «Что Вы? – это уже все история». Или второй, более благочестивый вариант ответа: что де, догмат правильный, но разуметь сие надобно духовно. Но если догмат о непогрешимости папы духовно еще можно понимать, то догмат о непорочном зачатии Девы Марии – там уже никуда не денешься – спрятать его некуда. Росчерком пера, в свое время, опорочен сам принцип естественного человеческого зачатия, а теперь – оно и понятно всем, что конфуз вышел, а никуда не деться: догматы Церкви не отменяются.

В православии, тут есть очень много недоговоренности, что тоже не есть хорошо. Вот и на то, и на се – просто нет официальной точки зрения Церкви. Конечно, это дает неограниченную свободу и мудрым, и не очень умным духовникам. Последние на исповеди вообще чувствуют себя, как рыба в воде. Приходит к нему чадо духовное: а он и начинает «лапшу» на уши вешать: вот это нельзя, то нельзя: с женой в пост спать нельзя и т.д. Почему бы и не проехаться по ушам кающегося? – он же смирный на исповеди – не спросит у него: батюшка, а в каких сурах Корана или стихах вед Вы такую галиматью вычитали, что в пост нельзя…

Лично я – человек желчный, и в аналогичных ситуациях не стеснялся уточнять: а на каком соборе так решили, что в пост с женой спать нельзя? В каком каноническом правиле это отражается? Если кому-нибудь придется – не пропускайте удовольствия. Главное в этот момент - наблюдать за выражением лица. Такое вот елейное самодовольство духовника сменяется выражением глаз рыбы, вытянутой из воды, или обезьяны, теряющей почву под своими руками.

А представьте себе, собрался бы сегодня наш епископат – умников с вавками в головах хватает. Открыли собор, назвали бы его Вселенским - и давай строчить постановления: «рок музыку – запретить», «противозачаточные средства – запретить». Предписать: с какой ноги вставать с кровати, на какую первую ногу носок натягивать. Как целоваться, пятое, седьмое, десятое - как это, собственно, и произошло у католиков. Между прочим, может быть, Вы не знаете, что католичке нельзя разводиться со своим мужем ни при каких обстоятельствах – даже если он убивать ее будет.

И вот многие подобные искривления возникли именно после разделения Церкви. Вряд ли это случилось, если бы Церковь сохранила единство, во-первых, как мы уже подчеркнули, по Благодати.

А во-вторых, Восток и Запад – можно сравнить с двумя уравновешенными чашами весов. Запад более приземленный, практичный. Восток более одухотворенный, созерцательный. Для Церкви нужно и то, и другое, но все в меру. Нужен баланс, равновесие.

И до разделения – оно как-то удерживалось. Это хорошо видно на примере монашества. Восток – это молитва и созерцание. Запад – это дела милосердия. На Востоке монахи непрестанно молятся в пещерах, затворе, кельях монастырских храмах. На Западе монахи ухаживают за больными, престарелыми, занимаются воспитанием и образованием детей. Тысячи и тысячи иезуитских школ, средних и высших учебных заведений контролируются монахами ордена Иисуса. И разве это плохо? Нам бы их опыт и кадры.

Но даже достоинства при нарушенном равновесии могут утратить свою ценность. Добрые дела – накормить голодного, напоить жаждущего, одеть мерзнущего – что может быть важнее этого?

Однако эти добрые дела в большей или меньшей степени будут девальвированы при неверной мотивации. Есть один нюанс в уже традиционном вероучении католической Церкви. Спасение, как провозглашал многие столетия святой престол, нужно заработать. Как? Добрыми делами. Сказать, что это учение плохое, конечно, нельзя. Я думаю, что очень даже неплохо было бы нам с вами жить в Украине, если бы все граждане нашей страны, начиная с президента и премьер-министра, истово зарабатывали бы Царство Небесное. 

Но с другой стороны, как говорят в Одессе, есть две большие разницы, когда тебе человек помогает из уважения или из любви, или – он тебя на самом деле терпеть не может, но творит тебе добро, в надежде получить награду на Небесах.

Но это куда бы еще ни шло. В конце концов – важен результат.

Помните, как один литературный персонаж  обещает Дон Кихоту возвратить бедному товарищу все ему причитающееся. Говорит: верну все с удовольствием. На что Дон Кихот замечает: можно и без удовольствия. Если бы мои должники сейчас возвратили мне положенное без удовольствия, я был бы не на много менее счастлив, чем, если бы они это делали с удовольствием.

Главная порочность этого католического пункта в том, что Бог наш в сознании католика превращается из любящего папы в торговца или судью. Ага, Вот Вася Сидоров преставился. Куда же его девать? Так. Проходной балл в рай следующий. В среднем, в год надо было совершить 50 крупных добрых дел и 860 мелких. Так, значит, Сидоров прожил 75 лет. Выходит, с него причитается 3750 крупных добрых дел и 281250 мелких. Минус 7 первых лет жизни. Ага, получается. Даже более того. Лишние даже 60 крупных дел вырисовываются. А мелких вообще больше полутора тысяч. Все, давай Петр, отворяй врата рая!

А вот с Федором хуже – 12 крупных дел не хватает и сотни мелких. Что ж с ним делать? Отправим в чистилище – такой вот временный полуад – пущай помучается там лет сто, а потом и в рай на всю вечность можно будет его определить.  Решили. А вот Витя совсем плох. Добрых его дел и половины не набрать. А злых - уйма. Ну, что ж - se la vi. Такова жизнь. На вилы его - и в котел с кипящей смолой. 

Откуда такие взгляды у католиков? Надо сказать, что в Западной Церкви подобные тенденции были с самого начала. Древний Рим всегда считался выразителем правового начала в жизни. Право - как основа личной, семейной, общественной и государственной жизни римлян. Юридическая психология. За добро надо платить, зло должно быть наказано. В принципе, правильно. И до тех пор, пока Запад сдерживался Востоком, все было в пределах нормы. А когда Запад остался вне связки с Востоком, тут его и понесло. И чистилище придумали, и сокровищницу святых, и многое чего еще.

Но, нестыковочка получается. Если Бог – любящий нас Отец, то зачем Витю в ад бросать. За то, что у него добрых дел меньше, чем надо. Но почему бы не простить сердешного Виктора? Ну, не хватает у него добрых дел, да и матерщинник был неимоверный. Но неужели Богу этого Витю не жалко?

Вот в православии принципиально иной подход к вопросу о спасении. Учение гениальное и абсолютно безупречное. Точность, филигранность и блеск. Но об этом, если даст Бог, мы поговорим с Вами чуть позже.

23.8.20 – единственный путь е единству христиан

Рассуждая о путях церковного единства,  в прошлый раз мы остановились с Вами на том, что, если бы, вдруг, появилось желание у всех христиан мира объединиться в одну Церковь, что, вряд ли на самом деле когда-то случится, хотя фантазировать нам никто не запрещает, то с чего надо было бы начинать?  Первый и главный шаг, пожалуй, это возвращение всех конфессий и деноминаций к вере и ценностям древней неразделенной Церкви. Это единственный теоретически возможный вариант. Другого пути просто нет.

Ну а как по-другому? Если баптисты считают, что только у них правильная вера, пятидесятники убеждены в своей правоте, католики - и подавно. Православные – вне конкурса. Всякие переговоры, конференции, та же деятельность Всемирного Совета Церквей, экуменическое движение – это уже все пройденный этап. Богословы, может, и могут до чего-то договориться, особенно при хорошей закуси, там, в уютном Рейкьявике.  Но, когда они разъедутся по своим церквям и напишут отчеты по проведенному межцерковному мероприятию, то их местные епископы или пастора пожурят немного, заставят покаяться, и на этом все благие намерения обычно заканчиваются.

Все эти экуменические встречи, переговоры, они, ведь, предполагают - что? Компромисс, уступки. Но, если компромисс в политике – это нормально, то уступки в вопросах веры – это вещь плохая. Ну вот, представьте себе, если бы мы вели диалог с баптистами, и они нам заявили, что, де, мы согласны войти в православие, но с условием, если православные откажутся от Таинства Евхаристии. А лютеране, вдруг, потребуют от пятидесятников отказаться от молитвы на языках. Католики захотят, чтобы  адвентисты седьмого дня перестали праздновать субботу. Я думаю, что любая подобная постановка вопроса тупиковая - не только практически, но и теоретически.

Другое дело, когда вопрос ставится не об уступках, а о реставрации веры наших отцов. Если бы христиане всех конфессий и деноминаций озадачились бы изучением вероучения еще той монолитной, нераздробленной Церкви и сверкой веры своей с той, святоотеческой – вот это было бы методологически правильным.

И на первый взгляд, казалось, ничего проще нет, как обратиться к прошлому, посмотреть, что собою представляла Церковь в те времена, когда была еще единой, и вот веру той, единой Церкви, взять за непререкаемую основу всем христианам. И никаких проблем.

Но самая большая проблема – это человеческий фактор. Гордыня. Это что же, копаться в прошлом, чтобы обнаружить свои собственные ошибки? Зачем? Не проще ли внушить себе и своей церковной общине, что, мол, братья и сестры, мы с вами - истинные христиане, и нам в себе исправлять нечего. Это пусть другие под нас подстраиваются. Так и психологически проще, и практически. Сейчас он пастор большой пятидесятнической церкви, и если ничего не менять, то будет им и завтра, и послезавтра. А если с кем-то объединяться, то – кто его знает? А кем меня назначит новое начальство? И что со мной будет? Это как сейчас в Украинской Автокефальной церкви. Наш Патриарх Филарет приглашает и духовенство, и верующих этой церкви влиться в нашу патриархию. А они, вроде, как и не против, тем более, что их то и осталось всего ничего, но никаких реальных шагов в этом направлении не делается. Мотивация простейшая. Вот, каждый представьте себе, что Вы – епископ Львовский УАПЦ. Живете в прекрасном доме этого красивого города на полном обеспечении. У вас несколько десятков приходов – немного – но Вам хватает и на хлеб насущный, и на текущие расходы, и отдохнуть за границей. А тут, говорят, переходи в Киевский патриархат. Он бы и не против, но во Львове уже есть епископ Киевского патриархата. А где гарантия, что патриарх Филарет после того, как я войду к нему в подчинение, не зашлет меня в какую-то Нюхаловско-Кацапетовскую епархию, там, где Макар телят не пас. Гарантии, и вправду, никакой нет. Значит, что? Вот как есть, так пусть и будет. Чтоб худшего не было.

На самом деле, как мы подчеркивали с Вами – проблемы Церковных разделений обусловлены вопросами быта и простым человеческим эгоизмом.

Но причины, конечно, не только в этом. Ну, вот лютеране, о которых мы похвально упоминали с Вами в прошлый раз, в связи с Таинством Святой Евхаристии. Мы отмечали с Вами, что лютеране в этом отношении гораздо ближе к Православным, чем баптисты, пятидесятники, адвентисты и прочие. Потому, что у лютеран, как и у католиков, совершается месса – литургия по-нашему, за которой верующие причащаются Тела и Крови Христовых. Как мы уже говорили, лютеране верят, что Невидимые Тело и Кровь Христовы присутствуют в Евхаристической Чаше. Это обстоятельство, безусловно, сближает лютеран с православием. Но дело то ведь не только в Святом Причащении.

У лютеран есть такое учение о Божественном Предопределении.  Согласно этому учению, Всевышний заранее, еще до рождения человека, каждого предопределяет, либо - к спасению, либо - к вечной погибели. По Своему произволу. Вот если этому человеку суждено попасть в ад, то никуда он от этого не денется. Пусть хоть из штанов выпрыгивает. Его добрые дела – это не имеет никакого значения. Раз тебе положено в ад, значит – в ад.

Правда, в лютеранском катехизисе говорится чуть деликатнее. Что, де, если человек ведет благочестивый образ жизни, значит – это является признаком его богоизбранности. И то, что он ведет праведную жизнь – это никакие его не заслуги. Просто Бог так ему определил, и Сам действует в нем. А он просто - как марионетка.

Это звучит немного мягче, но по сути, разницы никакой нету. Выходит, Бог несправедлив и жесток. Это ведь и по человеческому пониманию нехорошо. Одного - ко спасению, а другого - к погибели. Что ж это за Такой Бог? Какой же тогда Он нам Папа? Так поступать на Его месте нехорошо, даже по человеческим понятиям.

Такая позиция – она и с Библией не очень согласуется. Помните послание апостола Павла к Тимофею, где написано, что «Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины».

Я как-то встречался с нашим лютеранским пастором и спрашивал его: лично он сам  как может принимать в свое сердце это мрачное учение о Предопределении? Он говорит: я и сам понимаю, что здесь что-то не так. Но это официальная точка зрения моей церкви, и что я могу сделать? Я думаю, что это мнение не только одного лютеранского пастора, потому что об этом учении лютеране не любят распространяться. Большинство из них как-то стыдится так, вот, публично заявлять о нем. И этот стыд – это уже хорошо. Может быть, поэтому лютеранская Церковь еще жива. Она немногочисленна, но на ногах, так сказать, еще держится. А вот с кальвинизмом все намного хуже. Кальвинисты - последователи Жана Кальвина. Учение о Божием предопределении в их проповедях занимало больше места. Они были более откровенны, и в своих проповедях подчеркивали этот пункт своей веры. И результат, вы знаете, поразительный. Страны, которые были охвачены кальвинизмом – там, Голландия, Швейцария - сегодня в церковном плане представляют собою выжженную напалмом землю. Не то, чтобы там атеизм процветал. Если опросить голландцев: верят ли они в Бога, то абсолютное большинство ответят: да, верим. Но любой разговор о церкви не получится. «Церковь» в Голландии, Швейцарии и других кальвинистских странах – это слово ругательное. Отношение к Церкви там какое-то просто брезгливое.

По мне так и понятно. Если бы мне в детстве кто-то стал рассказывать о том, что Бог по Своему предопределению одного спасает, а другого отправляет в ад, я бы с таким Богом никаких отношений иметь не захотел бы. Во всяком случае, принадлежать церкви, которая учит такой вере, я точно бы не стал.

Другое дело, не понятно, как вообще возникло это учение о Божием Предопределении, и почему им заразилось так много народу? А, может, и понятно. Представим себе католиков 16-17 веков. Что в голове у католика, чем он был озабочен? Ему надо заслужить Царство Небесное. Каким образом? Сделать достаточное количество добрых дел в своей жизни и как можно меньше злых. Это такой вот католический подход к вопросу спасения. По крайней мере, до 2-го Ватиканского собора католики вот так буквально зарабатывали Вечную жизнь в Царстве Божием – подсчитывали свои добрые дела. Эта позиция тоже далека от православия, но она все же имеет свой смысл, логику. Хочешь спастись – твори добро. Ну, почему бы и нет? И вот католик трудится – в поте лица зарабатывает Царство Небесное. А тут змей в образе Кальвина вопрошает бедного католика: - А правда ли, что вас учат тому, что жизнь вечную можно получить делами добра? - Да, отвечает, католик. На что, Кальвин возражает: - Нет, не правильно вас учат. Царство Божие дается даром избранным Своим. Почитай, что у апостола Павла написано: «…ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона». А в другом послании сказано, что «Бог производит в вас и хотение, и действие по Своему благоволению». Так что – будь спокоен. Ты же веруешь? Значит, спасен. А то, что ты веруешь – это не твоя заслуга, это Божий дар. Это Бог в тебе так действует. Сказано ведь, что «Бог производит в вас и хотение, и действие по Своему благоволению». Значит, в тебе действует Сам Бог. А, следовательно, ты - избранный Божий. А раз избранный, то ты предопределен в Царство Божие. Так что, не напрягайся - за свою посмертную судьбу будь спокоен.

Такие слова слышать приятно, они импонируют любому верующему и церковному человеку. Если тебе говорят, что ты Божий избранник, почему бы тебе не согласиться с этим. Вот так и случилось, что часть католиков соблазнились, приняли это учение о Богоизбранности.

И понятно, что подобные лжеучения являются факторами, не допускающими единения церквей. Ну, вот как мы можем быть едиными с христианами, исповедующими Божие предопределение, даже при всем желании, даже при искренней любви к ним? Хотя, к сожалению, ни того, ни другого у нас с Вами нет.

И что делать самим кальвинистам и лютеранам для преодоления подобных заблуждений? Всерьез приступить к изучению древности. Озадачиться вопросом – а какова была изначальная позиция Церкви в тех или иных вопросах? Чему учил Иисус, что проповедовали апостолы, что утверждала в веках единая, неразделенная Церковь Христова?

16.8.20 – правильно понимать  священное писание

Между христианами разных конфессий зачастую возникают споры – а как понимать тот или иной фрагмент Священного Писания. Как Вы, наверное, и на своем опыте знаете, что есть «трудные» места в Библии, есть двусмысленные, которые нуждаются в комментариях, исторических справках – экзегетике, герменевтике и прочем. А комментировать и толковать тоже можно по-разному. Даже лица с высшим духовным образованием, бывает, расходятся во мнениях и подходах в понимании того или иного места в Писании. Одни понимают так, а другие эдак. И это проблема на самом деле с серьезными последствиями. Ведь по этой причине всегда возникало много ересей и церковных расколов. Конечно, мы не будем с Вами забывать о главной причине дробления Церкви, о которой уже много говорили с Вами. Главная причина – это оскудение любви, гордыня иерархов, амбиции – греховность, одним словом. Но разность в толковании Библии тоже. В прошлый раз мы касались этой проблемы на примере слов Иисуса Христа на Тайной вечери: «Примите, вкушайте – этот хлеб – Тело Мое. Пейте из этой чаши, это вино – Моя Кровь». Православные и католики воспринимают эти Христовы слова близко к прямому смыслу. Т.е., для всех традиционных церквей – это благословение Иисусом хлеба и вина является установлением Таинства Евхаристии, Святого Причащения, на котором за Божественной литургией под видом Евхаристических Хлеба и Вина, мы принимаем в себя невидимые Тело и Кровь Воскресшего Христа.

Баптисты, пятидесятники и прочие протестантские деноминации толкуют эти Евангельские слова по-другому. Тело и Кровь Христовы по их пониманию – это метафора, на самом деле означающая слово Божие. Ну и возникает естественный нормальный вопрос – а кто прав?

Отвечают по-разному. Многие наши верующие скажут, что православная вера – правильная. И раз она так учит, значит, так оно и есть. Довод, конечно, симпатичный, но не для всех убедительный. Для того же адвентиста или харизмата – это утверждение, скорее сработает на негатив. Просто из-за неприязни к православной Церкви наших братьев и сестер протестантов, особенно живущих на постсоветском пространстве. Православные за последние годы столько сала за шкуру залили и баптистам, и пятидесятникам, и харизматам, что мне кажется, они не просто спасутся, а получат на небе мученические венцы.

О нашей любви к тем братьям и сестрам и речи не идет. Построят, например, баптисты молитвенный дом в какой-то деревне – тут как тут объявится православный священник с проклятиями – сектанты поганые. Это вместо того, чтобы придти, познакомиться, поприветствовать новых соседей. А то еще словосочетание такое усвоило наше духовенство - тоталитарная секта - и давай всех подряд клеймить: вон - тоталитарный сектант. А, может быть, ты сам сектант? В рясе с иерейским крестом. Потому, что сектантство – это, как мы говорили с Вами, закрытость и зашоренность. Это неспособность к творческому диалогу. А сейчас много таких православных священников, абсолютно не способных вести  какой бы то ни было диалог. Это если говорить мягко. А вообще, есть экземпляры уникальной тупости. Лет восемь назад баптисты подарили 200 книг Нового Завета Тарасовской сельской школе. Это Цюрупинский район. Евангелия самые настоящие, в нашем православном синодальном переводе. Об этом прознал местный православный священник Московского патриархата, пошел в школу и уговорил директора вынести все эти Евангелия на школьный двор и сжечь их на костре. Представляете картину, дети с хохотом и улюлюканьем жгут Слово Божие.

В августе 2007 года в Малых Копанях была аналогичная ситуация. Правда, там до костров дело не дошло.

И если после подобных проделок православного дурачья сказать баптистам, что понимать ту или иную главу Библии нужно так, а не по-другому, только потому, что православный батюшка так сказал, то это, скорее всего, будет контраргументом.

Но где же тогда правильные ответы искать?

Помните, в прошлый раз, мы Библию сравнивали с конспектом. Кто может лучше всех объяснить, что написано в конспекте? Естественно тот, который его написал.

К сожалению, мы сейчас с Вами не можем вызвать дух того же апостола и евангелиста Иоанна Богослова, который начертал эти строки и вопросить его: как это все понимать?

Но тогда давайте спросим тех людей, которые были близки апостолу Иоанну. Их тоже нет, но есть их свидетельства письменные.

Другими словами, правильным будет поставить вопрос: а как верили и понимали те или иные истины вероучения христиане апостольского времени. Вот Церковь 1-го века – как относилась к этим же словам Иисуса: «Сие есть Тело Мое... и …сие есть Кровь Моя Нового Завета…»

К счастью, такое есть, сохранились памятники христианской письменности 1-го века, причем, подлинность которых давно уже доказана. Это писания мужей апостольских - «Пастырь Ермы», «Дидахи» и прочее. Кто эти мужи апостольские? Это помощники апостолов в их служении. Со временем некоторые из них посвящались во пресвитеры и даже во епископы. Некоторые из них записывали свои наставления, вели переписку. Несмотря на древность этих писаний – некоторые из них раньше Евангелий были написаны - Церковь не сочла нужным включать эти книги в канон Нового Завета. Но эти памятники раннехристианской литературы, подлинность которых не вызывает никакого сомнения, вполне отражают взгляды, настроения и убеждения первого, как ни на есть, поколения христиан.

Так вот чтобы решить вопрос о том, как правильно понимать слова Иисуса: «Сие есть Тело Мое... и …сие есть Кровь Моя Нового Завета…», самый верный ход будет попытаться узнать – а как самые первые христиане это понимали? Как верили и как относились к Трапезе Господней люди того поколения, которые являлись слушателями проповеди Христовой и воспитанниками самих апостолов?

И если мы с Вами перечитаем дошедшую до нас раннехристианскую литературу, то убедимся, что таки, да - преломление хлеба, которое поначалу совершалось по домам – уже в первом веке, в самом начале, воспринималось Церковью не как обряд воспоминания, а как Таинство Тела и Крови Христовых.

А есть уникальные письмена Иринея, епископа Лионского. Это бесценный памятник святоотеческой литературы 2-го века. Бесценный - по двум показателям. Во-первых, Ириней Лионский был учеником Поликарпа Смирнского. А Поликарп Смирнский – это правая рука апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Представляете, какая близкая связь. Причем, речь здесь идет не о плотском родстве. Родные отец и сын могут друг с другом не иметь ничего общего. А здесь совсем другое. Поликарп Смирнский – соратник и ученик Иоанна Богослова – это уже духовная близость. Апостол Иоанн Богослов себе в ученики и помощники кого попало не взял бы. А Ириней Лионский – это беззаветно преданный ученик Поликарпа Смирнского. И вот, литературное наследие Иринея Лионского дошло до нас с вами. Причем, подлинность его сомнению не подвергается. И вот здесь второй подарок. Ириней Лионский умел писать и писал много. Фактически у него мы находим изложение христианского вероучения уже в систематическом виде. И отношение к Таинству Евхаристии у Иринея Лионского вполне соответствует той вере, которую хранят Церкви традиционные – православные и католики, начало которых уходит в годы апостольские. 

Таким образом, изучение древности может многое прояснить. Но это возможно только свободным людям, у которых нет табу на исследовательскую работу. Если жить лозунгом Лютера: только Писание, только Библия и ничего больше, то, естественно, ничего не выйдет – это тупиковая установка. Она обрекает христиан на вечное взаимонепонимание.

На самом деле – путь к единству христиан только один: назад – в будущее. Если мы понимаем, что деление Церкви – это самая большая беда всех христиан мира, то мы должны сначала возвратиться в прошлое – в те времена, когда Церковь была единой –исправить веру нашу, сверив ее с верой христиан той единой неразделенной Церкви, «все придем в единство веры и познания Сына Божия» и, как говорит апостол Павел, возрастем «в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова». А затем все вместе, сообща, двинемся дальше по пути к Небу, к Отцу нашему Небесному.

9.8.20 – записная книга церкви

Мы уже достаточно говорили с Вами о том, что разделяет христиан, в первую очередь, оскудение любви друг ко другу. Ну и, конечно же, отказ определенной части христиан верить в те или иные основополагающие истины христианского вероучения. В прошлый раз мы отмечали с Вами, что большинство протестантов не верят в буквальность слов Иисуса Христа: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную».

По-человечески протестантов понять легко, потому, что действительно трудно воспринимать всерьез слова Иисуса, благословившего хлеб и сказавшего: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, указывая на чашу с вином - сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов.

Есть пункты, о которых говорить трудно, если знаешь, что тебя либо засмеют, либо сочтут за безумца, а говорить надо. Вот апостол Павел начинает свою блестящую речь в Афинском ареопаге и поначалу идет все складно, его внимательно, с интересом слушают, но только до тех пор, пока он не заговорил о Христовом Воскресении. Апостола тут же прервали и сказали, что послушают его в другой раз. Для афинян проповедь о Воскресении Христа была признаком полного сумасшествия. Какой смысл слушать психа? И Павла освистали.

Я не думаю, что для апостола – это было неожиданностью. Павел был умным, образованным человеком, опытным проповедником. Он не мог не знать, что реакция членов ареопага на разговор о воскресении мертвого будет именно такой. И, наверное, Павел мог бы построить свою речь более иносказательно и более обтекаемо: дескать, несмотря на то, что Иисуса распяли, Он остался живым в наших сердцах, живее всех живых, так сказать, и все было бы нормально. Может быть, даже рукоплескали бы апостолу афинские мудрецы.

Но Павел сознательно избирает провал, потому, что он не может не сказать о Воскресении Христовом. С его точки зрения, это самый важный пункт его проповеди. А если не говорить о Воскресении Христовом, то зачем тогда вообще о чем-то говорить. Чуть позже он так и напишет коринфским христианам: «если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша».

Тем более, Иисус. Он заранее знал, что от Него многие уйдут после слов: «Истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни».

И сейчас, две тысячи лет спустя, услышав подобное, среднестатистический человек сдвинет плечами, качнет головой и пойдет своей дорогой. Тем более в то время, эти слова Христа многих шокировали. Отворачивались от Иисуса очень многие. Евангелист Иоанн пишет, что многие даже из учеников Христовых говорили между собою: какие странные слова! кто может это слушать?

Это знал и хорошо понимал Иисус, но продолжал так говорить: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную». Другие от него отворачивались, а он снова об этом же: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем».

Зачем Он так делал? Ведь не специально Господь распугивал слушателей. Очевидно, что-то очень важное заключено в этих словах. Протестанты говорят: да ничего особенного здесь нет. Под Телом и Кровью просто нужно понимать слово Христовой проповеди. Остроумное такое толкование, надо сказать. 

Но если было бы на самом деле так, то зачем такие жертвы, зачем эти иносказания, которые соблазнили столько народу и продолжают отворачивать от Господа людей до сего дня? Ведь образы и аллегории нужны для того, чтобы сделать понятным то, что трудно выразить в прямом смысле. Образы облегчают восприятие сложных истин, как, например, в притчах Христовых: там, ведь, очень важное и сложное становится простым и доступным.

А здесь, что, все наоборот? Неужели Иисус хотел простое и понятное сделать непонятным. Это просто исключено.

Зачем Христу Свое Благовестие называть Телом и Кровью, если можно сказать гораздо проще, как Иисус на самом деле и поступает? Здесь же рядом, в Евангелии от Иоанна, есть Господне высказывание о значении Своей проповеди: «Слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную». Совсем другое дело - все просто и прозрачно: хочешь обрести вечную жизнь - верь в Бога, верь в то, что Иисус послан Богом - Отцом Небесным и слушай  Иисусовы слова.

Но Слово Божие – это одно, а Тело и Кровь Христовы – это совсем другое. Это не трудно понять, если вдумчиво читать Евангелие, не закрывая глаза на вещи, кажущиеся, на первый взгляд, соблазнительными и непонятными.

Конечно, в Библии есть довольно много трудных для понимания страниц. Но это становится проблемой только тогда, когда христиане рвут связь с корнями. Вот согласитесь, в том же контексте нашего разговора о Таинстве Тела и Крови Христовых – почему так случилось, что многие верующие перестали понимать значение слов Христовых: приимите, вкушайте - этот хлеб есть Тело Мое? Пейте, в этой чаше с вином - Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Вот нет проблемы в тех Церквях, которые корнями уходят в апостольский век. Все мировое православие исповедует, что, вкушая Евхаристические Хлеб и Вино, мы принимаем в Себя Тело и Кровь воскресшего Христа. Если Вы зайдете в любой католический костел, Вы так же сможете услышать во время Причастия все время повторяющиеся слова ксендза: «Тело и Кровь Христовы». Причастник отвечает: «Аминь», т.е., истинно так. Все нехалкидонитские Церкви сохраняют эту веру в Божественность Таинства Причащения. Даже Лютеране, оторвавшиеся от церкви Католической (это в 16-м веке произошло), признают сакраментальность Таинства Таинств. Единственное, как мы говорили в прошлый раз, лютеране оговорку такую придумали: Тело Христово - это не хлеб, который мы вкушаем на Причастии и Кровь Христова – это не вино, которое в Евхаристической чаше. А Тело и Кровь Христовы невидимо, но реально пребывают в Святых Дарах, как они говорят – в Хлебе, над Хлебом, под Хлебом и вокруг Хлеба. А вот уже более поздние деноминационные образования – баптисты, пятидесятники, адвентисты и прочие это Таинство потеряли. Это я говорю не в упрек. Это, между прочим, большая трагедия. Потому, что в древней Церкви Таинство Тела и Крови Христовых было центром всей духовной жизни. Все, что происходило в Церкви, было тесно связано с Евхаристией. Крестили Человека за Божественной литургией, венчание также было соединяемо с Евхаристией. Все остальные Таинства, как, например, рукоположение во пресвитера, также неразрывно связаны с Причастием Тела и Крови Христовых.

За какие-то тяжкие грехи христианин мог быть отлученным от Церкви. И что это означало? Ему запрещали Причащаться Тела и Крови Христовых. Отлучить от Причащения всегда в Церкви означало отлучить от Самой Церкви. Потому, что Церковь – это Тело Христово, по определению апостола Павла. Человек, не вкушающий Тела и Крови Христовых – находится вне Церкви, потому, что главный смысл Церкви, главный смысл собрания верующих в том, чтобы совершать Таинство Евхаристии и причащаться Тела и Крови Христовых. Это не одно из самых главных, это самое главное.

И, как мы уже отметили с Вами, в традиционных Церквях, укорененных в древности, проблем со Святой Евхаристией нет.

А вот в постлютеранских деноминациях – там полный пробел. Почему в постлютеранских? Потому, что Лютер заложил в церкви бомбу замедленного действия, которая рванула позже, сам он на ней не подорвался. Т.е. лютеране Евхаристию совершают и причащаются Тела и Крови Христовых. Это у них сохранилось. А бомба Лютера заключалась в том, что он провозгласил знаменитый тезис. Ну не один – он много тезисов провозглашал. Но, наверное, самый главный его тезис «Solо Scriptorium» - «Tолько Писание». Сейчас поясню, что это значит. В традиционной Церкви – и в восточной Православной, и в западной Католической - вся жизнь выстраивается на основе Предания.

Что такое Предание? Ну, это целая гора всего. Огромный склад, где хранится всякая всячина. Там и письмена святых отцов, и жития святых, там и литургическое, и каноническое наследие. Вообще, предание в широком смысле слова – это громадный пласт духовной культуры, накопленный за многие столетия. Ну и, конечно же, самым ценным предметом в этом огромном багаже, является Библия, Священное Писание Ветхого и Нового Заветов.

И вот Лютер однажды заявил: «а нам, кроме Библии ничего больше не нужно». Только Библия, только Писание - solо Scriptorium. Понять, почему так сказал Лютер, нетрудно. Потому, что в этой громаде всякой всячины, которая входила в свод Церковного Предания, были предания с маленькой буквы этого слова, т.е. вещи второстепенные, исторически обусловленные, без которых легко можно было обойтись. А были и явно лишние предметы, которые нужно было срочно выбрасывать. Те же относительно новые догматы католической Церкви, традиции, несоответствующие духу Христову - индульгенции, например.

В доме каждого из нас со временем появляются вещи, с которыми надо расставаться, выбрасывать. У итальянцев, по-моему, есть хорошая традиция: под новый год выбрасывать из своих домов хлам. Периодически это надо делать и в Церкви. Но, как говорится, заставь дурака Богу молиться… Можно ведь и младенца вместе с водою выплеснуть. Протестуя против замусоренности в тогдашней католической Церкви, Лютер пришел к решению: а давайте-ка мы все выбросим на помойку. Ну, вот разве что Библию оставим и то не всю – кой-какие книги оттуда надо повыдирать. Послание апостола Иакова он вырвал из Библии – там некоторые высказывания апостола Ему не понравились.

И вот с его легкой или, наоборот, тяжелой руки, последующие протестантские движения усвоили этот его главный тезис: solо Scriptorium – только Библия.

Библия – это действительно – самое драгоценное, что есть у христиан. 28 октября вот как раз будем праздновать День Библии и по этому случаю наговорим похвал этому сокровищу.

Но есть огромное «НО». Библия заключает в себе большую часть Божественного Откровения, но не все Откровение. Причем, законной обладательницей Божественного Откровения является Единая Церковь Христова. Что это означает?

Самая большая и трагическая ошибка почти всех протестантов заключается в том, что, завладев Библией, они убеждены, что этим самым все проблемы уже решены. А что, Библия, как они часто повторяют, отвечает на все вопросы жизни, а раз так – не мудрствуя лукаво, возьмем Библию и заложим ее как краеугольный камень новообразованной деноминации.

Т.е. протестанты считают Библию вообще первоосновой, первопричиной Церкви. Есть Библия, будет и Церковь. Дескать, почему я в Церкви? Потому, что в свое время открыл Библию. Или вопрос: как мою церковь организовать, наладить служение? Очень просто – открыть Библию, прочитать, поразмыслить – и вперед.

Но на самом деле – все с точностью наоборот. Не Библия созидает Церковь, а Церковь пишет Библию, точнее, Дух Божий, пребывающий в Церкви. Вспомните, когда появилось самое первое Евангелие. В 62-м или в 64-м году – от Марка. Потом, через десяток лет - от Луки и Матфея, а Иоанново Евангелие уже в самом конце 1-го столетия. Т.е., смотрите, Церковь появляется в начале 30-годов, а самое первое Евангелие - в 60-тых. Тридцать лет Церковь Христова существует без единого Евангелия. Потом уже появляется слишком много Евангелий, и Церковь отбирает пригодные и отбрасывает ненужные. Апокалипсис – последняя книга Нового Завета - повсеместно вошла в канон только к 2-му тысячелетию. Еще в 11 веке в некоторых церквях были споры: а Боговдохновенна ли эта книга, нужна ли она для Церкви и стоит ли ее включать в канон Нового Завета? Те из Вас, кто постоянно ходят в Церковь, может быть, обратили внимание на то, что за православными Богослужениями ни слова не прочитывается из Апокалипсиса. Знаете, почему? Все очень просто. Потому, что когда оформлялись наши богослужения, Апокалипсис, или Откровение Иоанна Богослова, еще не был принят в канон новозаветных книг.

Так вот, значит, Церковь первична, а Писание – вторично, и никак не наоборот. Кстати, так же и в Ветхом Завете. Религия начинается с Авраама, а Писание появляется только после плена Вавилонского. Как видите, не спешили все записывать. Почему? Нужды не было. Пока все помнили, пока все в голове держалось – зачем записывать? Апостолы были живы, другие слушатели проповеди Христовой. Это по нашим с Вами меркам, надо было сразу садиться и писать. Прямо на следующий день после 50-цы. А ничего подобного. Тридцать лет никто ничего не писал. Ну, послания – письма – это было. А так, жили спокойно и никаких тебе Евангелий – ни от Матфея, ни от Марка, ни от Луки, ни от Иоанна.

А вот когда стали умирать апостолы, как правило, мученической смертью, когда все меньше и меньше оставалось свидетелей жизни и проповеди Иисуса Христа, вот тогда пошли в ход папирусы, пергамент и прочее. Чтобы ничего не потерять, ничего не забыть.

Понимаете, Священное Писание – это своего рода записная книжка Церкви. Среди нас, здесь стоящих, ведь не у всех есть записные книжки – они не всем нужны. Когда у меня память была получше, а круг знакомых поменьше, у меня тоже не было никаких записных книжек. Ну а потом, со временем, пришлось завести – вписать адреса, телефоны. Ну, 4 с половиной тысячи контактов в голове не удержишь.

Или еще можно привести такой образ - написание студенческого конспекта. Студент слушает профессора и записывает все им сказанное в предельно сокращенном виде. Там у него свои стенографические пометки, символы и прочее. Любым конспектом по-настоящему воспользоваться может только лишь тот, кто его написал. Да, в чужом конспекте можно что-то вычитать и как-то сориентироваться, но это так, процентов на 10-20. Потому, что каждый студент старается, как можно меньше писать, но чтобы все было понятно. А главное, он пропускает то, что в его понимании само собою разумеется. Но то, что для него ясно, вовсе не означает, что и для тебя будет прозрачным. И хорошо, если хозяин этих записей рядом, и у него в любой момент можно спросить – а что означает этот крючок или треугольник, или что он имел в виду под этим словосочетанием? А если ты украл конспект и пытаешься в нем разобраться, твой КПД будет очень маленьким. И уж совсем глупо будет спорить с хозяином конспекта, что означает та или иная фраза, записанная у него в тетради.

Последнее, кстати, бывает очень часто. Подходят представители новообразованных Церквей и говорят, что, мол, вы, православные традиционалисты, не правильно Библию понимаете. Это действительно, смешно. Я принадлежу древней традиционной Церкви, которая создала Библию и почти 2 тысячи лет пользуется этой Суперкнигой, а тут - от горшка три вершка, без году неделя, подходит брат и, потрясая переплетом, вопрошает: «А знаете ли Вы имя Божие?» Или предупреждение: «Последние дни Земля существует». Спрашиваешь – откуда такие расчеты? – в Библии, говорит, сказано. Одним словом, цирк уехал, а клоуны остались.

Так вот еще такой рабочий вывод на сегодня можно сделать, что с каждым делением Церкви теряется живая связь с корнем, с Преданием, которое пишется с большой буквы этого слова. Библия – это только часть предания – важная, ценная, но часть. И только Библией, только Священным Писанием не обойдешься. О том, почему так, если даст Бог, мы еще с Вами поговорим.

2.8.20 – Не только Библия

Правила логики – они очень просты. В первую очередь потому, что они совпадают с нашим каждодневным опытом мышления. Делать правильные выводы, умозаключения не обязательно могут те, которые в высших учебных заведениях изучали этот предмет. Ну, всем понятен силлогизм, что раз все люди смертны, а дядя Вася – человек, значит, дядя Вася смертен. Такие вещи понятны ребенку. Но есть чуть сложнее: почему я считаю, что все лебеди белы? Потому, что все лебеди, которых я в жизни видел – были белыми. А это уже логическая ошибка. Если в своей жизни я видел только белых лебедей, это вовсе не означает, что все лебеди белы. Австралийские лебеди, на самом деле, черные.

К слову говоря, вовсе не означает, что человек, окончивший университет, будет мыслить логично. Хотя логика как дисциплина все же полезна. До революции ее изучали во всех средних учебных заведениях и в некоторых даже начальных. Полезность логики, в первую очередь заключается в том, что на этом предмете заостряется внимание на логических ошибках, сбоях в нашем мышлении.

Ну, вот если кто-то возьмет мою записную книжку и прочтет там написанные моей рукой имя, адрес и телефон Петрова, то вполне правомерным будет вывод, что я знаком с Петровым, и у меня с этим человеком сложились какие-то отношения. Может быть самые поверхностные – «здрасьте – здрасьте», и все же я знаком с этим человеком, адрес и телефон которого записаны у меня в записной книжке. Это верное умозаключение, вполне логичное. Но эту схему нельзя переворачивать, она действует только в одном направлении. Нельзя, например, заключить, что раз в моей записной книжке не записан адрес и телефон Сидорова, значит, мы с ним не знакомы. Это будет грубейшей логической ошибкой, которую допускают тысячи и миллионы людей.

Такие умозаключения недопустимы. Как раз наоборот, в моей записной книжке нет телефонов и адресов самых близких мне людей. По очень простой причине: я их знаю наизусть. Ну, если я к Сергею Майстренко минимум два раза в месяц прихожу на чай, а было и чаще, зачем мне писать в записную книжку адрес его дома?

И вот, к примеру, я помер - Кондратий хватил, и моей биографией заинтересовались, быть может, кто-то надгробное слово такое пространное решил произнести или статью в газете опубликовать. Ну и листают мою записную книжку. Так, кто же здесь на первой странице, а кто на второй? Ага, Петров, Сидоров, Бессарабов. Понятно, значит, эти люди были дороги новопреставленному. А вот Майстренко – нет в записнике. Значит, покойный с Майстренко знаком не был.

Глупый ход рассуждений, не правда ли? Но подобную ерунду Вы сможете встретить где угодно, причем, сплошь и рядом. В том числе и среди христиан. Во многих деноминациях эта логическая нелепость заложена в самую основу.

Спросите любого протестанта – почему они не молятся за умерших? Они бойко, не задумываясь, ответят одним предложением. Потому, что в Библии не написано, что так нужно делать.   

Ну не друг мне Майстренко – даже его адреса нет в моей записной книжке.

Эту ошибку, сыгравшую роковую роль в истории Церкви, как мы уже говорили с Вами, заложил Лютер в своем главном тезисе – solo scriptorum – только Писание, только Библия, только записная книжка.

Мы подчеркивали с вами, что Библия – самый ценный предмет, находящийся в Церкви. Это самое дорогое сокровище, которым мы с Вами обладаем. Но только Библией обойтись невозможно. Библия – это только часть Священного Предания, одна из форм Предания. И на самом деле большинство даже протестантов из нормальных, так сказать, не обходятся только Библией. Какие-то остатки традиций у них все же сохранились из древности, например, понимание лиц Святой Троицы. В Библии о лицах Святой Троицы сказано так мало и так неудобовразумительно, что исповедовать Святую Троицу на основании только Библии, на грани невозможного. А не исповедовать Святую Троицу – значит, вообще выпасть из христианства, что, собственно, и произошло с так называемыми Свидетелями Иеговы. Иеговисты в определенном смысле оказались более последовательными исполнителями лютеранского тезиса solo scriptorum. В Библии также нет такого уж развернутого учения о двух природах во Христе Иисусе – Божеской и человеческой, а раз так, то для иеговиста Иисус был простым человеком и т.д.

А все дело в том, что листья то шевелятся оттого, что ветер дует, а не наоборот – ветер дует оттого, что шевелятся листья. Церковь родила Библию, а не Библия Церковь. Мы подчеркивали в прошлый раз с Вами тот факт, что Писание Нового Завета появилось намного позже, чем сама Церковь. Самое первое Евангелие от Марка было написано не ранее 62-го года, а от Иоанна - вообще в 90-каком-то. Т.е., Церковь более 30 лет жила полноценной жизнью без книг Нового Завета. Такая же картина и в Ветхом Завете. Священные Книги стали записываться только после плена Вавилонского, а до этого - Ветхозаветная община была, а Писания в нашем понимании этого слова не было.

Святые отцы древности повторяли очень важную мысль, что мол, исчезни существующее Писание, Церковь под водительством Духа Святого напишет новое.

Но какая Церковь может это сделать: заново написать Библию? Та же, которая это уже некогда сделала – Церковь Христова. Церковь в подлинном смысле этого понятия. Не те группы верующих, которые так называются. Сейчас модно именовать себя: Церковь Христа, Церковь христиан, Церковь Христа Спасителя. Но Иисус основывал одну свою Христову Церковь, а не 10000, в лучшем случае, неконтактных между собою конфессий и деноминаций. О Варфоломеевской ночи уж вспоминать и не будем. И если завтра дядя Федя и мистер Смит зарегистрируют еще парочку новых конфессий, а послезавтра начнут создавать Писание, то они может быть что-то и напишут, но писание то священным не будет. Писаниной Фединой, Джимми или Мормона – да, но на глаголы жизни вечной все это не потянет.

Писание Боговдохновенно. Оно писалось по вдохновению Духа Святого, пребывающего в Церкви – Церкви с большой буквы этого слова. Не в той, где двое или трое собраны во имя Христово, а в Церкви, которая некогда основана на камне апостольства и которую не одолеют врата ада. Да, Господь пребывает там, где двое или трое собраны во имя Его. И не только среди двоих или троих, а и вместе с одним единственным человеком, взывающим к Небу. Помните слова Иисуса, сказанные Нафанаилу: «Прежде, нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя».

Два или три человека можно, конечно, назвать церковью – с маленькой буквы этого слова. Церковь как – экклесия, собрание верующих. Вот Мотя, Варя и Параша собрались вместе помолиться – в определенном смысле это уже церковь. Есть такое понятие – домашняя церковь, когда становятся на вечернюю молитву папа, мама, сестра, брат, дедушка, бабушка и тетя – вот уже и домашняя церковь. И Христос пребывает вместе с этими людьми. Но это не та Церковь, которую Христос основывал.   

Церковь Вселенская – это единое мистическое тело Христово, в котором, как клеточки в организме соединено все – и верующие по всей Земле, и ушедшие из этой жизни души почивших христиан, и те христиане, которые еще не родились. Это вот такой невидимый, таинственный живой объект, глава которого Иисус. Как дерево, имеющее свои корни, ствол, ветви, листья. Христос любил сравнивать Церковь Христову с виноградной лозой. «Я есмь лоза, говорил Иисус, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; а кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают».

Сегодня Церковь Христова находится в плачевном состоянии, как дерево после урагана, землетрясения и удара молнии одновременно. Многие ветви оторваны от ствола и далеко унесены ветром. И сам ствол раскололся вдоль. Может быть, Вам приходилось видеть дерево с раздвоенным стволом. Представляете, по каким-то природным катаклизмам ствол рассекся буквально до кореньев, но выжила и одна, и вторая половина ствола – так отдельно и растут.

В таком состоянии Церковь недееспособна не только воссоздать Священное Писание, но и принимать какие бы то ни было серьезные решения догматические.

Вот что интересно,  позиция православия не допускает созыва Восьмого Вселенского собора. Причем, не богословы в академиях, а простой люд. Рядовые православные свято верят, что было семь соборов, а восьмому не бывать. Объяснить, как правило, не могут – почему только семь и почему восьмой нельзя собрать. Скажут – сатанинским будет восьмой. Почему сатанинским? Потому.

На самом деле ответ-то правильный. О каком Вселенском соборе может идти речь, если Церковь разделена на множество осколков. Поместный собор – другое дело. Но поместный собор – это не вселенский – на нем серьезные вопросы вероучения не решаются, во всяком случае, не должны решаться. И это позиция правильная не только потому, что она православная. Она логична.

Западная часть церкви – католики - после разделения церкви в 1054 году стали вести себя так, будто ничего не произошло, никакого разделения. Продолжали созывать соборы, называя их Вселенскими, которые таковыми не могли быть ни по определению, ни по праву, ни, по всей видимости, по Благодати. Ну и что там напринимали – догмат о папской непогрешимости, догмат о сверхдолжных заслугах святых, догмат о непорочном зачатии Девы Марии. Это что по вдохновению Святого Духа им в голову такое могло придти? Может быть и духа, но не Святого.

А Церковь православная, несмотря на все нюансы, грехи и несовершенства, повела себя, по крайней мере, в этом отношении, честно. Она провозгласила, что никаких вселенских соборов быть не может, потому, что Церковь вселенской быть перестала, а, следовательно, в вероучительном, догматическом плане мы ничего нового создать уже не можем. Мы потеряли эту Благодатную силу, этот дар, это право - провозглашать принципиально новые истины вероучения. Потому, что не смогли удержаться в единстве. С другой стороны, в открытии чего-то нового особой необходимости нет. Все новое – это хорошо забытое старое. Все, что нужно для руководства в духовной жизни человека, уже открыто. А, следовательно, нашей задачей осталось - воспринимать и хранить то, что было создано за период существования единой неразделенной Церкви и передавать это духовное наследие поколениям грядущим, так сказать, не мудрствуя лукаво.

Православная Церковь, конечно же, ослаблена разделениями и расколами, массой подонков и дурачья, которые находятся в её ограде, и то там, то здесь рвутся ухватиться за бразды правления. Но у православия есть колоссальные преимущества перед новыми деноминациями. Православные христиане не оторваны от корней, от ствола, от лозы, которые представляют ту единую Церковь, которую основал Сам Христос. Мы похожи с Вами на то дерево, рассеченное до основания, но мы не потеряли связь с корнем, нас питающим. Мы сохранили мудрость и наследие древности. И пусть мы не смогли бы написать Библию заново, потому, что после расколов и дробления, уже не представляем собою Церкви Вселенской, - да оно нам и не надо – Библия у нас уже есть, - мы скорее в ней разберемся и правильнее ее поймем, потому, что у нас сохранена живая связь с теми поколениями, которые ее писали и которые по ней строили жизнь.

К величайшей скорби мы, православные христиане, оторваны от христиан других конфессий, но в отличие от верующих, представляющих новые деноминации, мы сохраняем органическую связь с той, еще единой, неразделенной Церковью. И для нас это очень важно.

Если я изучаю записную книжку покойного, то мне может помочь что угодно – его дневник, воспоминания о нем родных, друзей, коллег, даже врагов. И если я потружусь собрать максимум информации со всевозможных источников, тогда и записанная книжка оживет и станет понятной. А если я, усвоив тезис Лютера - solо scriptorum – только Писание, только записная книжка, буду прочитывать ее вдоль и поперек по сто раз в день, мои исследования, скорее всего, будут весьма ограничены и, по всей видимости, превратны.

26.7.20 – ЗАБВЕНИЕ христианами ОСНОВ ВЕРЫ

В прошлое воскресенье мы отметили с Вами очень важную истину о том, что в первую очередь разделяет христиан потеря любви друг ко другу. Это 90%. Никакая это не новость, это не открытие Америки и не бином Ньютона. Истина эта даже банальна. Но, как ни странно, у большинства христиан она находится не в оперативной памяти, а заброшена на задворки сознания. Если спрашивать первых попавшихся богомольцев, регулярно посещающих храм: что главное для христианина, чего нам не хватает больше всего, откуда берутся все церковные беды? Будут отвечать всё, что угодно. Что де, городские власти не помогают отремонтировать храм, протестантов развелось немеренно, соседний патриархат «задрал», жидо-массоны подрывают основы уклада православия и т.д. Но редко кто Вам назовет эту, на первый взгляд, очень простую причину практически всех церковных бедствий – потеря христианами любви.

Верующие во Христа, почему-то перестали всерьез воспринимать слова Иисуса. С одной стороны, никто не возражает. Ну не найдете Вы богомольца, который вот так прямо говорил бы или думал, что Иисус что-то напутал, оговорился. Или евангелисты наплели что-то несусветное. И, тем не менее, всей своей жизнью христиане отвечают на заповеди Христовы, где-то, примерно, так: Господи, Ты, конечно, сказал все правильно, в принципе правильно, но «загнул», слишком категорично. Помягче надо было бы. Ну, ничего страшного,  раз сказал, то сказал. Мы в уме поправочки такие будем делать щадящие. Ну, вот надо же было Тебе изречь такое: «По тому узнают все, что вы ученики Мои, если будете иметь любовь между собою» (Ин.13,35). Это что ж выходит, если я не люблю другого христианина из соседней церкви, то я что – уже и не христианин тогда? «Щас». Не такой же я дурак, чтобы воспринимать все Твои слова, Господи, в прямом смысле - мало ли что в Евангелиях написано. Ну, может, в изъявительном наклонении, мол, вот если бы брат мой во Христе или сестра были людьми нормальными, ну тогда другое дело. А любить таких, что Ты! И вообще, как говорится, сие надобно понимать духовно.

Такую вот позицию по отношению к Евангелию фактически занимает абсолютное большинство христиан, хотя они этого не осознают. Это молчаливая позиция, не заявляемая. Ее никто не проговаривает.

Но проблема то остается. Если мы закрываем глаза и уши на те или иные евангельские высказывания Господа, они от этого никуда не деваются. Евангелие не отменяется. Христос не забирал Свои слова обратно. И если сказал Иисус: «По тому узнают все, что вы ученики Мои, если будете иметь любовь между собою», то это так и есть. А если нет между нами любви, то мы, простите, никакие не христиане. И церкви, в которых нет любви – это не Христовы Церкви, а, может, и вообще не Церкви, а очень сомнительные организации, которые зачастую Евангелие не проповедуют, а дискредитируют.

Мы подчеркивали с Вами, что потеря христианами любви является самой главной причиной разделения Церкви. Вот попробуйте пофантазировать о совершенно невероятных вещах, в принципе невозможных на сегодняшний день. Ну, вот бред такой:  митрополит Онуфрий, вдруг, полюбил бы нашего Епифания. А патриарх Кирилл проникся любовью к патриарху Вселенскому Варфоломею. Вот если бы таблетки любовные были такие – накормить бы всю церковную иерархию – единство Церкви наступило бы максимум через 24 часа.

Второй фактор, так же важный для единства Церкви – это единство в правой вере. Мы не можем быть едиными с буддистами или кришнаитами, потому, что у нас совершенно разная вера. Это вовсе не означает, что мы не можем дружить с иноверцами, по-человечески помогать друг другу, общаться. Но они никогда не смогут быть членами нашей Церкви. Это понятно.

Мы не можем быть едиными с теми церквями, которые отрицают основополагающие христианские догматы, даже если мы будем очень уважительны и обходительны друг с другом. Ну, вот баптисты – многие из них - хорошие люди, благочестивые, старающиеся жизнь свою построить на Библейских основах. Многих из них я знаю лично.

Так вот попробуйте поспрашивать - не с улицы людей, а завсегдатаев храмов, спросите:  а вот что мешает объединиться православным с баптистами? Почти все скажут, что это невозможно. А почему невозможно? Будут обращать внимание на то, что баптистские пастора на служениях не в священнических одеяниях, а в костюмчиках с галстуками. Скажут, молитвенные собрания там строятся совершенно по-другому: молитвы экспромтом произносятся, вместо того, чтобы по старинным служебникам всё вычитывать. Поют стишки прославления Бога на мотивы, типа, «На сопках Манчжурии».

Это будут неправильные ответы, и мы уже много говорили с Вами – почему. Да, безусловно, различия в церковной культуре многое усложняет, но дело не в формах. Православные африканцы гораздо более не похожи на украинских, чем украинские православные на баптистов. И, тем не менее, с голыми, бьющими в тамтамы и танцующими на Божественной литургии африканцами мы имеем молитвенное общение, а с нашими херсонскими баптистами – людьми скромными, доброжелательными, респектабельными, мы не можем составить одну Церковь.

Потому, что у нас серьёзные различия в вере по нескольким важным пунктам.

Одно из главных - это различие в подходе к Евхаристии и святому Причащению. Для нас, православных, это Таинство Таинств – основа основ. Таинство невидимого, но реального единения со Христом, посредством причащения Евхаристических Хлеба и Вина. Конечно же, не в грубом, плотском плане надобно понимать сие Таинство. Не физическую плоть, составляющую наши обычные тела, мы вкушаем с Вами в Причастии, мы принимаем в себя духовную плоть Воскресшего Господа, точнее Живого Христа - которая невидима человеческому глазу, но, теоретически может быть и видимой. Помните, как апостолы Лука и Клеопа встретили на пути в Эммаус Воскресшего Иисуса и не узнали Его, а когда сели ужинать и поняли, что это Он Самый, то Господь тут же сделался невидимым, будто бы растворился в воздухе (Лк. 24:13–35).

Так вот, одно из свойств тела Воскресшего Иисуса, быть либо видимым, либо невидимым. Как бы материализоваться и дематериализоваться. Или способность проникать сквозь стены и запертые двери. Об этом тоже Вы читали в Евангелиях, как Христос неоднократно внезапно появлялся среди учеников, скрывавшихся в одном из Иерусалимских домов, запершись на все замки и засовы.

Действительно, тело воскресшего Христа было уже иным, обладающим совершенно новыми свойствами, не таким телом, какое было у него до Распятия. В Церкви есть даже слово, обозначающее этот тип тела – «прославленное». Такие же, так сказать, одухотворенные тела будут и всем нам даны перед последним судом Божиим, и с такими же прославленными телами мы будем пребывать в вечности.

И вот уже сейчас мы принимаем в себя эти изменённые, одухотворённые Плоть и Кровь Воскресшего Христа, вкушая Евхаристические Хлеб и Вино.

Евхаристия, Святое Причащение – это для нас средоточие, центр мистической христианской жизни.

Иисус сказал: «…истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин.6,52-53).

Эти слова Христа смущали многих с самого начала. Большинство слушателей из народа отворачивались от Иисуса. Евангелист Иоанн пишет, что многие даже из учеников Христовых говорили между собою: «…какие странные слова! кто может это слушать?..» (Ин.6,60).

Действительно, до сих пор полно таких людей. А есть, которые не будут вычёркивать эти слова из Евангелия. Они просто перетолкуют. Скажут: ну мы же люди умные, мыслим глубоко и понимаем, что под Телом и Кровью Христос понимал Свое Слово. Т.е., когда Иисус говорил: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную» (Ин.6,54), Он имел, на самом деле, не Тело и Кровь Свои, а Свою проповедь, глаголы жизни вечной.

Респектабельная версия, причем, неплохо ложащаяся на евангельский контекст. В том же тексте от Иоанна есть подобные высказывания, связывающие жизнь вечную со словами проповеди Христовой. Например, вот одно из таких изречений Иисуса: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин.5,24). И ещё высказывание Господне: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете через них иметь жизнь вечную» (Ин.5,39). Такой вот баптистский аргумент: написано же, что вера во Христа и слушание Слова Божия даруют человеку жизнь вечную. Раз здесь так написано, значит и в другом месте должно подразумеваться то же самое. Дескать, не о Теле речь. Речь о Слове Божием.

Поэтому у баптистов Причастия как Таинства Тела и Крови Христовых нет. Есть «обряд воспоминания» - «хлебопреломление». Обычай вполне благочестивый. Они читают ту часть евангельского отрывка, где повествуется о Вечери Господней, как Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: «Приимите, ядите - сие есть Тело Мое» (Мф.26.26). И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф.26.27). Пастор произносит проповедь на тему искупительных страданий Христовых, смерти Господа и Его Воскресения. Затем звучит молитва, после чего обыкновенный хлеб, лежащий на подносе разламывается и раздается верующим. Так же обносятся все кубком с сухим вином, и каждый по глоточку отпивает из чаши. Так вот, примерно, выглядит обряд хлебопреломления не только у баптистов, но и у пятидесятников, и у харизматов, и у адвентистов, и у меннонитов, и вообще у большинства протестантских общин, ну, с некоторыми внешними особенностями в каждой общине.

Так вот, проблема в том, что баптисты и большинство верующих прочих протестантских деноминаций не верят, что Евхаристический Хлеб и Вино могут быть Истинным Телом и Истинной Кровью Христовыми. Ну и, соответственно, не обращаются к Богу с молитвой о приложении к Хлебу и Вину Тела Христова, а следовательно, и не получают эти Дары от Бога.

Я не сказал, что все протестантские Церкви не верят в Евхаристические Тело и Кровь Христовы - большинство. Например, у классических лютеран есть Таинство Святой Евхаристии. (Правда, они идентифицируют себя не с протестантами, а с реформатами). Поэтому Лютеране гораздо ближе к православию в этом основополагающем пункте. Но у лютеран есть другие серьезные искажения веры, которые не позволяют, даже при большой любви и искреннем желании, стать едиными с Церковью Православной.

Прерывая на этом наш разговор, давайте напомним себе основной наш тезис. Церковь раскалывается не из-за различия внешних форм и обрядов, а по причинам оскудения любви и  искажения веры.

18.7.20 – ПОТЕРЯ любви христианами

В прошлый раз мы как-то не очень заметно уже подошли к основному выводу в наших рассуждениях о формах и содержании нашей религиозности.

Что есть содержание? Мы как раз остановились на этом в прошлое воскресенье. Содержанием нашей религиозности является вера, во всех аспектах этого понятия, и любовь.

«Верою и любовию приступим, да причастницы жизни вечныя будем», - поем мы на литургии преждеосвященных даров. Причем, обязательно должно быть и одно, и другое – и вера, и любовь.

Многие православные склонны к чувству собственного превосходства. Вот мы верим правильно. Наша вера истинная. Наша вера апостольская. Наша вера святоотеческая. Наша вера православная. Ну, и замечательно. Это очень важно - право верить и право славить Бога.

Но апостол Павел предостерегает нас: «если ты имеешь дар пророчества, и знаешь все тайны, и имеешь всякое познание и всю веру, так что можешь и горы переставлять, а не имеешь любви, - то ты ничто» (1Кор.13,2).

Любовь без истинной веры еще более трагична. Можно верить в истукана или не верить даже в человека. И это катастрофа.

Вера и любовь – вот два крыла религиозного человека, с помощью которых он может улететь на небо и стать причастником жизни вечной. И неважно, какое крыло повредить у птицы – правое или левое в любом случае она не сможет взлететь.

Да, православная Церковь проповедует истинную веру. Но при этом градус любви, как это нетрудно заметить, снижается. И что происходит? Распад. Дробление. И не просто взаимное отчуждение, но и враждебность.

Несколько лет назад умер отец Георгий Зимненко. Многие годы он был протодиаконом в Свято-Духовском соборе. Почти 2 десятка лет мы прожили в одном церковном дворе соседями. У одного престола наш Владыка служил с ним вместе. Родные о. Георгия сообщили нам о его кончине и о том, что отпевание состоится в том же Свято-Духовском соборе в таком то часу.

 К назначенному времени мы с Владыкой подъезжаем проводить, так сказать, в последний путь нашего близкого друга, заходим в Свято-Духовский собор, скромно становимся в сторонке, вместе с мирянами, прекрасно понимая, что, будучи тогда клириками Патриархата Киевского, принимать богослужебное участие мы не будем. Оно и сейчас между Московским патриархатом и Православной Церковью Украины молитвенного общения нет. Т.е. их священникам запрещено служить вместе с нашими.

Минут пять мы стоим, как подходит к нам секретарь архиепископа Ионафана и просит, чтобы мы ушли. Мол, они не смогут начать отпевание до тех пор, пока мы не покинем храм.

Мы не стали спорить, простились с телом почившего отца Георгия и удалились. Безусловно, нам было горько осознавать реалии современной церкви. Думаю, не менее больно было родным и друзьям покойного, собравшимся у гроба - позже они горько сетовали по этому поводу. Наверное, и душе новопреставленного отца Георгия, который от одного хлеба и от одной чаши с нашим Владыкой тысячи и тысячи раз принимал святые Тело и Кровь Христовы было не по себе.

И здесь нужно подчеркнуть важную деталь. Руководство церковной структуры Московского патриархата тогда ввело очень много правил, ущемляющих и оскорбляющих достоинство духовенства и верующих Киевского патриархата. Но даже в этом своде нелепых запретов нет такого, чтобы священник или епископ Киевского патриархата не мог войти в храм Московского и присутствовать там на правах простого рядового мирянина.

Другими словами, то, что тогда произошло – это не было на самом деле таким законопослушанием. Это проявление ненависти к соседней церкви, которую они, к сожалению, считают вражеской.

Две до сих пор враждующие церкви: Московский патриархат - Православная Церковь Украины. Как мы уже говорили с Вами – всё у нас одинаково. История. От Киевской Руси, от Князя Владимира. В Днепре наши предки Крещены. Вместе пережили революцию, красный террор, голодовку. Вместе нас расстреливали, сажали в тюрьмы и отправляли в ссылки. Вместе отстаивали право на существование при Хрущеве.

И тут тебе на! – самыми лютыми врагами стали. Единоверцы! Одни и те же Заповеди Божьи, одна и та же догматика, такая же каноника. Одно и то же церковное устройство. Те же церковные обряды. Что это?

Ответ очень прост и однозначен. Потеря любви.

Любовь – это как бы душа Церкви. Когда душа покидает тело, оно начинает распадаться, разлагаться на простые элементы. И становится ненужным – его либо относят на кладбище, либо сжигают.

«По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин.13,35) - говорил Иисус. А если мы не любим друг друга, значит, мы не являемся Христовыми учениками.

«Я есмь лоза, сказал Христос, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. А кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают (Ин.15,5).

Теряя любовь, как свою "душу", Церковь как бы умирает и начинает гнить, разлагаться, распадаться, как и человеческое тело, на обыкновенные химические элементы.

Посему отсутствие любви – это самый главный фактор разделения Церкви. Не обряды, не формы, ни мотивы песнопений, ни язык богослужений, а отсутствие любви.

Или веры. Смотришь иногда на священника или епископа и спрашиваешь себя: а в Бога он хотя бы верит?!

Ну, здесь надо уточнить. Вообще неверующих священников почти не бывает. В годы безбожного разгула некоторых комсомольцев направляли в Духовные семинарии, чтобы, получив образование и рукоположившись, они могли бы сознательно бороться с Церковью изнутри, морально её дискредитируя. Эксперимент этот, надо сказать, не имел успеха. Комсомольцы, попав в церковную среду, либо становились верующими и хорошими священниками, либо не выдерживали внутреннего конфликта и бросали приходы. В семинарии на нашем курсе таковых двое было. Один - точно неверующий, а второй - так, на грани. Так вот, Кузнюк Сергей лет 30 назад, как оставил священнослужение и преподаёт философию в одном из светских университетов. А другой - до сих пор в Церкви, но 25 лет, как попал в автомобильную аварию и весь переломан – не ходит.

Так вот, чтобы священник был неверующим – это почти исключено. Но есть одна тонкость, невидимая стороннему взгляду. Я сам далеко не сразу обратил на неё внимание, несмотря на то, что с младенчества возрастал в среде духовенства.    

Понимаете, многие священники твёрдо верят в существование Бога, в Божественность Христа, не сомневаются в бессмертии души человека и в тот факт, что все мы предстанем на последний страшный суд пред Господом. И не только верят, но и горячо проповедуют об этом. Но один нюанс есть в их мироощущении. Они считают, что суд Божий будет для всех, без исключения. Но вот к ним это отношения почти никакого не имеет. Это, кстати, сидит не на уровне сознания. Если Вы спросите об этом любого священника: верит ли он в то, что будет судим Богом наравне с другими, он искренне и честно Вам ответит, что да. Но эта его вера на уровне ума. А вот в сердце многих священнослужителей этого ощущения нет вовсе. Почему?

Это вопрос непростой. Здесь нужен хороший психоаналитик. По всей видимости, батюшки на подсознании чувствуют, что коль они, так сказать, посвятили жизни свои Богу, то последний суд для них будет таким, "свойским". В худшем случае, как в басне Крылова, щуку утопят в реке.

Вот не верю я, что церковная иерархия, спровоцировавшая церковный раскол в Украине и разжигающая межцерковную вражду живёт ожиданием суда Божия. Это невозможно по определению.

А значит, люди потеряли веру, или что-то очень важное из её составляющей.

Ни веры полноценной, ни любви. Вот и раскол.

И, наоборот, когда появляется любовь, добрые отношения, тогда многие различия теряют значение. Есть ведь и положительные примеры. Один из них большинству из Вас хорошо знаком. Как жила-была одна из протестантских общин на Шуменском. Возглавлял эту общину пастор Евгений Сидоренко – тоже сын пастора, баптист не в первом поколении, и супруга его, тоже получившая воспитание в строгой баптистской семье. И вот так дал Бог, что мы с Евгением познакомились и подружились. Он общался с нашим Владыкой. Я неоднократно приходил к ним в гости на служение, проповедовал. Но мое общение вовсе не носило характер обличений. Дескать, я православный, а Вы протестантские вероотступники. Нет, я пытался увидеть самое лучшее, что было в их церковной жизни, и сам многому готов был у них учиться. Мы много общались, размышляли на темы библейские, святоотеческие, канонические, темы церковного устройства. И вот как-то так, незаметно, на протяжении не одного года, мы становились всё роднее и роднее друг другу, а община - всё ближе и ближе к православию. И вот, в какой-то момент настало время сделать последний шаг. Евгений Сидоренко подал прошение нашему Владыке Дамиану на рукоположение и, после соблюдения всех необходимых процедур присоединения к Православию, пастор Евгений Сидоренко стал дьяконом, пресвитром, а затем - и протопресвитером православной Церкви. 90% членов бывшей протестантской общины также присоединились к Православию. И теперь красуется там, на ул. Димитрова, великолепный храм Святой Троицы. А отец Евгений на сегодняшний день является одним из лучших пресвитеров нашей епархии.

Как видите, пример абсолютно противоположный. Добрые отношения объединили христиан совершенно разных культур. Ведь войдите в положение верующих той, бывшей еще баптистской общины. Это ведь всё не так просто. У них свои традиции, свои богослужения, всё по-другому. И, казалось, зачем им вся эта "головная боль"? Куда-то переходить, к кому-то присоединяться. Надо, значит, было. Потому, что в сердцах их зажглась любовь.

Любовь оживотворяет и объединяет. Собственно, как и в личной жизни каждого из нас. Почему мужчина и женщина живут вместе, одной семьёй? Потому, что любят друг друга. А когда гаснет любовь, многие семьи распадаются.

Разделяются коллективы, общество, государство, когда пропадает любовь. Раскалывается и Церковь.

Но в трудовом коллективе люди всё же могут работать без любви друг ко другу. Государства могут мирно сосуществовать под страхом взаимного ядерного удара. Но Церковь, христиане не могут оставаться христианами, если теряют любовь друг ко другу.

Какая наибольшая заповедь в Ветхозаветном Законе? - спросили Иисуса. "Возлюби Господа и ближнего своего как сам себя" (Мк.12,31), ответил Иисус. А через некоторое время, Он сказал: «Заповедь новую даю Вам: любите друг друга, так же, как Я возлюбил Вас» (Ин.13,34), т.е. до смерти на Кресте. И еще больше заповедовал Христос своим последователям. Он сказал: «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф.5,44). Даже к врагам нашим мы, как христиане, должны в себе находить добрые чувства.

Ну а как же нам тогда не любить наших же православных братьев и сестёр соседнего патриархата? Хотя, признаюсь, иногда легче кришнаита полюбить, чем некоторых наших соседей.

Но заповедь Христа о любви остаётся в силе, и поэтому – либо мы говорим – «да» Господу, либо – «нет».

12.7.20 – дефицит любви между христианами

Рассуждая о таких понятиях, как форма и содержание, мы подчеркивали с Вами очень важную истину о том, что православные христиане мы с Вами не потому, что у нас храмы с куполами. Совершать литургию можно в любом помещении – клубе, кинотеатре, метро. Это будет, конечно неудобно и не эстетично. Но святость молитвы и актуальность Евхаристии от этих обстоятельств не уменьшатся. Богослужения наши являются православными не потому, что почти каждое слово священником, чтецом и певцами прочитывается по соответствующим богослужебным книгам Православной Церкви. А напевы православны не потому, что музыку писали Архангельский, Турчанинов, Бортнянский, Чайковский или Гречанинов. И пресвитеры наши не потому православны, что носят облачения византийского покроя.

Православие – это вера, соответствующая догматам, провозглашенным на Семи Вселенских Соборах, т.е. это вера, адекватная вероучению некогда единой неразделенной Церкви.

Причем, надо сказать, что такой вот наш церковный подход предельно рациональный. Умнее ничего не придумаешь. Ну, вот сами подумайте - была некогда одна единая на весь тогдашний мир Церковь Христова. Не под безоблачным небом, конечно. И ереси были, и расколы, и интриги в верхах. И, тем не менее, до 1054 года церковь была единой. За время её земного бытия были сформулированы главные вероучительные истины. И вот мы, как люди православные, исповедуем веру именно той, ещё единой, нераздёленной Церкви. В то время, как западная часть отделившейся церкви – католики - за второе тысячелетие утвердили массу новых догматов, по меньшей мере, очень спорных. Православные христиане никогда не примут, например, католический догмат «О непорочном зачатии Девы Марии», догмат «О папской непогрешимости», догмат «О сверхдолжных заслугах и сокровищнице святых», и прочие.

А с появлением протестантизма, новые разновидности церквей стали размножаться, как насекомые. Ну, вот представьте себе, тридцать пять лет тому назад, когда я начинал своё священнослужение, протестантских деноминаций было уже более 2000.

Да, традиционные христиане виноваты – раскололи единую Церковь на 2 части – Восточную и Западную. Это не есть хорошо. Я думаю, что на том свете за такую шалость кого-то долго на сковородке будут жарить. Да, виноваты. На две части разделились. Ну, конечно, не совсем на две. Смотря как считать. Нехалкидонитов и прочих мы сейчас в виду не имеем. Но две – это не две тысячи. Чувствуйте разницу?

Причём, две тысячи – это было 35 лет назад. А сегодня, знаете, сколько нам протестантизм новых движений наплодил? Еще 58 тысяч! На сегодняшний день различных протестантских деноминаций – более 60 тысяч!

Сами протестанты от такой статистики за голову хватаются – не знают – что делать. А ничего не поделаешь. Началась «цепная реакция». Из бутылки выпустили джина.    

И вот каждая из этих 60000 деноминаций имеет свои вероучительные особенности. Кто-нибудь, попробуйте познакомиться со всеми их катехизисами - десятью тысячами. Я уже не напираю на то, что из шестидесяти - пятдесятдевять тысяч – полный бред. Это такие местечково-домашние церкви с примитивным самодельным богословием. Зато своим.

И вот в этих условиях бушующего житейского моря надёжнее всего держаться веры наших отцов, веры исповедуемой ещё единой неразделенной Церковью, как, собственно, и поступают православные христиане. 

В прошлый раз мы говорили с Вами о том, что возникновение протестантских церквей связано с попытками исправить искажения и перегибы традиционных церквей. Да, действительно, в известной степени это относятся к протестантам классическим. Ну, вот Лютер-реформатор выступил против индульгенций и прочих злоупотреблений католической церкви. Там конкретно виден был мотив.

Мы так же подчёркивали с Вами, что отличительные особенности в вероучении классических протестантов это сыворотка против какого-то заболевания церкви традиционной, это своего рода антибиотик. Вещь иногда очень нужная.

Но мы так же упомянули в прошлый раз, что противовес крену традиционной церкви – это далеко не единственная мотивация даже классических протестантских движений. А что касается современных дроблений, то ни о каких попытках что-то исправить или улучшить и речи идти не может. Ну, о чём разговор, если каждый день по нескольку новых церквей возникает. Какой-нибудь там Джимми из Детройта встал утром не с той ноги и вдруг решил создать новую церковь. Это даже не смешно. 

Я хочу, чтобы Вы меня правильно поняли. Я не то, чтобы  взъелся на протестантов. Лично у меня прекрасные отношения со многими пасторами и я очень уважительно отношусь к конкретным протестантским общинам. Моя задача - в другом. Выявить вирус дробления. Почему происходит распад современной церкви, причем, это ведь наблюдается не только в протестантской среде. В Украине православие у нас, было дело, на три осколка раскололось. В России - тоже достаточно юрисдикций. И «катакомбные», и «зарубежные», и «истинно православные» церкви. Правда, там они немногочисленны и преследуются государством. Там двуглавый орёл. Церковь Московской патриархии с государством имеют одно туловище. Не думаю, что это хорошо, но в плане единства, получше.

Да, так вот, допустим, какое-то рациональное зерно, пусть самое минимальное, есть во многих протестантских движениях. Не без этого. Но вот, в чём дело. Жажда правды не является главным мотивом отделения новой группы христиан от своей церкви-матери. Об этом очень важно помнить. А что же главное? Ответ предельно прост и банален. - Человеческие гордыня и амбиции. Стремление к власти и самовыражение церковных лидеров. И это составляет 99% всех мотиваций. Только в 1% входит всё остальное: и жажда правды, и проповедь Евангелия, и благие намерения, и всё, что угодно. Так было везде и всегда. Почти. Исключения – это отдельный разговор.

Этот же принцип хорошо виден в современном положении православия в Украине. Вот вдумайтесь. И наша Православная Церковь Украины, и общины Московского патриархата исповедуем одно и то же православное вероучение. И они и мы живём одними и теми же древними церковными канонами. У всех абсолютно один и тот же церковный обряд и одни и те же традиции. И, тем не менее, оказались по разные стороны баррикад.

В чём же дело? Вероотступничество, с какой-то стороны? Ничего подобного. Ни мы не можем обвинить церковь Московского патриархата в искажениях веры, ни они - нас.

Так в чём же дело? В очень простой вещи – в подчинении. В этих межцерковных спорах и противостоянии никто тебя не спросит: как ты веруешь? Тебя могут спросить: ты Московскому Кириллу подчиняешься или Киевскому Епифанию? Для некоторых рядовых православных – это просто беда. Один наш прихожанин когда-то жаловался, говорил: встретишься с кем-нибудь, разговоришься, затронешь вопросы веры, а собеседник тебя и спрашивает: а храм какого патриархата ты посещаешь? Так вот, просто не везёт. Один раз сказал, что Киевского, так нарвался на русского черносотенца – он меня чуть не побил. Второй раз, из осторожности, ответил, что хожу в храм Московского патриархата. И опять невпопад. Попал на украинского националиста: он чуть в моё горло не вцепился.

Так что же происходит с нашими церквями? Какова главная причина разделения? Всё предельно просто. Властолюбие церковных лидеров, жажда власти.

Ну, Вы помните 92 год. Для русского православия он был в своём роде годом экзаменационным. Украина стала самостоятельным государством, а, согласно древней церковной канонике, границы церковного управления должны совпадать с границами государственными. А, следовательно, иерархия Русской Церкви обязана была подписать всего лишь одну бумажку – правда гербовую. Патриарх во главе с русскими епископами должны были поставить свои подписи под текстом, который гласил бы, что с сего дня Церковь в Украине является Церковью-сестрой – близкой и любимой сестрой Церкви Русской. Но не подчинённой, а самовозглавляемой, равноправной со всеми другими православными Церквями.

Всего лишь один лист бумаги формата а-3 тогда, в 1992-м году - и не было бы никакого церковного разделения в Украине.

Но текст такой не прозвучал. Почему? На эту тему Вам могут читать самой разной сложности теории, рассказывать множество баек, но ответить на этот вопрос Вы можете сами, без всякой подсказки. Вспомните церковную статистику на 1992 год. Из общего количества храмов на всей территории бывшего Союза две трети были на территории Украины. Ну, Вы себе представляете – две трети храмов в Украине, и одна треть - на все остальные бывшие республики - Россию, Белоруссию, Прибалтику и т.д., и т.д. Первых лиц Моспатриархии по-человечески очень даже легко понять – в одночасье отпустить две третьих храмов. С мирской точки зрения, это даже глупо. Нужно каким-то образом заблокировать этот процесс. Что собственно и было сделано, причём, вполне политическими способами, включая чёрный пиар. И надо отдать должное, вся эта кампания проведена вполне успешно. Больше половины церквей Украины остались под Москвой.

Но меня сейчас не столько это волнует. Я сам больше русский, чем украинец. Проблема в том, что грех в современной церкви, похоже, обретает главенство.

В Церкви земной, исторической, как и в любом сообществе, всегда люди были разные.  В любой период безобразия хватало. Личности проблематичные пролезали в верхний эшелон власти. Интриги, обман – всё это было. Но, тем не менее, до поры до времени, всё же, как-то удавалось сохранить хоть какое-то единство. А сейчас - распад. Почему?

Да потому, что иссякла любовь между христианами. Сверху донизу. Её и раньше, конечно, не хватало. Ну, согласитесь, это просто дикость. Идут навстречу два православных священника – один Украинской церкви, а другой Российской под грифом «УПЦ». Заметили друг друга и проходят мимо, отвернувшись в разные стороны. Это что, имеет какое-то отношение к православным канонам или к Евангелию? Или, было дело, наш священник отпевал умершего возле подъезда многоэтажного дома. И здесь же, на балконе второго этажа, женщина оказалась - прихожанка одной из промосковских приходов. Так что она только не вытворяла. Забаррикадировавшись на балконе, она и орала, и выла, и выкрикивала ругательства в адрес Киевского патриархата, пытаясь заглушить похоронные песнопения наших хористов.

Опять-таки, я сейчас не намерен заострять внимание на частностях. Дело не в случившемся. Проблема в том, что куда-то испарилось желание быть вместе, единой семьей. Нет желания что-то исправлять.

Так сказать, прошла любовь, увяли розы.

 «По тому узнают все, что вы Мои ученики, говорил Христос, если будет любовь между вами» (Ин.13,35).

Как Вы думаете, если бы тогдашнее руководство Киевского и Московского патриархата любили друг друга – они смогли бы найти общий язык и решить вопросы с объединением Церкви? Ведь в этом случае, и проблем нет. Вообще никаких проблем. Мы ничем не отличаемся. У нас одно вероучение, мы живём по одним и тем же древним церковным канонам. У нас одни и те же обряды. Все предпосылки к единству. Любви только друг ко другу нет.

И самое страшное – то, что всех это устраивает. В том числе, и прихожан. Ну а почему бы и нет. Нам батюшка сказал, что мы настоящие православные, а соседи - раскольники. Это даже приятно осознавать. И пресвитеры рядовые любят, когда их хвалят: вот вы настоящие священники-патриоты, а Пафнутий – тот предатель, москаль. Или заявления - вот в эту церковь можно ходить, а та - безблагодатная. Анекдот есть на эту тему. Один украинский «Вуйко» попал не необитаемый остров. Ну, как Робинзон Крузо. Корабль потонул, а его волной на берег выбросило. Стал обживаться, диких коз приручил, домик себе построил и т.д. И лет там, через сорок, люди с проплывающего корабля его заметили, высадились, и вот он, прежде чем с ними покинуть остров, показывает гостям место своего многолетнего обитания - жилище, мастерскую, подсобные помещения, инструменты, оружие, которое он сам себе изготовил, башню для наблюдения. И два храма.

Вся эта экскурсия людям с большой земли показалась жутко интересной. Но вот, удивляются они. А зачем вам одному два храма? А як же, - він відповідає, - у цей храм я ходжу кожну неділю, а у цьому храмі - і ноги моєї не буде.      

Это тоже очень важный психологический момент. Ощущение исключительности. Не даром во многих протестантских церквях в список вероучительных формул входит пункт, согласно которого, на том свете в рай должны попасть только члены этой деноминации. Все остальные должны будут гореть в аду. Вот вдохновляет многих сие обстоятельство. Просто в раю находиться - неинтересно. Вот если с сознанием того, что я здесь на лоне Авраама возлежу, а кто-то - в котле с кипящей смолой – тогда да, райское блаженство обеспечено.

Да, так вот, какой рабочий вывод на сегодня мы можем сделать? Почти в каждой протестантской деноминации есть рациональное зерно правды. Так же, как и в любой православной структуре. Спросите Московского Патриарха: почему ведётся такая ожесточённая борьба с Поместной Украинской Церковью? – он приведёт веские тому аргументы и будет по-своему прав. Спросите иерархов нашей Украинской Церкви: они приведут не менее веские аргументы в пользу того, что в Украине должна быть единая самовозглавляемая поместная православная Церковь. И это, тем более, будет правильным. Но ни одна, ни другая, правда никому не нужны, когда нет не только любви, но и страха Божия. Духовенство и той, и другой церкви не живёт ожиданием Страшного Суда. Думают, почему-то, что всеобщий суд будет абсолютно для всех, но не для них. Т.е., еще - потеря веры.

Посему, любое церковное дробление происходит в духовном плане, когда люди теряют живую веру в сердце и добрые отношения друг ко другу. Христиан разделяют не различия в формах облачений или в чинопоследованиях Богослужений. Дело не в обрядах, а в вере и любви. Не во внешнем, а во внутреннем. Не в форме, а в содержании. И это мы должны понимать и об этом всегда помнить.

5.7.20 – «Перегибы» в православии, провоцирующие протестантов

Остановились мы в прошлое воскресенье с Вами на том, что возникновение протестантских церквей основывается на тех или иных изъянах и слабостях христиан традиционных. Вот мы с Вами - традиционные православные христиане. Мы любим свою Церковь и верны Православию. Мы обладаем многовековой культурой исторической Церкви и причастны богатству духовного наследия святых отцов, учителей церкви и сонма подвижников благочестия.

Но не надо думать, что все у нас хорошо, все прекрасно. Что все мы такие безгрешные, безошибочные – хоть иконы с нас пиши.

Если бы это было так хоть наполовину, то протестантских церквей, наверное, не было бы и в помине.

Возникновение любого протестантского движения – это реакция на тот или иной перекос в нашей Церкви, попытка все исправить, устранить то или иное искажение в религиозной жизни церкви доминирующей.

Вот ходит Петя в Церковь, молится, изучает Библию, знакомится с вероучительными и историческими пособиями, и в какой-то момент начинает замечать, что вот это в церкви-то неправильно. Библия говорит так, а духовенство поступает эдак. Символические книги провозглашают одно, а в жизни происходит совершенно другое. И если этот мужичек с характером, то поначалу, он будет всех обличать, невзирая на чины.

А у нас, как и везде, конечно же, не любят, когда яйца начинают учить курицу. Попробуйте сделать замечание архиерею. Не нашему владыке Дамиану, он - исключение, причем, редчайшее, а любому правящему архиерею, так сказать, «право правящему слово истины», что он в чем-то неправ. И Вам напомнят вечные истины о том, что во грехах Вы зачаты и во грехах родились. Из земли вышли и в землю отойдете. Что прах Вы и пепел, а смеете замечание делать самому Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему архиерею Божию. С ума сошли, что ли? Архиепископ – он же весь насквозь пропитан благодатью.

Помню, еще, когда, будучи студентом Ленинградской Духовной академии, однажды на каникулах вместе с сокурсниками посетил я Ставропольскую епархию. Это был 85 или 86 год. Принимали нас очень тепло – кормили и поили сказочно! Воздай им, Господь, сторицей! После тех роскошных обедов, огромного количества съеденного и выпитого, молитва в храме, помню, была в тягость. Но так было положено, и мы стояли вечернюю службу в Ставропольском кафедральном соборе, возглавляемую ныне покойным Высокопреосвященнейшим Антонием. Тихое стройное пение нашу сонливость усугубляло, и большинство из нас дремали.

Но тут, вдруг, оживление началось. Мы встрепенулись и стали смотреть на некий, неведомый доселе, уникальный обряд. Картина Репина. Посредине храма на возвышенности – кафедре - стоит такой мягкий табурет, архиерейским седалищем называется, а к нему выстроилась длиннющая очередь. Прихожане подходят, крестятся, кланяются и целуют этот пуфик в то место, с которым соприкоснулась эта самая ценная и уважаемая, по глубокому убеждению Эразма Роттердамского, часть архиерейского тела.

Мы были в шоке, куда и сон делся. После демократического питерского запада, мы просто попали на деспотический восток. Глазам своим мы не верили. В Питере даже руки священникам не целовали, по крайней мере, в академии это было не принято. Наш ректор архиепископ Кирилл не приветствовал сие обыкновение. А тут, на тебе.

Между тем, поклонники архиерейского седалища не убывали до самого конца богослужения, когда подошел уже последний присутствовавший в храме.

На самом деле, то, что тогда мы наблюдали в кафедральном соборе, как оказалось, не было каким-то принятым местным обычаем. Как мы потом выяснили, все это произошло стихийно. Какой-то бабушке взбрело в не очень здоровую голову взойти на кафедру и поцеловать архиерейское сиденье, что она успешно и осуществила. А рядом стоявшие женщины, не очень опытные в богослужебном плане люди, подумали, что – так положено, ну и повторили ее действие. Ну, а окружающие видят, что люди – один за одним, как к иконе, подходят к пуфику и целуют его, и решили, что это такое новое церковное правило, ну и выстроились в очередь.

Так, что все это произошло, как бы случайно. А с другой стороны - и не случайно. Не на пустом же месте, - это психологию такую нужно иметь, воспитание, мышление.

И что еще характерно, это действо никто не остановил. В это время высокопреосвященнейший Антоний был в алтаре. Из вратниц и царских врат в щелочки выглядывали любопытные клирики. Могли бы иподьяконов послать и отнять у новоявленных фетишистов предмет их поклонения. Но духовенство, вероятно, решило не лишать народ благодати, памятуя Христовы слова: «по вере вашей будет вам». 

Да, так вот о чем мы с Вами?

Этот самый Петя-богомолец, предположим, оказался человеком грамотным и начитанным. И он видит, что в церкви – не то. Начинает всех обличать, его, в лучшем случае, игнорируют. И тогда Петя решает создать свою церковь, правильную, где бы не было того безобразия, какое творится в Церкви традиционной. Он ходит, проповедует и собирает вокруг себя единомышленников, которые и образуют такую себе ячейку новой деноминации. Деноминация, в переводе – движение.

И что в результате получается всегда в таких случаях? Исправление традиционных погрешностей, ошибок, перегибов? Теоретически должно было бы быть так. Но практически, на самом деле, так не было никогда. Любой перегиб православной церкви протестант не исправляет, а выгибает его в противоположную сторону, причем, до такой степени, что леченный больной оказывается в гораздо более тяжелом состоянии, чем до госпитализации.

Причем, так во всем. Любой пункт отличия протестантской церкви от православия можно взять в качестве примера, практически без исключения. Это закономерность абсолютная.  

Мы говорили с Вами в прошлый раз о том, что отклонения в иконопочитании, придание слишком большого значения иконам в православии провоцирует протестантов к иконоборчеству. Прекрасные иконы, произведения высокого духовного искусства, выбрасывались ими в мусор, сжигались.

Гипертрофированное почитание святых в традиционных церквях толкнуло протестующих к противоположному - уничтожить всякую память о мучениках церкви, подвижниках веры, святых отцах и учителях благочестия. И что на самом деле хуже? В первом случае, православный невежда, по простоте душевной, вместо того, чтобы обратиться к святому с просьбой помолиться о нем Богу, просит непосредственно у праведника: помоги мне в том-то и том-то, дай мне то-то и то-то. Это неправильно, исходя из самого православного вероучения. Да, это искривление. Ну и что, велика беда? Не думаю. К такой наивной простоте Бог снисходит. А вот вычеркнуть из памяти всех святых, - людей, благодаря которым весть об Иисусе Христе дошла до нас с Вами, - это более чем нелепо.

Или вот еще - в православии, особенно в постсоветских странах, есть такое вопиющее безобразие. Практически во всех храмах крестят всех - кого можно и кого нельзя. Главное, внеси денежный взнос. А за обильное пожертвование найдутся батюшки, которые и песика покрестят. Это я, конечно, утрирую, но не очень. Анекдот такой есть. Приходит дама к одному священнику и просит покрестить ее собачку. Батюшка с возмущением наотрез отказывается. А одинокая дама, души не чающая в своем четырехногом мохнатом друге, не отступает, просит прямо со слезами на глазах. Священник ищет, как отцепится от мадам, и тут его осеняет мысль. Он ей говорит: вот через дорогу лютеранская кирха. Подойдите к пастору, он вам не откажет. Дама оживились, поблагодарила за совет, поворачивается и уходит. Но потом останавливается и спрашивает: батюшка, можно вопрос? Вот я сейчас пойду к лютеранскому пастору, и когда он окрестит мою собачку - не мало ли будет ему дать за обряд тысячу долларов?

Тут православного батюшку чуть удар апоплексический не хватил. Заикаясь, он возвращает женщину и упрекает ее: что ж вы сразу не сказали, что у вас собачка-то православная.

Это, конечно, анекдот, шутка такая. Но как говорится, в шутке большая доля правды. Существуют православные каноны, которых никто не упразднял, и согласно которым, перед крещением нужно человека подготовить к этому таинству. Его нужно просветить, дать ему хотя бы поверхностные знания о вере и Церкви. Если это взрослый человек. А если младенец, то родители и кумовья должны быть людьми компетентными и церковными. В древней церкви был институт, так называемых, оглашенных – оглашаемых, обучаемых, просвещаемых, людей готовящихся ко Крещению. В течение определенного времени оглашаемые знакомились со Священным Писанием, с ними проводились катехизационные беседы. Они регулярно посещали храмы и присутствовали на Богослужениях до Херувимского песнопения. А перед «Иже херувимы» дьякон поворачивался к народу и возглашал: оглашаемые, выходите из храма, оглашенные изыдите, все до единого. А верные члены церковной общины еще и снова Господу помолимся. Оглашаемые выходили потому, что присутствовать на Евхаристическом каноне, на святом Причастии, они не могли, по причине своей неподготовленности.

А сейчас во многих храмах впустую произносят эти слова: оглашенные изыдите. А оглашаемых уже давным-давно не существует. Крестят сейчас не как раньше, во время Божественной литургии, а в частном порядке, и никто никого ни о чем не спрашивает. Единственный вопрос, который звучит в самом чинопоследовании: «Верите ли вы во Христа и Спасителя - Бога нашего?»

И само собою, все это не есть хорошо. Такую порочную практику надо исправлять. Чем и занялись протестанты. К водному Крещению они готовят, наставляют в истинах веры.

Что это – исправление изъяна в православии? Оно было бы так, но оттянутый в одну сторону маятник часов и отпущенный, он не останавливается на середине. Он движется в противоположную сторону.

Протестанты отказываются крестить не только не оглашенных, но и детей, даже тех, которые живут в религиозных семьях глубоковерующих родителей, растут и воспитываются в стихии церковного уклада. И получается полная ерунда. Ребенок с младенчества в Церкви, но причащаться ему нельзя. Он некрещеный, а значит – не христианин. А, не дай Бог, заболеет или несчастный случай, умрет некрещеным. Бог, конечно, милостив, но в церкви изначально, во все времена, это не считалось хорошим.

Так вот, значит, любую отличительную особенность той или иной протестантской церкви возьмите, она будет обязательно негативным отпечатком какой-то нашей православной «вавки». Т.е. это будет такая же болячка, но противоположная. Там, где у нас бугор, у них будет яма, где у нас белое, у протестантов будет черное.

О том, как к этому относиться, мы уже с Вами говорили. Со смирением и любовью. Мы должны понимать, что тот факт, что многие верующие не находят себя в Православии – это, в значительной степени, наша с Вами вина. Было бы у нас все безупречно, и протестовать не было бы поводов. Глядишь, и Церковь была бы единой. Хотя на самом деле, искривления церковной жизни традиционных конфессий – это не единственная причина разделения церкви, и даже не главная. Гордыня и амбиции церковных лидеров – вот главная причина расколов и дробления Церкви. И, тем не менее, наши перегибы тоже сыграли свою печальную роль.

И поэтому, наша с Вами задача – залечивать свои раны, изживать дурные привычки, выравнивать перекосы, выправлять перегибы. А в этом нам могут помочь наши братья и сестры протестанты. Они пальцем укажут на немощи и болезни. И, как минимум, на треть будут правы. Главное в нашем деле - не удариться в другую крайность, которой страдают протестанты. Не упускать из виду не только наши собственные грехи, но и порочность противоположных заблуждений, которые, поверьте, ничем не лучше наших конфузов.

21.6.20 – Протестантство, как отпечаток перекосов в православии

 Среди люда православного довольно много негативных эмоций выплескивается в адрес церквей протестантских. В нашем храме это почти незаметно – воспитание другое, а в масштабе Украины, тем более России этого полно. И частично это оправдано. В протестантском мире есть страшные секты и, попав туда, люди иногда теряют абсолютно всё, в первую очередь себя самих. Примеров приводить можно сколько угодно.

Пастор Павел Кудашев есть такой. Харизмат. Надо сказать, человек духовно одаренный, и в свое время я с ним с удовольствием общался. Он даже пару раз в гости в наш храм приходил. И я несколько раз проповедовал в его церкви. Община у него росла быстро. Более 500 человек за два или три года уже стали приходить к нему на служение. Причем атмосфера в церкви Павла Кудашева была удивительная. Доброта, любовь, открытость, искренность и преданность делу Божию. Впечатления у меня с тех времен остались самые лучшие. Честно говоря, мне самому искренне хотелось, чтобы мы с Вами - наша православная община, была такой же деятельной, горячей и преданной делу Божию.

Но в какой-то момент дьявол внушил Павлу мысль о том, что он пророк, особый посланник Божий, в стиле Илии и Еноха. И вот эта мысль, как раковая опухоль стала разъедать его душу. С ним все труднее становилось общаться. Он терял способность слышать других. Все больше и больше он вещал с гонором Божия посланника. С каждым днем он становился все менее и менее терпимым, и требовал от чад церкви все большего. Он проповедовал о полном посвящении. Косвенно, а иногда и прямо, в своих проповедях он выступал против семьи, домашнего очага.

Как результат, некоторые наиболее преданные и послушные члены его общины ушли из своих семей и поселились в церковном офисе. Среди них бросила своих родителей и дочь моего близкого приятеля - врача. Когда он поведал мне о сем печальном факте, я не хотел этому верить и в тот же день направился к Кудашеву решить это, на мой взгляд, недоразумение. Однако, к моему крайнему изумлению, Павел на мое обращение не отреагировал. Вот с этого момента между ним и мной стала расти стена непонимания и отчуждения, хотя я до сих пор с ним не в ссоре.

Вскоре его община раскололась на части. Большая часть отошла от него, а несколько десятков человек - самых фанатичных - остались со своим, так сказать, гуру. Некоторые из них продали свои квартиры, а деньги принесли своему апостолу.

Подробностей я не знаю, не интересовался, но шум в Херсоне был очень большой из-за одной девчонки, у которой родители оказались очень «крутыми». Скандал был громким. И это вынудило Павла покинуть Херсон и осесть в одном из сел нашей области.

Такая вот, в двух словах, непростая и неблагополучная судьба одной из протестантских общин.

В Киндийке есть баптистская община, тоже вполне сектантской психологии. Секта, от слова сектор, ограниченная часть, закрытая зона. Главным признаком секты является замкнутость, закрытость от всего мира, некоммуникативность. Сектанты в основном общаются с членами своей же церкви. Кстати, не было бы счастья, так несчастье помогло. Одна семья была изгнана из их секты за свободомыслие и за то, что имела наглость посетить православный храм. И теперь эта семья подвизается в нашей православной церкви.

Так вот, эти киндийские баптисты искренне считают, что Царство Небесное приготовлено только для них. И войдут в обители Отца нашего Небесного исключительно только они. Даже их братская церковь «Голгофа» не сподобится райской вечной жизни. Баптистская церковь Христиан на Таврическом и подавно будет остановлена у врат Божьего Царства. А вот киндийчан, конечно же, будет встречать сам Петр, отворив им врата рая.

Я думаю, не стоит доказывать, что подобная позиция вполне болезненная. И в духовном, и в психическом плане. Нормальные люди, попав в эту среду, либо выходят из нее, либо перестают быть нормальными.

Есть также одна из нерегистрированных общин у нас, в Херсоне, относящих себя к адвентистам 7-го дня, хотя их другие адвентистские общины за своих не принимают. Это очень маленькая секта, но страшная. Именно к ней подходит слово «тоталитарная». Они собираются по домам, причем - по разным. О чем они проповедуют, и как у них проходят служения, я не знаю, но последствия посещений их секты кошмарные. Я пытался помочь одной женщине, попавшей в эту сектантскую паутину, но бесполезно. Она просто - зомби. Ее нужно госпитализировать, и в гипнотическом состоянии депрограммировать.

Это все примеры такого жуткого сектантства. И люди оправдано боятся попасть в сети таких сект, боятся за своих детей, и это правильно.

Но это вовсе не означает, что все неправославные являются сектантами. Сектантство – это не просто какая-то неправильная вера. Это особая психология отделенности, замкнутости, неприятия внешнего мира, враждебности к окружающей действительности. Это отказ от собственного разума и слепое следование авторитету. Это фанатичность и т.д. Сектантство – это психопатология. Причем, сектантством могут болеть и православные. В своей жизни я встречал очень многих православных сектантов и скажу, что православные сектанты ничем не лучше протестантских. Сектантами, между прочим, могут быть даже люди неверующие. Революционеры, например, большевики-фанаты – они были носителями вполне сектантской психологии.

Кстати, многие путают понятия протестантизм с сектантством. Протестанты очень разные, как, впрочем, и православные. Есть вполне нормальные, респектабельные церкви, ну вот, возьмите, баптистскую Церковь Христиан на Таврическом поселке. Спокойные люди, миролюбивые, незашоренные. Если Вы придете к ним в гости, Вам там будут рады. Причем, ни слова плохого не скажут о православии. Они собираются, читают Слово Божие, слушают проповедь на Библейские темы, поют псалмы, молятся своими словами. Нет никакого психологического пресса, никто никому мозги не промывает. Есть, конечно, нюансы церковной дисциплины, но это иногда даже хорошо. «Великое поручение» - нормальная протестантская церковь, сколько бы рогов ей не пририсовывали, по крайней мере на тот период, когда я наблюдал за ними..

На Херсонщине много есть протестантских церквей, достаточно свободных от сектантского привкуса. Это люди со здоровой головой, пытающиеся построить нормальные отношения и с Богом, и с внешним обществом.

Но тогда возникает вопрос, особенно часто звучащий из уст обывателя: если они такие хорошие, почему же они тогда не в православной Церкви? На такой простой вопрос можно дать так же упрощенный ответ: они не в православии, потому что протестуют. Они ведь протестанты.

Да, есть умеренные протестанты - спокойные, корректные, учтивые, но они все равно протестанты. Изначальная мотивация создания их церквей – это протест. Против чего?

В основном против грехов, искажений и перегибов, имевших место в традиционных церквях – католической и православной.

Иногда, конечно случается, что эти протесты несерьезны. Ну, вот вопрос о праздновании седьмого дня. Адвентисты нарочито не празднуют воскресенье. Ну, это богословско-историческое невежество. А в принципе, в большинстве, протесты были мотивированы и обоснованы. Как только большой корабль традиционной Церкви кренился вправо или влево, как тут же появлялись люди, которые бежали на противоположную сторону корабля, чтобы своей тяжестью выровнять положение судна.

Ну вот, к примеру, утвердился у католиков культ Богоматери, гипертрофированный культ. Если у нас, православных, есть перегибы, то у католиков все гораздо запущеннее. Почитание Девы Марии затмевает почитание Христа. Практически Богоматерь там, на более высоком счету, чем Господь. Там так, конечно, не учат, но ведут себя, будто это именно так.  

А это, конечно, неправильно. Однозначно. Вот протестанты и бросились на противоположную чашу весов. Они стали утверждать, что Богоматерь – это простая женщина, которых у нас миллионы - хоть пруд пруди. Ничем она не замечательна, и почтения она не заслуживает.

Ну, сейчас подобное Вы от нормальных протестантов уже не услышите. Потому что на дворе 2020-й. А сорок-пятьдесят лет назад баптисты с улицы Рабочей именно этими словами и выражали свое отношение к Пресвятой Деве Марии.

Мы с Вами также говорили о неправильном отношении к иконам, когда даже в православии практикуется не столько иконопочитание, сколь иконопоклонение, когда икона перестает быть объектом молитвенной сосредоточенности, возносящей ум наш к Первообразу Богу, а наделяется как бы автономной святостью.

Правильно это? Нет, конечно. И что делают протестанты? Протестуют. Выбрасывают из своих домов иконы и объявляют их идолами. И получается лекарство хуже болезни.

Любой протест – это противостояние. А в противостоянии быть умеренными, взвешенными, выверенными – это грань невозможного. Обычно все по-другому - лес рубят, щепки летят.

В католической Церкви появляется лжеучение о сверхдолжных заслугах и сокровищнице святых. Ну, если в двух словах об этом католическом догмате, то значит, для того, чтобы наследовать жизнь вечную, нужно совершить определенное количество добрых дел. Католики «зарабатывают» жизнь вечную. Это уже само по себе неправильно – мы об этом как-то еще, даст Бог, поговорим. Да, так вот, в Церкви есть святые – люди, которые делают так много добра, что этого не только хватает для жизни вечной, но и лишним остается, «сверхдолжным». И этим излишком добра можно легко перекрыть дефицит добрых дел многим грешникам. А весь, так сказать, золотой запас добрых дел, само собою, находится в Церкви. Головной убор папы римского – тиара, знаете, что означает? Тройную власть – на земле, на небе и в преисподней. А как же! Если есть золотой запас добрых дел, то можно грешников прямо из пекла вытаскивать. Поэтому заупокойные молитвы стали восприниматься католиками не как проявление любви к умершим нашим близким и не как солидарность человеческой доброты с благостью Божией, а как некий акт выкупа грешников из оков ада. Современные католики, конечно, уже так не думают, но верили так еще вчера.

И как на это реагируют протестанты? Они полностью отказываются, от какой бы то ни было молитвенной памяти о почивших. Жил брат Петя – о нем непрестанно молилась вся церковь. Преставился Петя, и все. Молиться о нем запрещено. Почему? – Потому что не изменишь его загробную участь. Но так и православные несчитают. Мы ведь с Вами здесь не решаем загробную судьбу умерших. А молитва, она ведь многовекторна. Будто молиться Богу можно только словами: дай это и сделай то. Сколько я ни спрашивал, ни один протестант внятным ответом на вопрос: почему им нельзя молиться о перешедших в мир иной, меня не удостоил. Но это также отдельный разговор.

Так вот, можно по-разному относиться к инославным церквям. Свысока, с горделивым надменным взором. Вот я - православный – а ты – какой-то там протестант. Это такая ущербная позиция, хотя бы потому, что Священном Писании сказано: Гордым Бог противится, а смиренным дает Благодать. Правильнее будет относиться ко всем с уважением и любовью. И не нужно бояться диалога. Дескать, меня собьют с толку, перетащат, уволокут. Если секта, то – да. А если это обычные христиане из протестантов, очень даже полезно говорить с ними на библейские темы. Среднестатистический протестант гораздо больше уделяет внимания изучению слова Божия, чем православный. Почему? Потому что мы делаем этого мало, а они ведь протестанты. Все, что у нас плохо - у них хорошо. Или, может быть, тоже плохо, но плохо по-другому, с другим знаком, на другом полюсе. Это, кстати, важный момент. По протестантским движениям нам, православным, можно как в зеркале видеть все свои недостатки и пробелы. Кстати, и достоинства. Все, что у них плохо, у нас с Вами, более-менее, нормально.

Если они много внимания уделяют миссионерской проповеди, то это означает, что мы с Вами этого делаем мало. Если они на своих служениях отказались от древних чинопоследований и молитв, что конечно, на самом деле очень плохо, то это значит, что мы слишком уж привязаны к уставным формам Богослужения. Если у них развита общинность – они хорошо знают друг друга, общаются, помогают друг другу, то это указывает на то, что у нас с этим не все в порядке. В православном храме могут стоять рядом адвокат с больной ногой и врач травматолог, которому срочно нужна юридическая консультация. И эти два человека, помолясь, каждый пойдет в свою сторону, так и не послужив друг другу.

Все это, на самом деле, надо исправлять. А для того, чтобы перестраивать что-то, нужно много думать и сильно хотеть этого.  

21.6.20 – Обёртка. Форма и содержание 5ч.

Форма и содержание – тема наших последних воскресных бесед. Форма – это своего рода ящик, в котором находится нечто содержимое. Хорошее, нужное, полезное содержимое, или плохое.

Что такое хорошо, и что такое плохо, я думаю, объяснять не нужно. Если в ящике спелые вкусные яблоки или свежий мясной балык, черная икра, осетрина – это хорошее содержимое. Еще лучше, если в ящике – деньги - много, в валюте. Но если там ядовитые змеи, а ты панически их боишься или радиоактивные отходы, это плохо. Здесь понятно.

Ящик, упаковка могут быть разными. Это может быть картонная коробка, а может - классный фирменный чемодан. Есть дипломаты, равные по стоимости 600-му «Мерседесу», есть и выше. Разработанные ведущими мировыми дизайнерами и изготовленные из космических материалов. Конечно, приятно ходить с таким чемоданчиком. Но это в том случае, если в нем соответствующее содержание. Ценные бумаги, например, на владение нефтяной скважиной. А если в твоем дипломате дохлая кошка, преставившаяся неделю назад, то все очарование внешней формой суперчемоданчика сменится отвращением и брезгливостью.

Характеризуя фарисеев, Иисус Христос сравнивал их с расписными гробами, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны разлагающихся костей и трупной гнили.

Сейчас есть много церквей с золочеными куполами, поразительной красоты. Иконостасы из ценных пород дерева, старинные иконы. Заходишь, - уют, прохлада, тишина, аромат дорогих масел и греческого ладана. Стройно поет хор, чтец поставленным голосом читает положенное. Все правильно, чинно, по уставу. Но тебе там не рады. Ты вошел в храм и чувствуешь на себе недоброжелательный испытующий взгляд. Я даже не имею в виду частности. Речь идет об общей атмосфере.

Отдельно взятые инциденты могут произойти в любом месте. Для того, чтобы испортить бочку меда не надо цистерны дегтя. Паршивая овца, как издревле говорили, все стадо портит. В любом храме может оказаться дебил или истеричка, которые сочтут нужным именно к тебе подойти с какими-то неумными и некорректными замечаниями. Что-то одет не совсем так по церковному, прическа у тебя больно длинная или слишком короткая. Руки не так держишь, ноги не так ставишь, крестишься неправильно. Ну, если мужчина, это еще ничего. Но если молодая, симпатичная, современно одетая девушка попалась на глаза, так сказать, неформальной активистке – это кошмар.

Рос я в церковном дворе, и священником быть я собирался с самого раннего детства. И когда я видел в храме (это был Свято-Духовский собор) бабок, которые одергивают новоприходящих в храм, я от злости скрежетал зубами, сжимал кулаки и твердил себе одно и то же: вот вырасту, стану священником, я этих бабок из храма буду вышвыривать так, что лететь будут дальше, чем видят.

Знаете, когда человек взрослеет, многое меняется в характере, отношениях, сознании, мировоззрении. С возрастом, я тоже очень много чего пересмотрел. Но вот, что касается этих паршивок – мой взгляд теперешний абсолютно такой же, как и был в пятилетнем возрасте.

В годы государственного атеизма правительство выделяло огромные суммы для финансирования атеистической пропаганды. Писались псевдонаучные статьи, издавались сатирические журналы, типа «Безбожник», громадная армия лекторов проводили антицерковные шабаши.

Результат от колоссального объема проведенной пропагандистской работы, конечно, есть, но с мизерным КПД. Не тем платили. Писателям, сатирикам, газетчикам. А надо было платить кликушам. Сэкономили бы почти все деньги, а результат был бы сокрушительный. Храмы давно бы опустели.

Я считаю, что по антицерковной работе кликуши занимают одно из первых мест, скажем, в первой тройке. Потому что пальму первенства, справедливости ради, нужно отдать священникам и архиереям.

Лет 30 назад в одном из сел нашей области наблюдалась такая картина. На 1-е мая деревенский батюшка в своем селе пьяный лежит в луже. Предупреждаю, это не анекдот. Может и анекдот, но из реальной жизни. Как сейчас помню, прихожане жаловаться приехали к отцу Всеволоду Страшевскому – он был в то время Херсонским благочинным.

Так вот, лежит пьяный батюшка в луже, совсем устал. Мимо идет мужичок и говорит ему! Отец святой, давай поднимайся и - скорее домой. А то сейчас в милицию заберут на 15 суток, бороду отрежут и постригут под ноль. Батюшка подымает голову и произносит сакраментальные слова: «что ж это за батюшка будет - без волос и бороды?».

Как Вы думаете, сколько нужно прочитать антицерковных лекций членам так называемого общества «Знание» для того, чтобы достичь разрушительного успеха эквивалентного эффекту, произведенному этим горе-священником.   

Архиереи - тоже оригиналы есть, наподобие недавнего Херсонского. Но эти крайности – они все же исключительны. Такой цинизм – это редкость, так же, как и приходская пьянь – ну, попадаются такие. Тут ничего не поделаешь.

Даже у протестантов, которые особо стараются блюсти «облико морале» проколы случаются серьезные. Как, например, с Джимми Свагертом. Ну, может, кто знает, Джимми Свагерт – это проповедник планетарного масштаба. Пятидесятник. А потом оказалось, что он с мальчиками любил забавляться. Но такие проповеди произносил (у меня есть записи), что я, честно говоря, думаю, что за его миссионерские труды, Бог ему простит не только мальчиков, но и все прочее. Правда оговорюсь, что здесь мое личное мнение не совпадает с церковным.

Так вот, мы говорим сейчас не о каких-то неприглядных - редких или не совсем редких - исключениях. Речь идет об общей церковной атмосфере. Вот, духовенство собралось вместе. Это, кстати редко бывает – епархиальное собрание или поместный собор. Смотрят друг на друга, общаются между собой. Но любят ли они друг друга Христовой любовью? Или пусть даже не Христовой, а какой-то там резервной, запасной?

Или церковная община. Не случается ли так, что кто-то  заболел, помер у себя в четырех стенах, а о нем никто из братьев и сестер во Христе и не вспомнил. Да элементарно, встречая друг друга, улыбаемся ли мы – ну это на самый худой конец – или хмуро воротим лицо в сторону?

Вот когда сейчас спорят и рассуждают, какая церковь правильная, истинная, а какая – ложная, на что в основном обращают внимание? На формы. Как Богослужение проходит – все вычитали? Есть мой знакомый давний приятель (он старше меня лет на 35). В Свято-Духовский собор ходит. Так он глубоко убежден, что истинная церковь та, где канон вычитывается на 14 тропарей. На 14 – так положено по уставу, но сейчас, больше как на 4 тропаря, ни в каком храме, тем более в Свято-Духовском соборе, не читают, чтобы не затягивать Богослужение. Так вот, этот мой близкий приятель очень сетует по этому поводу – до сих пор не может найти истинный храм.

Опять-таки – истинность вычисляется им посредством формального исполнения Богослужебного устава.

Помню еще из раннего детства такой момент. Стою я перед иконами и читаю утренние молитвы. Ну, утро в детстве для меня было – это 12 часов дня. В детсад меня не водили. А когда пошел в школу, и приходилось вставать в начале восьмого, я чувствовал себя самым несчастным в мире человеком. И когда мне кто-то говорил: доброе утро, я неизменно отвечал, что не может быть добрым утро, которое начинается так рано.

Да, так вот, стою я перед иконами в трусах и читаю утренние молитвы. А здесь рядом оказался Дмитрий Филиппович. Увидел меня и оторопел. Да как же ты смеешь раздетым стоять перед Самим Богом? Согласно его убеждений, совершать молитвы можно, как минимум, в брюках, носках и застегнутой рубашке с длинным рукавом. С этим мне согласиться было трудно, даже в семи- или восьмилетнем возрасте. Человек я рациональный и, помню, спросил об этом моего наставника: а какой смысл закрывать от Бога свое тело, если Всевышний все видит насквозь? Даже через потолок и крышу? 

Это, между прочим, тоже вопрос, волнующий некоторых - как нужно быть одетым на молитве? Да какая разница! Ну, если в храм в бикини придти, то это будет не совсем правильно. Не перед Богом, а перед людьми, особенно перед мужчинами, сексуально озабоченными. Причем нашего постсоветского воспитания. Потому что, как мы говорили, в Африке в православный храм можно придти и без бикини, и на тебя смотреть никто не будет. А у нас будут. Специально будут смотреть. Один прихожанин жаловался мне. Говорит: стану позади женщины, которая в короткой юбочке, и так искушаюсь, что просто мочи нет, особенно, когда она земные поклоны делает. Я его спрашиваю: а вы не пробовали перейти в другое место храма, впереди встать, поближе к алтарю, или сбоку? Говорит, нет, не пробовал. Как же переходить, оно же интересно! 

О том, какой должна быть молитва, ответ должен быть не из области формы – во что ты одет, какие слова и язык употребляются - а содержания. Что ты просишь у Бога? Между прочим, самая популярная молитва у школьников: «Господи, сделай так, чтобы моя учительница заболела». Причем, эти молитвы иногда очень искренние, особенно перед контрольной работой, и совершаются в полном благоговении. Если бы Бог исполнял все наши просьбы – ужас!

Так вот, есть множество церковных общин - правильных, кичащихся строгим исполнением уставов, каноничностью.

Но одного только пустяка не хватает – любви, самой элементарной человеческой приветливости и открытости.

А, по словам Христа, это оказывается главным. «По тому все узнают, что вы - Мои ученики, - говорил Иисус, - если будете иметь любовь между собою». Господь не говорил, что вы будете Моими последователями, если будете ходить в рубашках с длинным рукавом, молиться на славянском языке и непременно быть в таком-то патриархате. Нет, не эти критерии провозглашает Христос. Вы - Мои ученики, если любите друг друга. Следовательно, если у вас нет любви, значит, вы не являетесь Моими учениками.

А это проблема. Наша общая проблема, независимо от патриархата или конфессии. И об этом нужно, хотя бы иногда, говорить и думать.

14.6.20 – «СУББОТА ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА!». Форма и содержание 4ч.

Форма и содержание – тема наших последних воскресных бесед. Мы неоднократно подчеркивали с Вами, что все наши мысли и чувства, все идеи и переживания выражаются в формах, жестах и символах. В том числе - и наша религиозность.

Храмы, Богослужения, кресты, иконы, облачения, церковная музыка, поэзия и много чего другого – все это внешнее выражение нашего внутреннего состояния предстояния пред Богом, нашего подлинного отношения ко Всевышнему.

Глубоко заблуждаются люди, которые говорят: а мне не нужна вся эта церковная атрибутика, зачем мне вообще храм посещать, свечи перед иконами возжигать, молитвы произносить, проповеди слушать, Библию изучать? Я верю в душе. Так думают многие, причем они искренне убеждены в том, что это правильно. Мы уже неоднократно говорили об этом и еще раз подчеркнем, что физическая и психическая составляющие человека тесно связаны и взаимозависимы. Физическое зависит от психического и, наоборот, психическое - от физического. Если у Вас болит зуб, у Вас вряд ли будет хорошее настроение. Если человек сильно ударился головой об асфальт, он может потерять способность соображать.

И, наоборот, если человека осенила какая-то серьезная идея, он оживает, молодеет, забывает о своих болезнях, а иногда и выздоравливает. Он весь в действии, энергичен. Физические силы у него утраиваются.

Если парень влюбился в девушку, его внутреннее состояние обязательно будет проявляться во вне и оформляться в виде букетов роз или стихов. Может быть, он на руках будет ее носить, а может, серенады под окнами петь. Если она ему позволит, он будет держать ее за руку, обнимать, целовать.

А если он ничего этого не делает, а просто сообщил ей однажды, что я-де тебя люблю, но только в душе, то можно будет серьезно усомниться в том, что он на самом деле ее любит.

Если человек испытывает благодарность Богу, признательность Всевышнему за все, что мы имеем – жизнь, мир, окружающий нас, друзей, любимых и т.д., то эти наши чувства, это отношение к нашему Небесному Папочке обязательно будет как-то выражаться. Как? Это уже не так важно, хотя иногда это тоже имеет значение.

Как мы отмечали с Вами, формы появления религиозности весьма многообразны. В зависимости от местной и национальной культуры, менталитета, характерных особенностей народа и т.п. Мы приводили в качестве примера именно  африканские православные церкви, как образец непохожести внешней обрядовой стороны Богослужений, потому что сравнения получаются очень яркие и впечатляющие, особенно для людей нашего славянского менталитета.

Во множестве православных церквей Украины, России женщин в брюках и без платочков в храмы не пускают (об этом - отдельный разговор), а в Африке – прихожане молятся «в чем мать родила» и никаких претензий. У нас хор поет произведения Бортнянского, Архангельского, Чайковского, а там - в тамтамы бьют. У нас к Причастию подходят смирно и тихо, сложив руки на груди крестообразно, а там - приплясывая. Т.е. разница во всех внешних формах разительная. И, тем не менее, и мы – православные христиане  и они тоже, самые, как ни-на-есть, православные.

Ну, Африка – это гротеск. Возьмите православную Грецию. Наше с Вами и православие и традиции ведь оттуда идут. По идее, мы должны бы с Вами именоваться Греко-православными, т.е. православными греческого обряда. Это название было бы точным потому, что,  по вере - мы православные, а обряд у нас - греческий. Греко-католики почему греко-католиками именуются? Потому, что вера у них католическая, а обряд греческий, как и у нас с Вами. Так вот, может быть, кто-то из Вас бывал в Греции и посещал тамошние храмы? В таком случае, Вы могли убедиться в том, насколько мы разные. Напевы абсолютно иные - ни капельки не похожи на наши с Вами, да и много чего другого рознит нас во внешних формах и действах. 

Даже православные соседней Молдавии – они тоже Греко-православные и очень близки нам в религиозно-культурном отношении, - но и они имеют заметные обрядовые отличия. Самый простой пример: в конце заупокойной панихиды у нас с Вами поют «Вечная память», и священник совершает каждение вокруг столика с коливом и приношением, а в Молдавии этот стол поднимают, и потрясают им в воздухе. Так это ближайшая соседняя наша Церковь - одних и тех же традиций, одних и тех же обрядов.

Какие-то мелкие обрядовые особенности может иметь даже отдельно взятая приходская община в любой епархии. Не любой, конечно, приход, а там, где протекает более-менее вменяемая церковная жизнь.

Проявление самобытности может быть самым неожиданным. Один деревенский священник долго размышлял о смысле благословения хлеба, пшеницы, вина и елея на литии под праздники. И докопался, что в древности это была общинная трапеза. Благословлялся за всенощным Богослужением хлеб и вино для того, чтобы люди могли подкрепить свои силы – нормально поесть и попить.

Не долго думая, он благословил впредь готовить для этих целей не маленькие хлебцы, как у нас с Вами, - порежешь - и есть нечего – крохотный кусочек, пропитанный каплей вина, - а громадные буханки, выпеченные в русской печи и десятилитровый бутыль вина. Ну и в конце Богослужения прихожане вкушают этот свежий вкусный хлеб, запивают сухим вином, общаются. В конце трапезы так же совершается молитва. Ну и домой возвращаются – не пьяные, конечно, но в хорошем настроении. Нормально.

В общине отца Георгия Кочеткова очень много традиций, практикуемых только в его церкви. Полноценные Агапы, институт оглашаемых. Крещение, как и в древности, у него совершается только во время литургии. Ну, община отца Георгия – это вообще явление мирового порядка.  

Мы так же говорили с Вами, что внешние формы и обряды зависимы не только от географии, но и от времени. Опять - тот же наш с Вами греческий обряд. В древних православных храмах все места были, так сказать, сидячими. В этом нетрудно убедиться, если Вы возьмете в руки любой наш славянский служебник. Первое слово, которое должно возглашаться диаконом  в начале вечернего богослужения – это слово: «Восстаните!», т.е. вставайте! Ну, как Вы понимаете, встать можно, когда ты сидишь. Или разве что лежишь. Но кроватей в храмах для Богослужебных целей, пожалуй-таки, не было.

Есть чтения на Богослужениях, которые составлены тысячу – полторы тысячи лет назад, которые издревле названы «седальнами», во время которых положено сидеть. А есть, наоборот, акафисты. Акафист в переводе на русский – неседальный, во время которого сидеть не положено. Т.е. раньше – совсем недавно, скажем тысячу лет назад, храмы были укомплектованы сидениями. А потом кому-то помешали. А че? Простой люд пусть стоит. В алтаре – там сиденья положены, особенно архиерею, а в средней части храма – нечего им рассиживаться. Молиться, небось, пришли.

Ну, на Западе в православных храмах сидения были всегда, там прихожане просто не поняли бы, если бы - без стульев. Они просто обиделись бы, причем, навсегда.     

Конечно же, такие вещи нельзя упрощать. Везде есть и плюсы, и минусы.

Если говорить об адекватности положения тела при молитве, то, действительно, молиться сидя или лежа – это как-то не очень соответствует внутреннему состоянию благоговения пред Богом. Если мы встаем, когда входит наш начальник, губернатор, президент или судья в судебный зал заседаний, то, находясь пред лицом Всевышнего, постоять, вроде как, само собою разумеется.

Во время молитвы - да, бесспорно, и то, если человек здоров. Ну а во время ветхозаветных чтений, во время проповеди, какой смысл стоять, если не с оформленной мыслью, то подсознательно вопрошая: да когда же все это кончится? А если спина болит или ноги?

Противники сидений в храмах в этом пункте обычно идут на компромисс: вот больные и калеки пусть сидят, а всем остальным – нечего.

На самом деле все не так просто.

В нашем Сретенском соборе скамеек достаточно. И мы уже давно договорились, что немощные и больные люди могут приходить, усаживаться и, если здоровье не очень - можно сидеть за всем Богослужением, не вставая. А если человек здоровый, молись стоя. Но если - проповедь, паремии или седальны – присаживайтесь все без стеснения.

Ну, в общем, большинство из нас так и поступают, за исключением единиц, которые стараются пребывать в храме только стоя. В принципе, нормальное желание, если, конечно, мотивация правильная. Если человек настолько живо чувствует Божье присутствие, что из чувства благоговения пред Всевышним не решается развалиться на скамейке – это похвально. А если человек думает о своем собственном превосходстве: я не такой, как прочие, сидящие здесь, то это, конечно, очень плохо.

Да, так вот, совсем недавно в связи с сидением в храме, предо мною открылась неожиданная проблема. Я совершенно случайно обнаружил, что многие психологически не могут сидеть, когда остальные стоят.

У одного очень близкого мне человека очень больная нога. Выглядит он молодо и палочку старается прятать, но когда он стоит, вся тяжесть ложится на более-менее здоровую ногу. Стоять на больной - он не может вовсе. Так вот он приходит в наш храм и садится только тогда, когда садятся все остальные молодые и здоровые люди. А все остальное время стоит. Я его и убеждал, и уговаривал: пришли, уселись и сидите всю службу. А он – не могу и все. Потом я стал расспрашивать других прихожан и убедился, что это - не исключение. Есть среди наших богомольцев одна женщина с жуткими болями в спине. Она тоже стесняется лишний раз в храме присесть.

Это, конечно, напрасно, но какой неожиданный вывод мы можем из этого для себя сделать? Если ты пышешь здоровьем и мог бы отстоять три службы подряд, но рядом с тобою немощный, сядь ради него, и его пригласи присесть с тобою вместе.

Мотивация здесь играет решающую роль. Если ты - молодой и здоровый и расселся на евхаристическом каноне, то можно заподозрить тебя в небрежности, в отсутствии благоговения, непонимании важности Богослужебного момента. Если ты сидишь потому, что тебе по барабану все, что происходит сейчас в храме, то это, конечно, плохо. Но если ты рад бы сейчас стоять на коленях, но сел, чтобы не смущался немощный брат твой, ты - на правильном пути.

Почему так? Да потому, что в нашем сознании всегда должен стоять на первом месте человек. Помните, Христос говорил: «не человек для субботы, а суббота для человека». Что такое суббота в контексте речений Иисуса? В широком смысле суббота – это закон, правило, форма, традиция.

Иными словами, все наши церковные правила и обычаи должны возвышать нас, приближать к Богу, помогать нам в прохождении нашего земного поприща и, конечно же, служить нашим ближним. Но ни в коем случае не наоборот. Не человек для правил, а правила для человека. Мы не должны быть рабами обычаев и традиций. Тем более, нельзя навязывать другим эти традиции и правила.

Хотя так бывает.

Лет 25 назад я вынужден был остановить вечернее Богослужение из-за происшедшего инцидента, который, по моей оценке, был трагическим.

На пении «Господи воззвах…» я, как обычно, совершал каждение храма. Это был будничный день, и прихожан было совсем мало. И угораздило в этот момент зайти в храм молодой девушке. Судя по ее неуверенному поведению и растерянности, она оказалась в церкви впервые. Как обычно, священнику, проходящему с кадильницей по храму, богомольцы уступают дорогу – отходят в сторону. А эта вновь пришедшая гостья растерялась, не сориентировалась и оказалась как раз на пути следования священника. В этом как раз страшного ничего не было. Я уже свернул в сторону обойти ее, как тут одна из старых наших прихожанок проявила прыть не по возрасту. Ей тогда лет шестьдесят с лишним было, но она сделала прыжок, как двадцатилетняя к этой впервые пришедшей в храм особе, резко схватила ее за руку, всем корпусом рванула в сторону, и та отлетела аж на середину храма.

От внезапности и мгновенности случившегося я сам был шокирован, – все это происходило метрах в двух от меня. Что же касается гостьи, то испуг в ее лице невозможно было передать словами. Секунд тридцать она была в полном оцепенении, а затем бегом выбежала из храма.

Я тут же остановил Богослужение, произнес экспромтную проповедь на эту тему, не особо подбирая слова и выражения, объяснил неправильность и неправоту подобного поведения и пригрозил грубым изгнанием из храма таких вот инициаторов церковного «благочиния» в кавычках.

Но было поздно. Эту девушку в нашем храме я больше не видел. Боюсь, что после пережитого, она не только в наш собор, а вообще ни в какой в жизни, больше не зайдет.

И здесь, кстати, нельзя рассуждать по типу: на одного прихожанина больше в храме - на одного меньше, подумаешь. Место свято пусто не бывает.

На самом деле, даже очень бывает, но дело не в этом.

Первый раз человек в храм просто так не приходит. По всей видимости, что-то произошло в его душе – может, скорбь пережил человек или беду, и душа его потянулась к Богу. А на пути оказался дурак, для которого форма поведения в храме оказалась важнее самого человека и он принес его в жертву молоху буквы, которая убивает, если становится главной.

Тогда произошло в нашем храме настоящее страшное по своей сути преступление, не имеющее никакого извинения. Даже физическое убийство теоретически можно простить, хотя – это - грань невозможного. Но духовное убийство, убийство в человеке веры – это грех намного страшнее любых физических преступлений. Недаром Христос говорил: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу, и тело погубить в геенне». (Мф.10,20). Как видите, непонимание места и роли религиозных форм чревато весьма. Впрочем, мы еще будем об этом говорить с Вами.

31.5.20 – Церковность. Форма и содержание 3ч.

Форма и содержание – вот те два фундаментальных понятия, вокруг которых мы вели рассуждения на прошлых наших беседах.

Мы подчеркивали с Вами, что в мире сем все без исключения имеет свою форму – даже высказанная мысль. Причем, любых форм - великое многообразие.

Самая простая вещь, например, шоколад – каких только форм этого лакомства ни выпускает пищевая промышленность! И плитки фигурные, самых разных узоров и орнамента, и зайчики, и медальончики, и кубики, и яйцеобразные киндер-сюрпризы.

Одному и тому же веществу можно придать какие угодно формы.

Так же и в количественном отношении – шоколад может быть и в крохотную монетку, а может быть - и в натуральную величину автомобиля. В Америке – там любят подобные приколы – гигантский пирог пятиметрового диаметра, торт, в котором 10 молодых девушек облеплены сладостями и залиты кремом и т.п.

Но шоколад – он и есть шоколад – придайте ему треугольную форму, квадратную или круглую – главное, чтоб был настоящим, свежим и вкусно приготовленным. Другими словами, главное - не форма, а содержание.

Может, кто помнит еще при Союзе роскошные по тем временам были конфеты в таких красочных шуршащих обертках. «Каракум», «Мишка косолапый». Так вот, помню, в раннем детстве между моими сверстниками была популярной такая злая шутка. Съедались конфеты, и в эти же обертки аккуратно заворачивались брикетики, вылепленные, в лучшем случае, из грязи. И получались такие с виду довольно аппетитные изделия, обернутые возбуждающими фантиками «Чародейки» или с изображениями медвежат в лесу. Когда все было готово, такой вот красиво упакованной гадостью угощали своих недругов.

В чем подвох? Как видите, форма сохранялась. Конфеты с дермецом с виду были такими же аппетитными, как и заводские. Однако угощающиеся свое разочарование обычно выражали очень бурно – завязывали драку.

Сегодня мировая промышленность чего только не выпускает – самые экзотические и неожиданные изделия. В отделе приколов вы можете приобрести и порошочек «Чесунец», и коврик «Пердунец», и «Блевотину» из латекса, и пластмассовых мух для супа, и чесночные леденцы и много чего ненужного. Наряду со всем этим веселым барахлом иногда продается тот же шоколад – вполне нормальный вкусный шоколад, но в форме кучки дерьма.

Зачем нужны такие изделия, человеку со средним чувством юмора объяснить невозможно, но это проблема уже совсем иная. Я думаю, что даже для тех индивидов, у которых чувства юмора нет напрочь, все равно будет ясным, очевидным и бесспорным, что таки лучше съесть настоящий шоколад в форме кучки дерьма, чем дерьмо, в форме шоколада. Может быть, моя уверенность неоправданна, но я таки убежден, что с последней истиной спорить не будет никто.

Это что касается шоколада. Но эта простейшая схема, она актуальна во всех сферах без исключения. Эта истина универсальна. Что лучше, встретить священника в трусах или маньяка убийцу в рясе с наперсным крестом? Что лучше – церковь в здании клуба или притон в старом заброшенном храме? Вроде как все эти очевидные истины всем понятны. Однако это так только до тех пор, пока речь идет о шоколаде. Как только заводишь разговор о чем-то другом, вся ясность пропадает моментально.

Например, у нас в Херсоне есть большая протестантская Церковь «Великое Поручение». Богослужение там проходит по-другому. Оно совсем не похоже на наше, православное. Там мощная звукоусилительная аппаратура, современная музыка, ударные инструменты, там громкие прославления. И выкрики, и топанья, и хлопанья, и пританцовывания, и прочее.

Многие люди шарахаются от всего этого. Но никак нельзя сбрасывать со счетов, что «Великое поручение» - это одна из самых многочисленных церквей нашего города. Выходит, не всех она отвращает. Оказывается, есть множество людей, которым по душе именно такая форма богослужений.

Хорошо это или плохо?

Согласно православного богословия и опыта церковного устройства – без разницы. Абсолютно нет здесь ничего страшного. Но безразлично это с точки зрения православного богословия и опыта церковной миссии, а не с точки зрения нашего провинциального обывателя. У среднего православного другие критерии: зашел в храм – чтец там бормочет что-то невнятное, но по-славянски, значит все – храм - свой, православный. Можно и свечку поставить. Обыватель судит исключительно по внешним признакам, но довольно строго. Так что, если я однажды появлюсь пред Вашими честными очами с подбитым глазом, это будет, наверняка, местью православных фундаменталистов именно за констатацию мною относительности богослужебных форм. 

Но от непрезентабельности моего внешнего вида истина не изменится: форма в любом случае останется относительной и второстепенной.

Мы уже упоминали с Вами о храмах Африки, где вполне православные канонические христиане, признаваемые всемирным Православием, на литургии голыми танцуют под удары там-тама. Я так скажу, что на фоне православных африканцев, «Великое Поручение» отдыхает полностью. 

И разделяет нас, православных, с харизматическими и неопятидесятническими церквями не барабаны и децибелы их богослужебного шума, а разница в вероучении и церковном устройстве.

А вот этого, как раз, обыватель и не замечает.

Попробуйте задать вопрос людям, даже регулярно посещающим православные храмы: «что нас разделяет с харизматами?». Уверяю Вас – из 100 человек, 99 - и двух слов связать не смогут. Даже священники многие окажутся пойманными врасплох.

Кстати, если аналогичный опрос провести среди протестантов, то картина будет несколько другая, но ничем не отраднее. Среднестатистический протестант четко и бойко перечислит дюжину вероучительных различий между их церквями и православием. Но 9 из 10 названных им пунктов будут неверными.

Спросите обывателя – кто такие католики: вам ответят – это те, которые на органе играют.

Ну да, действительно, играют. Есть такая давняя традиция, только, конечно, не повсеместная. Орган принят у католиков только Римского обряда. А традиций в Католической церкви, разбросанной по всему миру уйма, так же как и в Православии. Там есть диацезы, которые по экзотичности обрядов не превзойдет ни одна неопротестантская церковь. Звучат дрымбы, ситары, маримбы, хосоры, там-тамы. Молящиеся орут, скачут, кувыркаются. И, несмотря на это, все они являются чадами святого престола папы в Ватикане. И есть, как мы уже неоднократно говорили, католики Греческого обряда, которые внешне совершенно ничем не отличаются от православных Украины, России, Белоруссии. Точь-в-точь такие же, как и у нас с Вами богослужения, такие же формы облачения священнослужителей, такие же храмы - и по фасаду, и по интерьеру.

Так что, идентифицировать католиков по органу не выйдет.

Более того, орган появился не на католическом Западе, а на православном Востоке, причем еще в 7-м веке – до разделения Церкви, когда христиане были еще едиными. Это уже после 1054 году стали противопоставляться такие понятия как католик, православный. А до этого Церковь была одна – Христова.  

Так вот, орган был изобретен и создан в православной Византии, но в церковный обиход там не вошел. По разным причинам. Константинополь - город императора - был не просто столицей империи, но и «Меккой» высочайшей культуры, в том числе и музыкальной. А, как известно, акапелла – хор без сопровождения музыкальными инструментами, во все времена, как в прочем и сегодня, считался более изысканным и высоким искусством, чем капелла или инструментал.

Во-вторых, сыграл фактор востока – люди певучи. Там и сейчас не найдешь человека, который бы не умел или не хотел петь.

И, в-третьих, специфика церковных напевов востока не особо ложилась на орган. Собственно, и на западе этот процесс был непростым. Потому что гармонизация церковной музыки – это дело достаточно позднее. О том, каким образом все это происходило, надо бы послушать нашего специалиста, регента Степана Павловича. Но факт, что на востоке в той же Греции, в церквях до сих пор – одноголосие, и характер напевов, в принципе, не предполагает их гармонизацию.

Как бы то ни было, орган на Востоке не прижился.

Иное дело Запад. Люди поспокойнее, прохладнее, рациональнее, менее певучи, зато, скорее всего, более музыкальны. Ведь гармонизации пения мы обязаны Западу. У нас ведь на Руси тоже в начале церковное пение было одноголосным.

Да, так вот орган, этот ценный подарок Византийского императора папе Римскому оказался к месту. Эту драгоценность, со всеми мерами предосторожности и почестями, перевезли из Константинополя в Рим, торжественно внесли в папский кафедральный собор, и здесь ему суждено было остаться навсегда.

Это был 660 год. Правил тогда западной частью единой неразделенной Церкви Римский папа Виталиан.

Так вот, еще раз подчеркнем. В те времена не было еще никаких разделений: ты - католик, а я - православный. Все были едины. Но на западе в храмах пели под орган и слушали прелюдии, а на востоке пели без инструментального сопровождения. И что очень важно – не было взаимных упреков. Восточные христиане не обвиняли западных в том, что у них в храмах музыкальные инструменты, а западные не упрекали восточных, что де, как же вы без них?

И даже когда наступил этот несчастный 1054 год, расколовший единую Церковь на две части, когда посыпались взаимные упреки – вы - такие, а вы - сякие, православный восток ни слова не произнес в упрек западу по поводу присутствия органа за их богослужениями. 

Так вот, еще раз повторим наш рабочий вывод.

Проблема разделения Единой Христианской Церкви на множество конфессий и деноминаций лежит не в плоскости форм и обрядов. Противопоставляют христиан не внешние формы, а внутреннее содержание.

Это может быть конфликт, когда  на место взаимного уважения и любви друг ко другу приходит ненависть. Это может быть искажением истин веры какой-либо из сторон. И внешне это проявляться может, как угодно. Но, как говорил известный литературный автор Козьма Прутков: зреть надо в корень. Видеть надо суть. Не важно, какой формы вам подали мороженое – шариками, кубиками или пирамидкой. Важно быть уверенным, что это действительно мороженое, а не какая-то гадость.

24.5.20 – В чем консервативна Церковь?

Есть такое слово, особенно часто употребляемое газетчиками и телевизионщиками – консерватор. Консервативная партия, консервативный взгляд. И, как правило, консерватизму противопоставляются такие понятия, как либеральный, прогрессивный, реформистский и т.д. И в связи с этим можно задать вопрос: вот Церковь – она какая – консервативная или прогрессивная?

Начинать любое рассуждение нужно с уточнения терминов. В любом серьезном разговоре. В противном случае, будет получаться все как при строительстве «вавилонской башни» - говорят люди на разных языках, и каждый понимает по-своему, иногда спорят до посинения - ни о чем, одни и те же слова понимая по-разному.

Консервативный – что это за словечко такое? Иностранное, как можно сразу догадаться. От латинского слова consеrvare, что буквально означает - охранять, сохранять. Консервировать продукты, например. Сейчас «Оскар» круглосуточно работает и там можно купить все, что угодно – от малюсеньких маринованных огурчиков до замороженной клубники. Поэтому сегодня хозяйкам необязательно заниматься закаткой бутылей на зиму. Конечно, если материальное положение позволяет покупать все готовое.

Значит, консервация – это хранение.

В той или иной степени, все люди на земле консервативны. Все мы что-то храним. Какие-то вещи, раритеты, материальные или духовные ценности. Мы об этом, как правило, не задумываемся. Культура языка, например. Еще младенцем, человек учится говорить наречием своих родителей. На этом языке общается с окружающими и, в конце концов, передает язык предков новому поколению – своим детям, а те - внукам. И кроме языка много чего – взгляды, знания, моральные ценности, религиозность и тому подобное транслируется из поколения в поколение.

А есть заведения консервативные целиком по своей сути. Музеи, например. Главная задача, ведь какая у музейных работников? Сохранить исторические ценности, законсервировать их. Будь то картины знаменитых художников или памятники старины. Конечно, не просто сохранить, а и обеспечить доступ современников к сокровищам прошлого.

Именно в последнем смысле, Церковь так же консервативна. Ведь, главная наша задача, какая? Сохранить, переданное нам Богооткровение, собрать и сберечь духовный опыт множества поколений и сохранить, опять таки, не для того, чтобы зарыть этот сундук с духовными драгоценностями поглубже. Конечно, нет. Задача Церкви - все эти ценности передать современным и грядущим поколениям.

Но, в отличие от музея, Церковь предлагает нам не ископаемые черепки и косточки, не граммофоны и самовары, не папирусы и не глиняные таблички с клинописью, на которые интересно и поучительно посмотреть, но которыми никто уже не будет пользоваться. Я, например, с удовольствием рассматриваю старые фотоаппараты. Но пользоваться фотокором - большим пластиночным аппаратом, я бы не стал.

Церковь же предлагает нам не что-то ископаемое, а живые ценности, вполне применимые и актуальные для дня сегодняшнего. Причем, не только для той или иной национальной культуры или сословия, а для всех и каждого, без исключения.

Как все это происходит? И чем отличается подход служащих музеев от служителей Церкви.

Ну, во-первых, музей – это дворец застывших форм. Музей хранит предметы, как таковые. И задача музейщиков - ни в коем случае не допустить, какого бы то ни было, изменения экспонатов. В хранилищах поддерживается соответствующая стабильная температура, влажность. Ограждается все от попадания прямых лучей солнца. Сотрудники следят, чтобы, не дай Бог, жучек не завелся плесень, грибок и тому подобное. Тот же оттиск гравюры и через двести лет должен остаться по возможности в таком же виде, как он сегодня.

Что же касается Церкви, то здесь тоже наблюдается бережное отношение к формам. Но не формы сами по себе хранятся Церковью, а то, что они в себе заключают. Да, как мы отмечали в прошлый раз, разлом формы, зачастую грозит потерей содержания. Простой мешок из ткани или полихлорвинила копейки стоит. Но если его порвать – мука высыплется на мокрую землю и пропадет. И это уже будет более серьезной утратой, чем потерей куска грубой ткани. Хотя, спору нет, старый мешок можно заменить на новый, или пересыпать муку в сухую бочку или герметически плотный ящик. Это запросто, но нельзя обойтись вообще без всякой упаковки, без емкости.

Что хранит Церковь? Богооткровение, основы веры, духовный опыт святых. Именно это является сокровищами христианства, которые столетия и тысячелетия берегутся Церковью. В отличие от собирателей народного фольклора – объектом хранения для Церкви, является не традиции или обычаи, а Слово Божие, Священное Предание - Предание с большой буквы этого слова, основные истины вероучения, догматы, в частности. Для чего? Для того, чтобы раскрыть эту тщательно хранимую сокровищницу каждому новоприходящему поколению. По отношению к этому, к сути нашей веры Церковь консервативна. Она столетиями и тысячелетиями неизменно хранит основы христианского вероучения и ценности свято-отеческого духовного опыта. Хранит суть – не формы. Жирной чертой дважды подчеркнем: хранит Церковь не обряды и не церковный фольклор, а суть веры.

И вот эта истина для многих даже бывалых христиан иногда является камнем преткновения.

Есть люди, которые ошибочно считают, что православие – это хранение обычаев, обрядов и устоев. Откуда такое заблуждение, нетрудно понять. Дело в том, что жизнь любого человека очень коротка в сравнении с любой историей - мира, Отечества или истории Церкви. Ну вот представьте, ходит человек в храм десять, двадцать, пятьдесят лет, всю жизнь, и каждый раз начинается богослужение одним и тем же возгласом священника: Благословен Бог наш всегда ныне, и присно, и во веки веков. Или Благословенно Царство… И как служилась всенощная под праздники с благословением 5-ти хлебов, так и служится, причем по служебникам, которые изданы сто лет назад. Как будто ничего не меняется. Такое же убранство храмов, такое же облачение священнослужителей, хор поет те же песнопения. Будто все застыло. Вокруг храмов все бурлит – новые автомобили, новые технологии – компьютеры, мобильные телефоны, а в церкви все как было, так и остается.

И возникает иллюзия, что в Церкви всегда все было точно так же как и сегодня.

Я встречал людей, которые искренне убеждены, что апостолы ходили в священнических подрясниках и налагали на себя крестное знамение. Был один тип, который, чуть не поколотил меня, когда я ему поведал, что литургии ранне-христианской церкви апостольского периода совершались по домам за вечерней трапезой – за ужином. Причем святое причастие было не в начале ужина, а в конце. Почти весь первый век так было.

Проходит какое-то время и литургия отделяется от трапезы. До нас дошли сотни всяческих версий древних литургий, которые совмещались или сменяли друг друга. И, кстати, появление наших знаменитых литургий Василия Великого и Иоанна Златоуста вовсе не исключали другие евхаристические формы. Это, во-первых.

А во-вторых, не надо думать, что то, что напечатано в наших служебниках под названием: литургия Иоанна Златоуста или Василия Великого и на самом деле все то, что написали эти святители. Ни другой святитель не возглашали там к примеру: «Миром, Господу помолимся!». О свяшнем мире о спасении всех и т.д. Все это позже постепенно составлялось и прибавлялось – все ектинии, тропари, кондаки и прочее. А тогда – в четвертом - пятом веках и далее начиналась литургия как? К собравшимся верующим приходил епископ и приветствовал их словами: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога и Отца, и общение святого Духа да пребудет со всеми вами. Богомольцы хором отвечали: и со духом твоим. Т.е., так же и тебе, и с тобой да пребудет Святой Дух.

После этого приветствия епископ призывал всех к молитве словами: Вознесем сердца наши ко Господу. Горе имеим сердца. Народ соглашался: имамы ко Господу. И дальше епископ – возглашал: благодарим Господа, и читал молитвы Евхаристического канона почти в таком же виде, как это читается и у нас. Вот Евхаристический канон – это и собственно и есть то, чтоот Иоанна Златоусте плюс еще несколько священнических молитв.

Евхаристический канон можно услышать в тех храмах, где он не скрывается от народа. Потому, что в силу роковых причин так же издавна сложившихся в Церкви священники стали читать основные литургические молитвы тихо, про себя, тайно. Это не есть хорошо. А почему так случилось, разговор отдельный.

Крещение совершалось в Церкви только за Божественной литургией перед Рождеством Христовым или Пасхой. Кто ходит регулярно в храм, наверное, обратили внимание, что в некоторые особые календарные дни на литургиях вместо «Святый, Боже, поется «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся...» Так вот в древности именно в эти дни и в этот момент богослужения совершалось Таинство Крещение.

Венчание от литургии было отделено только к началу 2-го тысячелетия. И это было, так сказать, серьезной реформой. Кстати, до сих пор в Таинстве Венчания сохранилась так сказать, тень литургии и святого Причастия. Если кто помнит, в конце венчания, молодым дают чащу с вином. Это след того, что в древности венчание было соединяемо со святым Причащением.

Т.е. Богослужебные формы постоянно менялись и церковь благополучно забывала древние традиции и усваивала новые.

У нас на Руси по началу во всех церквях богослужения совершались по Студийскому уставу, а потом, постепенно студийский устав стал заменяться на иерусалимский. Дольше всех студийский устав продержался в Новгороде – аж до 16 века. А студийский устав, надо сказать, вовсе не похож на иерусалимский. Они сильно отличаются

Таких вот примеров изменения Богослужебных форм можно привести бесчисленное множество, но это будет утомительно. Кому интересно, пусть займется исторической литургикой. Благо, сейчас нет проблем с источниками и пособиями – все есть в Интернете. У отца Якова Кротову – роскошная электронная библиотека. В поисковике наберите: Кротов Яков библиотека – и любая информация на стрелочке вашей мыши.

Собственно, о чем мы говорим с Вами? Мы обращаем с Вами внимание на то, что Церковь по сути дела не привязана к любым формам – Богослужебным миссионерским, богословским или культурно-бытовым. Проходили года, столетия и в церкви многое менялось внешнего, но главное оставалось неизменным. Церковь создавала новые формы и оставляла старые. Составлялись новые молитвы, акафисты и молебны Менялась архитектура храмов, церковная музыка. Хоровое пение, кстати, изменилось до неузнаваемости. Если бы услышали старинные церковные напевы одноголосия, мы бы с Вами в некоторой степени были бы изумлены.

Таким образом, незаметно, плавно, без резких поворотов формы в Церкви изменяются. Формы должны со временем видоизменяться, потому, что неизменная форма – это мертвая форма. А мертвая форма не может быть носителем живого Откровения. Форма должна соответствовать современности, быть информативной и понятной любому человеку дня сегодняшнего.

Так вот еще раз повторяем очень важную истину, Церковь – неизменно хранит суть нашей веры, основы Богооткровения. И в этом Церковь абсолютно консервативна. Но каждому новому поколению эти основы должны подаваться по-новому, на новом всем понятном языке и новых приемлемых современному человеку и прозрачных формах и категориях. И в этом отношении Церковь прогрессивна, либеральна и поступательна, хотя не во все исторические периоды это очевидно и не во всем все просматривается так  однозначно и бесспорно.

Справедливо говорят, что в истории Церкви не было легких периодов. Всегда было тяжко по-своему. Были и вовсе страшные периоды выживания. В частности во времена Советской власти. Тогда было не до творчества. О создании Церковью в эти времена чего-то радикально нового говорить трудно. Но можно. При явном литургическом застое, развивалась Богословско-философская мысль. Двадцатый век был веком вертикального взлета православного богословия. Флоренский, Лосские, Афанасьев, Бердяев, Флоровский, Шмеман, Мейендорф, Мень и много других богословов подняли планку православной религиозной мысли очень и очень высоко.

А тот факт, что в Богослужебном плане за последний век мало, что в Церкви изменилось – это не только плохо, но и в чем то хорошо. Есть и плюсы и минусы. Но об этом, если даст Бог, мы еще поговорим с Вами.

17.5.20 – форма и содержание – 1ч

Два очень важных философско-богословских понятия нам с Вами хорошо нужно усвоить, ясно понимать два таких словечка – «форма» и «содержание». Например, любой наш жест – что это?

Жест – это форма - а информация, которую мы хотим выразить жестом – это суть. Содержание – это то, что означает жест. Понятия эти очень простые. Однако многие их не различают.  

Когда я учился в Одесской духовной семинарии, там на богослужениях студенты по очереди произносили учебные проповеди. Расписание заранее было составляемо и утверждаемо начальством. Месяц – два, а то и три было тебе на подготовку. Ну и в назначенный день в монастырском храме перед прихожанами, монахами и семинаристами надо было произносить проповедь.

Как и везде – есть талантливые ребята, а есть - не очень. Кого-то было слушать в удовольствие, а кого-то - в терпение. И, конечно, попадались типы, которые выходили на амвон и мололи совершенную чушь.

 Так вот, если слушать было совершенно невмоготу, студенты начинали кашлять. Это было знаком того, что проповедь не удается, и выступающему нужно, как можно скорее, заканчивать. И хорошо, если бедному семинаристу удавалось как-то быстренько закруглить свою неоформленную мысль и завершить спич словом: Аминь. Тогда толпа студентов громко благодарила несостоявшегося проповедника возгласом: «Спаси, Господи» и на этом все страдания заканчивались.

Но были случаи, когда проповедник никак не мог закончить, или не хотел, в надежде разговориться и таки высказать намеченное. Тогда чиханья и кашлянья, раздающиеся то оттуда, то отсюда, разрастались с каждой секундой, и двести сорок здоровых глоток одновременно громко начинали профилактику своей гортани. На этом проповедь заканчивалась уже категорически.

И в Ленинградской Духовной академии тоже была такая практика. Тоже кашляли, давая понять проповеднику, что, дескать, хватит! Послушаем тебя в другой раз.

Так вот, кашель в данном контексте – это что? Жест, знак. Форма. Форма, которая содержит определенную информацию – требование: мол, хватит отнимать у нас время дурью и занудством. Заканчивай свою мораль.

Форма, она всегда условна. Ну, вот принято в Духовных школах так обламывать незадачливых проповедников. Но можно было бы и как-то по-другому – не обязательно, ведь, кашлем. Громко зевать, гудеть, свистеть, топать ногами. Ну, скорее всего, свистеть в храме – это не пройдет, так как за этим жестом у нас закреплено уже другое значение. Это будет вызывающим неуважением к святыне. Собственно, как и топанье ногами. А вот прервать проповедника всенародным пением аллилуйя – почему бы и нет? В Ленинградской академии были слабые попытки реформировать эту издавна сложившуюся традицию хорового кашля досрочным благодарствием. Проповедник только сделает маленькую паузу, чтобы воздух набрать в легкие, а семинаристы хором – «Спаси, Господи».

Джеймс Добсон – знаменитый американский проповедник - просил свою жену, чтобы она жестами давала ему знать, как воспринимается его выступление. Он периодически посматривал на нее, и если она чесала нос, может, и не нос – точно не помню, то проповедь более-менее в порядке, а если держалась за ухо, то спич нужно было, как можно быстрее, завершать.

Т.е. все это примеры разных форм выражения одной и той же мысли – заканчивай, зануда, свою проповедь – достал уже! Содержание – именно это. А формы могут быть, какими угодно. Яйцом тухлым «засветить» в рожу, так, чтобы желток по бороде стекал. Освистать оратора или заглушить улюлюканьем – это уже вещи условные и исторически сложившиеся в данной местности и среди данного контингента социума. За неимением тухлых яиц сгодятся гнилые помидоры. Херсонщина богата этими овощами. А там, где помидоры не растут, и яиц негусто, помоями окатить можно – очень рационально будет с точки зрения экономии продуктов питания.

Для выражения одних и тех же чувств можно использовать совершенно разные приемы и жесты. Если парень состоятельный и хочет девушке показать, что у него серьезное к ней отношение, он может подарить ей бриллиантовое колечко. Но поелику, далеко не всегда наши молодые люди обладают такими материальными возможностями, то изысканный букет цветов тоже сгодится. В принципе, конечно, одно другому не мешает.

Наши дедушки пели серенады под окнами своих любимых. Сейчас это уже не принято. А вот на заборе написать: «Даша, я тебя люблю!» - это можно. По Розы Люксембург дом один стоит – многоэтажка – недавно там на всю торцевую стену были излиты чувства молодого Ромео ярко-красной краской из баллончика-«спрея».

Другими словами, если есть чувства, то форм их выражения – множество, даже на святой Руси, не говоря уже о восточных культурах, или древних, экзотических – китайской там, японской, негритянской. Там, вообще, много чего непохожего и интересного есть.

Ну, вот ощущение религиозного благоговения. Все мы с Вами знаем это чувство. Как мы с Вами его выражаем? Предположим, подходим мы к Чаше, к Причастию. Что мы думаем, и как себя ведем? Во-первых, мы ощущаем свою греховность, недостоинство. Мы понимаем, что сейчас соприкоснемся со святыней. Посредством Святого Причащения, мы таинственным, непостижимым образом соединимся с Самим Христом. Мы становимся как бы Его Телом и Кровью. Причем, мы осознаем, что удостаиваемся этой чести не по своим заслугам, а милостью и любовью нашего Небесного Отца.

Это все, что творится в наших душах. Это содержимое наших сердец. И как все это выражается у нас с Вами?

Ну, во-первых, мы к этому молитвенно готовимся. Прочитываем канон с молитвами ко святому Причащению. Мы постимся. За 6 часов до святого Причастия, согласно правилам Православной Церкви, ничего не едят и не пьют. Обязательно присутствуют на Божественной литургии. Ну, и в самый торжественный момент вкушения частицы Евхаристического хлеба, причастник находится на пределе осознания священности момента. К святой Чаше подходит медленно, степенно, с серьезным лицом, крестообразно сложив руки на груди. Знакомая картина для всех нас с Вами.

Ну а вот, как все это выглядит, к примеру, в Африке? В православном храме – не в католическом костеле и не в протестантском доме молитвы.

Во-первых, ни одной женщины в платочке там в храме Вы не увидите. Там вообще ничего не одевают. На обнаженных телесах, кроме татуировки и, в лучшем случае, поясочка, слегка прикрывающего это самое место, ничего нет. Ну, это так, в общем. А вот к причастию они подходят, обязательно пританцовывая. Для них – это неотъемлемая часть выражения благоговейного чувства. Бьет там-там и православные, подчеркиваю, самые, как ни на есть, православные - канонические, трижды канонические, всеми признанного патриархата, бьют в тамтамы, и вприпрыжку прискакивают к Чаше с Телом и Кровью Христовыми.Только не надо думать, что это какое-то издевательство над православием или кощунство. Ничего подобного. Это особенности негритянской культуры. Десятками тысяч лет чувство священного их предками воспринималось неразрывно с танцами и ритмом. Они не могут по-другому.

И, наоборот, мы не сможем вести себя, как они. Если мы начнем приплясывая подходить к святой Чаше, это никак не будет способствовать нашему молитвенному сосредоточению и атмосфере благоговейности. Потому, что мы другие. У нас - иная культура, рефлексы, темперамент. 

Так вот, что все это значит? Религиозные формы могут быть совсем разные, а содержание - одно и то же.

И, наоборот. Одна и та же форма, а содержание в ней может быть разное. Очень простой пример. Греко-католики. Церковь такая, в западной части Украины очень распространенная. В Херсоне тоже есть – на Таврическом поселке. Внешне - все то же самое, что и в православии. Богослужения у Греко-католиков – точь-в-точь такие же, как и у нас с Вами. Литургии Иоанна Златоуста, Василия Великого, Преждеосвященная - Григория Двоеслова и т.д. Точно такие же храмы и убранство. Читают в церквях и поют по тем же православным богослужебным книгам. Такой же алтарь, престол, семисвечник. Облачения священнослужителей. И т.д. Внешне все абсолютно то же самое. Ну, за исключением местных нюансов.

Форма та же самая, а церкви разные. Потому, что содержание разное. Разная вера. Не то, чтобы далекая и чужая. Но не православная. Католики нашего Греческого обряда – все равно – католики. Да – они тоже христиане, тоже наши братья и сестры. Мы должны корректно к ним относиться, но, не забывая, что их вероучение в полном объеме для нас неприемлемо. Безусловно, у нас больше общего, чем различного, и тем не менее.

Возьмем только один пример: католический догмат «О непорочном зачатии Девы Марии». Католики учат, что не только Иисус Христос был зачат от Святого Духа, но и Богоматерь, якобы, так же была зачата бессеменно – не от мужчины.

Ну, во-первых, этот догмат высосан из пальца. Он не имеет под собою основания, ни в Священном Писании, ни в преданиях древности. Но это полбеды, если бы догмат именовался, например, «О бессеменном зачатии Девы Марии» или «О зачатии Девы Марии от Духа Святого». Но, нет. Звучит он просто кощунственно, с точки зрения христианской морали: «О непорочном зачатии Девы Марии». Ну, вы понимаете, что это означает. Объявив зачатие Девы Марии непорочным, все остальные зачатия, тем самым, католики объявляют порочными. Таким образом, этим вот догматом «О непорочном зачатии…» все человеческие зачатия опорочены. А это уже ересь, такая едкая и концентрированная. Другое дело, что многие католики – и Римо- и Греко- свой собственный догмат не воспринимают всерьез. Однако, Ватикан от этой ереси, похоже, отказываться не собирается. Как, впрочем, и от других.

Так что, как видите, форма одна и та же, а содержание разное. Форма церковно-богослужебной жизни у Греко-католиков абсолютно идентична православию. А вероучение другое.

А вот Римо-католики отличаются и внешне. У них другие традиции, иные обряды. Амвросианская месса мало похожа на нашу литургию Иоанна Златоуста. И архитектура костелов сильно отличается от стилей православного храмостроительства и внутреннее убранство, и облачение ксендзов. И обыватель в первую очередь обращает внимание на эти внешние различия. Попробуйте поспрашивать случайных встречных – чем отличается православие от католицизма. И большинство – либо вообще не найдут, что сказать, либо в своей памяти будут перебирать случайные образы и впечатления. Скажут, ну, у католиков – орган играет, а у православных - хор поет. Купола на православных храмах, а у католиков – шпили и т.д.

На самом же деле, все эти внешние различия, с точки зрения православного вероучения, не имеют никакого значения. Если мы завтра с Вами отслужим Амвросианскую мессу, от этого католиками мы не станем. Так же, как и Греко-католики, совершая литургию Иоанна Златоуста, не становятся православными. Многие этого не понимают и, тем не менее, это так. Католиков и православных разделяют ни орган, ни различный покрой священнических одеяний, ни шпили на церквях, ни латинский богослужебный язык, ни Амвросианская месса.

Поверьте, многие православные внешне гораздо больше отличаются друг от друга, чем от католиков. Тот же африканский православный храм совсем не похож на наш украинский или российский. И, тем не менее, с африканской православной Церковью мы едины, а с католиками, нет. Не потому, что у нас форма разная, не потому, что у нас обряды не похожие. Вовсе нет. Мы разделены потому, что по-разному верим, и ценности у нас другие. Православная Церковь, несмотря на преизобилие придурков среди нашего брата, никогда не объявит войну производителям презервативов, и не запретит женщине пользоваться противозачаточными средствами. Это, например.

Таким образом, мы еще раз подчеркиваем с Вами, что православие – это не форма. Это вера, это религиозная и жизненная позиция. Это внутренние духовные ценности –  и личностно окрашенные, и коллективные – церковные. А формы выражения православия – очень и очень многообразны.

До сих пор я помню самый первый урок в Ленинградской Духовной академии по исторической литургике. Если кто не знает, литургика – это дисциплина по изучению богослужения. Так вот, иеромонах Феофан Галинских – выдающийся специалист в этой области - всю первую «пару» перечислял разновидности православных обрядов, в зависимости от местности, традиции и национальной культуры. Полтора часа ушло на перечисление, причем только православных обрядов, зачастую совершенно непохожих один на другой. Но все они созданы в Православии. И разность их форм вовсе не препятствует единству Православия всемирного.

В то время, как с церквями совершенно идентичного обряда, мы можем оказаться по разную сторону баррикад. Причем, не только из-за разности в вероучении. Бывают и другие причины. Но о них, если даст Бог, мы поговорим с Вами в другой раз. 

10.5.20 – мир форм

Рассуждая об обрядоверии, которое, к сожалению, имеет место и в среде современных христиан, мы вплотную подошли, в общем, к не сложным понятиям, но очень важным для нашей с вами религиозной жизни, таким как - форма и содержание. Крестное знамение, коленопреклонение, земной поклон. Что это? Внешний жест, форма выражения нашего внутреннего, душевного и духовного состояния. Налагая на себя крестное знамение, что мы этим говорим? И кому? Во-первых, мы себе самим напоминаем о том, что мы христиане, и Христос, пострадавший и умерший на Кресте, есть наш Спаситель, а крестная смерть служила искуплению наших грехов. Через Крест Христов мы получаем вечное спасение. Вот тот минимум информации, которую выражает крестное знамение, а если по максимуму, то здесь нужно говорить и о любви Божией, и о Богочеловечестве, и о значении страданий в духовном развитии человека, и много ещё о чём. Вот эти священные истины нашей веры, совершая крестное знамение, мы, во-первых, напоминаем себе самим, во-вторых, мы исповедуем Богу то, что во всё это мы верим. Ну, и, наконец, мы заявляем миру о своих религиозных убеждениях. Да, крестное знамение – это оружие, инструмент, рупор, довольно эффективная штука. Попробуйте перекреститься на улице, в магазине, в любом публичном месте, и вы почувствуете на себе пристальное внимание. Другое дело, что не надо этого делать, где попало и просто так, немотивированно, но крестное знамение гораздо информативнее любых фраз, с которыми к вам подходят представители нетрадиционных церквей. С фразой, на подобие того, что Бог любит тебя. Маршрутка или троллейбус переполнен, все утрамбованы, как селёдка в банке, кто-то висит на поручне, не касаясь пола, ни назад, ни вперёд не двинуться, а тут тебе на ухо шепчет брат во Христе проповедь, начиная с утверждения, что Бог тебя любит. Самое главное, некуда деваться, тебя грузят и напрягают, - и это неправильно, а вот крестное знамение, оно не несёт в себе никакого насилия. Верующий, он же сам крестится и в первую очередь для себя самого, и от тебя ничего не требует. И если ты даже видеть не хочешь человека, который крестится - отверни голову в другую сторону.

По городу я хожу в цивильной одежде: летом – в футболке, весной и осенью – в кофточке, но иногда надеваю таких средних размеров крест. Раньше я это делал всегда, сейчас это уже не очень актуально, меня и так все знают по телевизору, как священника. Вообще я помню, где бы я ни был, глядя на висящий у меня на груди крест, постоянно подходили ко мне люди с вопросами, то есть крест свидетельствовал о том, что я христианин, и либо лицо духовное, либо из таких активных представителей церкви, с которым можно посоветоваться в духовных вопросах. Наверное, ни одной поездки не было, ни дня, чтобы мне не пришлось с кем-либо беседовать о Боге, но я ни к кому не приставал, я никого не агитировал, не напрягал вопросами, типа: «Знаете ли вы имя Божье?» Всё это за меня делал знак креста на моей груди.

Есть христиане, особенно среди протестантов, которые объявили войну церковным обрядам. Священное одеяние, формы молитвы и священнодействия отвергают, презренно называя всё это религией. Слово «религия» в их устах звучит как слово бранное, но мы-то с вами знаем, сто раз повторяли уже, что слово «религия» от латинского «religio», «связь», имеется в виду связь с Богом. Но поелику латынь учат далеко не во всех учебных заведениях, в отличие от дореволюционных времен, то подледное значение слова религия  многим не ведомо. Кстати зря в общеобразовательных школах не изучают древние языки, пусть даже поверхностно. Без знания древних языков невозможно хорошо понимать современное. Ну, вот, например, «гастроном». Все знают значение этого слова - так ведь, магазин такой продуктовый. А почему именно гастроном? «Гастро» - по-лат. – желудок,  «номос» – закон. Закон желудка, получается. В принципе, это знать не обязательно, для того, чтобы сориентироваться в покупке, но подобных слов много. Как минимум, каждое десятое слово иностранного происхождения, а то и чаще. И непонимание оригинального смысла слов сильно ограничивает, обедняет наше понимание языка. Так вот христиане из протестантов считают, что форма не нужна, дескать, зачем нам форма? Нам нужна суть, содержание. Зачем подрясник священнику, епитрахиль, зачем крест? Пиджачок и галстук – то, что нужно. Свежевыбритый подбородок, аккуратная короткая причёска, и вполне достаточно. Проходит время, и некоторые протестантские пастора начинают понимать, что нет, не достаточно. Во-первых, люди их всерьез не воспринимают. Одно дело - Батюшка: с животом, в рясе, с бородой – солидно, а то - дядя в пиджаке. И уже начинают себе кроить сутаны. Я знаю конкретно и баптистских пасторов, которые норовят ходить в рясах православного покроя. Другими словами, навоевались с «религией», в кавычках, в их словоупотреблении, и решили ей отдаться. И это, в общем, нормальная тенденция, свидетельствующая о некотором отрезвлении после угара тотального опротестования - против всего и вся.

Протестовать против форм в пользу содержания, это, на самом деле, мягко выражаясь, не умно, это все равно, что объявить войну воздуху или воде. Вот не нужен мне воздух, или не нужна мне вода, я и без них обойдусь. Они вредны для моего здоровья. Подобные рассуждения можно услышать разве что в психиатрических лечебницах. Обойтись без внешних проявлений чего бы то ни было абсолютно невозможно. Потому, что мы живём в мире форм, жестов, символов. Одеваемся мы, ведь, так, как принято одеваться сегодня, плюс-минус. Попробуйте одеться в одежду средневековья, и на вас все будут пялить глаза. Обмотайтесь простынёй и пройдитесь по Ушакова, и вас отвезут, куда положено помещать в таких случаях. Встречаясь друг с другом, мы говорим с вами: «Здравствуй». В древности для приветствия употребляли другое слово – «Радуйся». Если вы сейчас начнёте употреблять слово «радуйся» вместо «здрасте», вас будут неправильно понимать. Но гораздо хуже, если вы вообще никак не будете выражать своё приветствие окружающим вас людям. Сочтёте, что всё это - лишнее. Рукопожатие, например - вам протянут руку, а вы свою за спину спрячете на основании своих умозаключений, что, дескать, рукопожатие это второстепенная форма, это пережиток прошлого, она нам не нужна. Плюс, это негигиенично и прочее. Зачем мне пожимать другому руку, если я могу словами объясниться с ним и выразить ему своё уважение. Ну, во-первых, рукопожатие это на самом деле гениальное изобретение человечества в области не вербальных коммуникаций. Рукопожатием ровно за секунду человек другому может сообщить гораздо больше и красноречивее, чем за час разговоров. А во-вторых, беседы это тоже империя форм и символов, - каждое ведь слово это знак, шифр, содержащий информацию. Если мы желаем поделиться с собеседником мыслями, мы их оформляем в термины, слова и выражения. Причём, обязательно на общедоступном языке. Если я не знаю китайского, я не смогу китайцу ничего сообщить, разве что жестами. Но жесты это тоже форма, как и язык. Причём, нельзя сказать, чтобы все жесты были универсальными, международными. В той же недалёкой Болгарии местный абориген, слушая вас, будет отрицательно мотать головой, и вас это будет смущать и сбивать с толку. Что бы вы не сказали, а он машет головой «нет». Вы продолжаете ему говорить простейшие самоочевидные вещи, а он опять мотает головой «нет». И, в конце концов, до вас доходит или вам кто-то объясняет, что для болгар, наоборот, жест, который для нас отрицательный, является утвердительным. Это он не возражает, а соглашается с вами. Если вы в Аргентине попытаетесь позвать кошку нашим «кис-кис», кошка скорей всего убежит от вас, там кошек так не зовут.

Конечно, все формы относительны и исторически обусловлены. Они могут меняться до неузнаваемости. Ну, вот если мужчина в православный храм войдёт в шапке, это будет признаком неуважения к святыне.  Даже военные и милиционеры, входя в церковь, снимают головной убор, хотя фуражка является для них составляющей официальной формы госслужащего. А вот если в синагоге человек снимет свою кепку, в таком случае именно это будет неуважением к синагоге. Там, наоборот, уважение к святости выражается в покрытии головы. Но, так или иначе, форма присутствует, весь мир - это форма, абсолютно всё имеет свои формы, и ничего без них не существует на этом свете. Библия это ведь тоже форма. Многие говорят, что это Богооткровение. Так сказать, конечно, можно, но если мы говорим общо, на самом деле, это не совсем так. Не сама Библия - Божественное Откровение. Она содержит в себе Божественное Откровение. Библия как книга - это листы бумаги, на которых написаны буквы, составляющие слова на том или ином языке. Плюс, нуждаются в переводе, более или менее корректном, в комментариях, толкованиях, потому, что примеры и образы древних людей не всегда понятны нам, людям века двадцать первого. Т.е. книга Библия – это форма, да, наполненная содержанием, а если вообще говорить поточнее и поаккуратнее, то содержание находиться не в самой книге, Божественного Откровения в тексте нет. Откровение, оно может быть воспроизведено в уме и сердце читателя Библии, а может и не состоятся. Священное Писание читают, ведь, и враги веры. И никакого Божественного Откровения они там не вычитывают. Так вот, значит, протестующие против форм и обрядов, если бы они были последовательными, то им и от Библии нужно было бы отказаться, потому что это тоже форма, это книга - со словами и буквами. А, по словам того же апостола Павла: «Буква убивает». И с чем же мы тогда остались бы?

Вообще, форма это своего рода передаточные ремни. Великий святой, находясь в состоянии прозрения, составляет богослужение, пишет молитву, гимн, текст церковного песнопения. И этим самым он передаёт нам своё состояние – предстояние пред Богом, это своё вдохновение. Преподобный Андрей Рублёв – великий молитвенник и подвижник -  написал икону Святой Троицы, которая уже много столетий поражает весь мир своей глубиной и потусторонностью. Хорошо написанная икона  настоящим иконописцем, праведным святым человеком, может передать молящемуся то духовное состояние, которое испытывал иконописец, создавая свой духовный шедевр. Так же, как и слушая музыку, мы приобщаемся к тем переживаниям, тому мироощущению, которые были у композитора  в момент написания им произведения. Форма это наш мир, да и мы с вами. Тело, ведь, наше тоже состоит из форм, округлых или угловатых, дряблых или упругих. И лица наши, и глаза, тоже постоянно о чём-то говорят, вещают. Другое дело, форма может быть формальной, каламбурчик такой получается, т.е. формы могут быть пустыми. Если человек крестится, это ещё не означает, что он набожный. Целуя икону, человек не обязательно ум свой возносит к Первообразу, если он стоит на коленях - не значит, что он предстоит перед Богом. Если читает молитву, не обязательно значит, что молится. Если он ходит в церковь, это ещё не значит что он - христианин и т.д. Форма должна быть наполнена содержанием. Если ты читаешь утренние или вечерние молитвы, это значит, что ты должен хотя бы стараться вникать в слова этих молитвословий.

Форма служит содержанию, она есть носитель и хранитель содержания. Если вы покупаете дорогие французские духи, они обязательно будут в пузырьке. И не сам пузырёк ценен, но если вы его нечаянно разобьете, значит, безвозвратно лишитесь драгоценной ароматной жидкости. Я, вот, честно, не понимаю, как можно было христианам отказаться от литургии Иоанна Златоуста, потому что это форма. Это, ну просто, обворовать себя, а по большому счёту - ограбить. Оппоненты обычно говорят: формы не должно быть никакой, всё должно изливаться от сердца, вот так сразу - непосредственно, экспромтом. Но экспромт это тоже форма, только наспех собранная. Представляете, чтобы рабочие на мобильном заводе экспромтом собрали машину новой  марки. Экспромтом можно собрать скворечник. И те люди, которые экспромт возводят  в принцип, опускаются к примитиву. О том, как это происходит в церкви, мы, пожалуй, ещё поговорим с вами.   

3.5.20 – Элементы церковной культуры и суеверия

На протяжении последних воскресных бесед, мы много говорили с Вами о пережитках язычества в нашем обществе, и подчеркивали, что как бы ни отрицательно относилась к этому Церковь, она проявляет удивительную терпимость. Потому, что, как мы подчеркивали с Вами, провозгласить себя христианином, исповедать веру, принять святое Крещение – это можно сделать очень быстро, в течение нескольких дней. Но изменить психологию, изменить свое нутро - гораздо сложнее. На это может понадобиться вся жизнь, а иногда – и жизнь многих поколений.

Вот самый простейший пример стойкости примитивнейшего языческого суеверия. На поминках не подают ножи и вилки. Все только ложками – и рыбу, и мясо. И дело здесь не столько в дискомфорте. В конце концов, если вкусно приготовлено, можно и голыми руками обойтись. Возмущает глупость, абсурдность этого обыкновения.

И, тем не менее, это языческое поверье, что на поминках нельзя вилками и ножами пользоваться, оно просто неистребимо. Полтора столетия с ним отчаянно борется Церковь. Произносятся обличительные проповеди. Добросовестный священник, если его приглашают на поминки, требует, чтобы на столах обязательно вилки и ножи были.

Более того, борьба с такими предрассудками в нашей стране была вменена в обязанность нашим противникам – членам компартии. В уставе комсомольца был пункт, обязующий молодого человека бороться с религиозными предрассудками. Это как раз тот неожиданный момент, который, как это ни парадоксальным может показаться, объединял Церковь с комсомолом и компартией на поле борьбы с предрассудками. А на выходе, что? Смех сквозь слезы? Ну, вот представьте себе, Церковь 150 лет боролась с этим предрассудком, потом включилась компартия и 80 лет, не на жизнь, а на смерть, билась против этого суеверия. А в результате – шиш. 21-й век на дворе, а вилки и ножи, как по Высоцкому, попрятали. 

Поймите правильно, трагедии на самом деле никакой здесь нет. Ну, без вилок и ножей поминки, ну, звенеть рюмками и бокалами нельзя – беды то в этом особой нет.

С другой стороны, это показатель внутренней религиозной проблемы. Это, как заболел, к примеру, человек каким-то нехорошим инфекционным заболеванием, ну и сыпь началась. Небольшая, почти незаметная. А через два-три дня закончилась, и, вроде как, все нормально. Ничего не беспокоит. Но человек-то болен, и надо лечиться. А если болезнь неизлечимая, то с ней нужно продолжать как-то жить, уживаться с этой болезнью - и самому человеку, и ближним, родным. Болезни и телесные, и душевные, и духовные – это реалии, с ними приходится как-то уживаться.

И Церковь состоит далеко не только из здоровых людей. Церковь должна привлекать к себе всех, без исключения – слепых, хромых, паралитиков – в духовном смысле, в первую очередь. И считаться, в какой-то степени, даже уважать болезни людей, как это ни покажется странным.

Мы говорили с Вами, что для Церкви проще было бы отсеивать людей. Ты не подходишь потому, что Библию всю не прочел. А ты груб по отношению к своим домашним. А ты еще не освободился от предрассудков, а у тебя прическа и выражение лица не соответствует образу Божию. А у тебя - ума мало. Все, шлагбаум опущен. Но тогда Церковь замкнулась бы и превратилась бы в гетто или секту. Есть, кстати, такие секты.

Здесь еще очень важный момент – надо четко различать культурные стереотипы и суеверия. Ну, вот те же поминки – сегодня под руку эта тема попалась. Люди приходят на поминовение в одежде темных тонов. Это элемент культуры, основывающийся на определенной логике. Темные тона – это символика печали. Представьте, если, наоборот – в карнавальном костюме придти на поминки. С другой стороны, если человек черному цвету будет придавать какое-то религиозное значение, если это будет связываться со спокойствием почившего, значит этот элемент культуры сразу же мутирует в суеверие.

Нам с Вами нужно научиться за версту чувствовать, где элемент религиозной культуры, а где - языческое суеверие. На самом деле, это не всегда различать легко. Тоже примеров много можно привести.

Помню, в нашей епархии был случай. Это еще в девяностых годах – до 1000-летия Крещения Руси. Правил тогда нашей Одесско-Херсонской - Ворошиловоградско-Донецкой епархией замечательный архипастырь - митрополит Сергий Петров, от которого, кстати, я и принял благодать священства. И вот, в одно из сел Херсонской области Владыка Сергий направил священника, прибывшего из Западной Украины. А дело в том, на «Западенщине» священники бороду не носят, и этот батюшка, по своей привычке, отправляясь на приход, аккуратно выбрился. Когда же он предстал пред очами встречающей толпы верующих, произошел скандал. Жители села отказались принимать этого «попа» потому, что по их представлениям, иерей не может быть безбородым, и этот священник, к ним прибывший, не настоящий. Подумали – аферист и выгнали его с треском. Делать нечего, возвращается он в Епархиальное управление, ждет аудиенции митрополита, и, вероятно, рассчитывает на то, что Владыка благословит кого-нибудь из авторитетных священников - секретаря или благочинного - сопроводить его вновь на приход, представить верующим, переубедить их и заверить всех, что он - самый как ни на есть настоящий священник, и действительно послан священноначалием в это село на служение.

Ну и действительно, теоретически, ведь, можно было так поступить. Послать группу священников в это селение и провести работу с людьми. Всех этих людей убедить, что они неправы, что не в бороде дело. Арендовать клуб и с кинопоказом прочитать курс лекций по истории христианства, и просветить темный люд. Возвестить им, что уже в древности многие епископы и пресвитеры брили бороды, а канонические правила, наоборот, предписывали даже иноков, отпускавших бороды, изгонять из монастырей. И, возможно, не прошло бы и десяти лет упорной канонико-просветительской деятельности, как вся деревня радикально изменила бы свое отношение к облику священника. А быть может, и более того - селяне уже бы не воспринимали бородатых батюшек.

Но приснопамятный Владыка Сергий решил по-другому. В это село он временно послал другого священника, с такой большой, пышной, густой, лопатообразной бородой. А незадачливого «западенца» поставил на клирос простым чтецом, до тех пор, пока тот не отрастит бороду. Ну и месяца через два-три эта проблема была успешно решена, без излишних дискуссий и споров.

Митрополит Сергий так поступил потому, что этот стереотип восприятия бородатого священника – это даже не суеверие. Это стереотип культуры. И, в общем, невежество здесь просматривается, но оно безвредно. Здесь нет никакого язычества, никакого идолопоклонства. Другое дело, если люди будут думать, что от длины бороды будет зависеть благодатность священника – это уже будет идолопоклонством.   

Культурные стереотипы они тоже повсеместны. В Африку один священник приехал служить из Европы – бледнолицый, так сказать. Его встречает чернокожая многочисленная церковная община во главе с местным священником, тоже чернокожим. Ну, и последний представляет приезжего батюшку. Форма этого представления оказалась настолько оригинальной, что вошла в хрестоматии и стала притчей во языцех.

Так вот, чернолицый батюшка выводит на амвон белого священника и обращается к пастве: «Братья и сестры! Это отец Джордж. Вы не смотрите на то, что он белый, как бес. Душа у него такая же черная, как и у всех нас!».

Почему африканцы представляют себе в воображении бесов белыми, я думаю, объяснять не надо. Из истории все мы знаем – сколько они натерпелись от белых.

Поэтому в Африке и на иконах Иисус Христос, естественно, тоже негр. И Богоматерь, и святые – чернокожие. Впрочем, подобное везде. В Индии Иисус краснокожий. В Японии и Китае Христос – узкоглазый и т.д.

Таким образом, сам по себе стиль иконографии, конечно же, не является предрассудком или заблуждением. Это особенность национальной культуры. Если африканцу легче молиться перед Иконой Иисуса Христа чернокожего – Бога ради, какие проблемы! Пусть хоть радикально угольного цвета будут лики. И если японцу по душе узкоглазый Спаситель, пусть рисуют, как хотят. Другое дело, когда этот элемент культуры сакрализуется, когда ему начинают придавать священное значение. Если африканец объявит священность икон с изображениями чернокожей Богоматери и святых, а иконы Руси фальшивыми, это уже будет обрядоверием. Ну, «обряд», Вы хорошо знаете, от слова обрядить, одеть, облачить в ту или иную форму. Обряд – это элемент культуры. А обрядоверие – это сакрализация формы, когда человек начинает верить в магическую силу действа или формы.

Старообрядцы обвиняли еще православных в неправильном совершении крестного хода вокруг храма. Ну, вы знаете, что на определенные церковные праздники уставом церкви положено обхождение вокруг храма. Так вот, сейчас мы совершаем крестный ход вокруг храма против часовой стрелки. И по глубокому убеждению старовера – это неправильно. Нужно обхождение делать «посолонь» – по часовой стрелке.

Правы ли старообрядцы. Нет, конечно, но не потому, что они обходят храм посолонь. Он неправ в том, что придает этому значение. Он уверен в том, что направление обхождения вокруг храма само по себе обладает силой. Он верит в силу обряда самого по себе – действа самого по себе. Он обрядовер, а значит, по сути, язычник.

Религиозные обряды, формы – что это такое, и зачем все это?

Действо, обряд, форма – это выражение религиозности человека. Если христианин испытывает благоговение перед Богом, он может склонить голову, а может стать на колени, т.е. внешне выразить свое внутреннее состояние.

Так происходит не только в религиозной сфере. Художники, скульпторы, архитекторы, дизайнеры, музыканты, поэты – они ведь свои чувства, свое видение воплощают в звуках, в красках, возведением величественных дворцов, в поэзии.

«Слава Богу за все!» - помните, – шедевр поэтического искусства священника Петрова. Это ведь гениальное произведение церковной гимнографии. Человек был переполнен благодарностью Богу, и вот это его внутреннее состояние выразилось в этом замечательном благодарственном акафисте. До сих пор мы восхищаемся иконой Святой Троицы Рублева. Но это ведь озарение иконописца, прорыв его души в сферы Духа Божия. И этот свой опыт святой Андрей воплощает в красках. А сколько зодчих, воплотивших свою веру в строительстве храмов, или композиторов, выразивших свои чувства преклонения пред величием Всевышнего в чудесной церковной музыке?

И обратная зависимость: приобщаясь к шедеврам религиозной культуры, мы возвышаемся духом. Но очень важно помнить, что листья шевелятся от того, что ветер дует, а не наоборот. Помните, школьный рассказ о том, как воробышек жаловался на деревья, которые машут листьями и делают ветер.

Если ты испытываешь особое чувство благоговения к Богу, ты можешь стать на колени, но если ты стоишь на коленях, это вовсе не означает, что ты испытываешь это благоговение. Обряд для души, а не душа для обряда. Дух первичен, форма вторична. Буква убивает, дух животворит.

Ты можешь стоять на коленях перед иконой, а думать, например, о том, что завтра с утра надо будет сходить на базар за картошкой. И это твое внешнее выражение благоговения пред Богом ничего не будет означать, и ничего не стоит. Оно будет ни полезным, ни вредным. Но если, не дай Бог, ты начнешь думать, что само по себе коленопреклонение, твоя поза, твое телодвижение обладает силой, то это уже будет язычеством, по сути несовместимым с христианством, но к которому, тем не менее, Церковь будет относиться снисходительно, учитывая немощь человеческую и огромную инерционность языческого прошлого.

Есть и другая крайность – пренебрежение формы, отрицание обрядности. Это тоже тупик, кстати, не менее опасный, просто другой. Но об этом, если даст Бог, мы поговорим в другой раз.

26.4.20ловцы человеков

Все Вы хорошо помните из Евангелия, как Христос набирал себе учеников. Как проходя однажды близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы, и говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков. И они тотчас, оставив сети, последовали за Иисусом.

«Ловцы человеков» – замечательное словосочетание. Но почему именно этими словами наш Господь наименовал апостольское служение? Ловить людей. Вот мы, христиане – нас что, кто-то поймал? Изловил – в багажник - и в церковь. Вроде, как нет. И апостолы, похоже, никого не вылавливали, не сажали в клетки, и насильственно не собирали для совместных молитв и трапезы.

Если кого и ловили, то самих апостолов. Заковывали в цепи, заключали в тюрьмы, бичевали, казнили.

Апостолы только проповедовали. Никаких капканов, ловушек у них не было. Они общались, беседовали, писали письма – послания. Обличали, увещевали, призывали следовать за Христом, крестили людей, основывали церкви. И само по себе апостольское служение – мало похоже на ловлю человеков, именно ловлю.

И, тем не менее, Христос употребляет именно это слово – ловцы. Это что, неудачное выражение? Вряд ли. Неточных или слабых выражений у Господа не наблюдалось.

Так вот, действительно, на первый взгляд, апостольское служение мало похоже на процесс улавливания, пусть даже в самом лучшем смысле этого слова. Конечно же, в Евангельском контексте имеется в виду поймать человека не для того, чтобы его поработить или скушать, а в смысле - выловить его из пучины греха и гибели для спасения его души, для его высшего блага. И тем не менее.

Но если мы копнем глубже, более внимательно станем изучать апостольскую проповедь, а затем и миссионерскую деятельность Церкви повсюду и во все времена, то придем к выводу, что таки – да. Ловля присутствует. В самой проповеди аксессуары рыбака или птицелова наблюдаются. Что-то является приманкой, что что-то - сетью, что-то - маскировочной накидкой.

В качестве примера можно взять проповедь апостола Павла в Афинском ареопаге.

Помните, Деяния Апостольские, 17 глава, 22-23 стихи?

И став среди ареопага, Павел сказал: Афиняне! По всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел жертвенник, на котором написано: "неведомому Богу". Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую Вам.

Я всегда восхищался этими словами апостола. Вы, конечно же, читали эту блестящую речь Павла в Ареопаге, которую большинство слушателей тогда не оценило. Афиняне не были готовы поверить в воскресение Христово. Но какая высокая дипломатия апостола.

Немного выше, в 16-м стихе говорится, что "Павел возмутился духом при виде этого города (Афин), полного идолов". Павел возмутился. Он был полон ревности за Единого Истинного Бога. Причем, задолго до того, как принял Христа. Он был образованным фарисеем, учеником знаменитого Гамалиила. Он прекрасно знал Ветхий Завет. И не просто знал, он жил Словом Божьим, заключенным в Священном Писании. В Библии слишком мягко сказано, что "Павел возмутился духом при виде этого города, полного идолов". Наверное, ему хотелось разорвать на себе одежды, как это делали в подобных случаях евреи и возопить: "слушай Израиль, слушайте неверные, Бог наш - Бог Един".

Но Павел, став среди Ареопага, похвалил Афинян: Вы молодцы, я от вас в восторге, вы особенно набожные люди. Дипломатично, не правда ли? Но что такое дипломатия? Это искусство возможного. Это реальный подход к решению вопросов. И неважно, что сказанное Павлом не соответствовало его убеждениям. Деяния повествуют, что Павла распирало возмущение при виде Языческих Афин - города, полного идолов.

Но свои чувства Павел скрывает. И не только чувства, но и правду. Правда, ведь, в том, что язычники кланяются ложным богам, а Павел пришел возвестить им истинного Бога.

Но он умалчивает об этом, чтобы не спугнуть робкое внимание и не задеть самолюбие слушателей.

Апостол говорит, что, собственно, ничего особенно нового он и не собирается им возвещать. Дескать, я проповедую того Бога, Которого Вы уже почитаете. Так ли это на самом деле? Конечно, нет. Павел провозвещает Живого Бога, в то время как они почитают ложных божков. Но Павел это скрывает, он маскирует свою сеть, в которую на этот раз попалось не очень густо - Дионисий, Дамарь и еще несколько человек из слушателей. И тем не менее.

Так вот, эти классические методы охоты – маскировка, приманка, сеть, наживка, крючок и т.д., широко использовались во все времена бытия исторической Церкви.

Взять, к примеру, Купалу – языческого божка наших предков. Праздновался он торжественно, красиво. Эти ночные гуляния. Молодежь прыгала через костер. Сжигали Марену - чучело, плели венки и пускали их по воде, плясали, гадали – в общем, было очень интересно, и народ очень любил этот языческий праздник. Но вот приходит на Русь христианство. И что – лишает народ радости праздника? Объявляет Купалу фальшивым языческим божком? Ничего подобного. Вы отмечаете Купалу, как бы говорит Церковь – молодцы – так держать. Только вы же правильно и полно именуйте его. Не просто Купала, а Иван Купала, т.е. пророк и предтеча Иоанн Креститель.

И люди с радостью и великим удовольствием продолжали веселиться и праздновать, но уже воздавая честь и поклонение не в пустоту, а конкретному Евангельскому персонажу – самому великому человеку из рожденных на земле, как это отметил Сам Христос.

Что по существу произошло? Незаметная подмена, уловка. Но это не есть мошенничество. Это родительская хитрость. Потому, что меняется не лучшее на худшее, а наоборот. Исторгается фальшивое, и преподносится подлинное. Это когда ребенок схватил нож и играет им, а мама не хочет огорчать свое чадо. Она может просто отнять у него опасный предмет. Но она берет игрушку, похожую на нож – пластмассовую саблю - и меняется с ребенком. 

По существу именно так всегда и поступала Церковь, проводя миссию в языческом мире.

Но каким образом? До конца правдивым? Не совсем. На самом деле - хитрым, охотничьим способом. Где надо что-то скрыть – скрывается, маскируется, принимая облик и расцветку окружающей среды. Все здесь на месте – и блесна, и леска, и крючок, и червячок. Поэтому не зря Господь говорил своим ученикам – сделаю вас ловцами человеков. Именно ловцами, с необходимым элементом хитрости, ловкости, находчивости.

А как устанавливалось празднование Рождества Христова? Мы, по-моему, уже говорили с Вами. Ведь в самом Евангелии не указана точная дата рождения Иисуса Христа. Не указано даже время года, и судя по тому, что в евангельском повествовании говорится о пастухах, пасущих ночное стадо, можно подумать, что событие это произошло летом. Ну, и естественный вопрос: откуда тогда и как возникла христианская дата Рождества — 25 декабря?

Все было примерно так же, как и с нашим Купалой.

Как Вы знаете, одновременно с распространением в начале нашей эры христианства, происходило в греко-римском мире столь же быстрое распространение последней большой языческой религии: культа солнца. В семидесятых годах III века римский император Аврелиан провозгласил поклонение солнцу официальной религией всей Римской империи. Она прославляла солнце как источник жизни и поэтому — как высшую божественную силу. Как и все язычество, это было обожествлением природы, природных живоносных сил. Главным же праздником религии солнца были дни так называемого зимнего солнцестояния, т. е. последние дни декабря, когда после наибольшего отдаления земли от солнца, снова начинается наше приближение к нему, и соответственно — возрастание тепла и света, приближение к весеннему воскресению природы и торжеству жизни над зимним умиранием. Астрономических законов вращения земли вокруг солнца, конечно, люди той эпохи еще не знали. Для них эта победа света над тьмой, это воскресение природы — было божественным чудом. А в центре чуда — солнце — источник света, источник жизни. Культ солнца и стал последней великой религией приговоренного уже к смерти язычества, а праздник зимнего солнцестояния в декабре — последним большим языческим праздником. Поэтому именно этот культ был для христиан главным противником и соперником, именно он дал христианству последний бой.

В начале IV века римский император Константин, сам бывший сначала солнцепоклонником, обратился в христианство. Кончилась эпоха гонений, христианская Церковь получила возможность открыто и беспрепятственно устраивать свою жизнь, строить храмы и, главное, свободно проповедовать свою веру. Но по свидетельству историков, в момент вхождения Константина в Церковь христиане составляли не больше 10% всего населения империи, причем, они почти целиком принадлежали к городскому населению. Слой земледельческий почти был не затронут христианством. И стала необходимой проповедь о Христе, как о Спасителе, донести до этих 90%, обратить их к новой вере. А для этого нужно было победить язычество, и не внешними, насильственными мерами, а изнутри, т. е. явив человеку не только превосходство христианства над язычеством, но и заключенную в нем универсальную и спасительную истину.

Главным методом обращения и стало использование христианами самих языческих верований, их как бы «сублимация»: их очищение, и наполнение христианским смыслом. В декабре язычники праздновали рождение, рождество солнца. И вот, в этот день стали христиане праздновать Рождество Иисуса Христа, праздновать его как рождение подлинного, духовного Солнца, вхождение в мир подлинного, духовного Света... Ведь, даже и сейчас в день Рождества Христова, в главном песнопении этого праздника, мы слышим: «Рождество Твое, Христе, Боже наш, воссиял миру светом разума... научил нас кланяться Тебе, Солнцу правды...». «Солнцу правды...» Как видим, христианство приняло привычную для язычников, для всей дохристианской культуры, тему солнца как света и жизни, и сделало ее раскрытием своей веры во Христа. «Вы верите в солнце,— как бы сказала Церковь миру,— но ведь само это природное, физическое солнце — символ, отблеск, проявление другого, высшего, духовного, Божественного Солнца — и в нем жизнь, свет, победа... Вы прославляете рождение солнца физического, а мы призываем вас прославлять пришествие в мир Божественного Солнца, зовем вас от физического, видимого, возвести ваш ум к духовному и невидимому».

 «Идите за Мною, говорил Христос, и Я сделаю вас ловцами человеков». Ловкими, умелыми, сообразительными охотниками. К сожалению, очень многие христиане сегодня напрочь забыли эти слова Христовы и напоминают рыбака, который пытается поймать рыбу на голый крючок или охотника, который на кабана вышел с дубинкой.

И еще говорил Христос: будьте мудры, как змии. Так, что соображать надо, а не похожими быть на жирного неповоротливого кота, по которому лазают мыши, а он лениться отпугнуть их. И, наконец, Иисус часто повторял: «имеющий уши слышать – да слышит».

23.2.20МАРИОЛОГИЯ

На прошлых наших беседах, мы неоднократно подчеркивали с Вами одно из важнейших свойств Православной Христовой Церкви. Твердость, подобно алмазу, и одновременно - мягкость, податливость, удивительную терпимость.

С одной стороны, Православие бережно и скрупулезно хранит истины Божественного Откровения. Без каких бы то ни было компромиссов. В Православии мы действительно можем обрести веру подлинную, неповрежденную, пронесенную через века и тысячелетия без всякой порчи и искажений. Кристально чистое вероучение. Это что касается основ веры, догматов Церкви.

С другой стороны, христиане на протяжении почти всей истории своего бытия находились в языческом окружении, да и в рядах последователей Иисуса было и есть слишком много вчерашних язычников, со всеми их повадками, обычаями и психологией. И чтобы расширять семью чад Христовых, привлекать к себе язычников и удерживать их в церковной ограде, медленно перевоспитывая в истинно христианском духе, Церковь Христова всегда шла на серьезные компромиссы. Но уступки, как мы подчеркивали с Вами, имели место не в самом вероучении, которое всегда оставалось неизменным, а в сфере обрядности – внешних форм поведения, элементов внешней культуры, гимнографии. Что касается церковной поэзии, здесь - удивительная свобода, пожалуй, совсем неограниченная догматической цензурой.

Возьмите, к примеру, акафист Кресту Христову. Он построен на живом диалоге с древом. В акафисте мы к кресту обращаемся, как к персонажу, личности. Так и написано в 3-м кондаке: «Крест, аще и древо видимо есть существом…»

Крест здесь приветствуется, как живой человек, древним приветствием «Радуйся!» Древо крестное наделяется животворными свойствами. Оно «Божественною одеяно силою… и умно наше чудотворит спасение».

Эти образы настолько понятны язычнику, настолько близки, что он-то и особого дискомфорта в христианстве не чувствует. Надо понять, что ему просто необходимо это священное древо. Представьте, сколько столетий, празднуя языческого Купалу, посреди лужаек вкапывали деревце – купальщицу, украшали его цветами, совершали обряды перед ним и поклонялись ему.

В культурно-традиционном плане Церковь действительно зачастую шла на самые неожиданные уступки внешнему миру, вплоть до того, что временами члены церкви внешне мало отличались от классических идолопоклонников.

Естественно, всегда находились критики, горделиво обличающие Церковь Христову. Особенно за последние 5 веков сыпалось множество обвинений, протестов, возникали антицерковные движения, расколовшие Святую Церковь на множество конфессий.

Не то, что критиковать Церковь нельзя – табу. Нет, конечно, критика как результат исследования, попытка приблизиться к истине, освободиться от заблуждений, оценить объективную действительность – это всегда хорошо.

Главный вопрос - какова мотивация критики. Чего человек добивается, что он хочет?

Исправить положение дел? Или посмеяться над немощью? Дескать, я умный, и оцените – как я все понимаю и во всем разбираюсь. И посмотрите на остальных верующих церковников – как они глупы. Да они же и не христиане на самом деле. Потому, что и это в них от язычества, и это в них - языческое.

Одно дело - с сожалением констатировать факт того или иного заблуждения в Церкви, и совсем другое - подобно Хаму смеяться над немощью своего родителя.

Но весь фокус в том, что в Православии, как мы с Вами непрестанно утверждали, заблуждений никаких не было, и нет. В этом, кстати, легко убедиться. Возьмите Закон Божий, гигантским тиражом изданный по благословению нашего патриарха Филарета и, скажем, катехизис Филарета Дроздова - самое начало 19 века. Форма изложения разная, а суть одна и та же. И сравните эти издания с творениями, например, Иринея Лионского – это 2-й век нашей эры. Ириней Лионский – ученик Поликарпа Смирнского. А Поликарп Смирнский был учеником самого апостола и Евангелиста Иоанна Богослова. Т.е. живая, непосредственная связь этих трех светил. Апостол и Евангелист Иоанн Богослов, затем его преемник - Поликарп Смирнский, а за ним - его духовное чадо - Ириней Лионский. Так вот, в творениях Иринея Лионского, уже дошедших до нас с Вами - вполне развернутое православное Богословие. У нас есть с чем сравнивать. А уж наследие Григория Богослова если читать, а это 4 век, то все настолько современно, что создается впечатление, что Григорий Назианзин закончил свои труды в наше с Вами время, будто на прошлой неделе. И трудно найти у современных богословов то, чего не было бы у святого Григория. Правда, кроме Мариологии – расширенного обоснования почитания Божьей Матери. Понятно почему. Подчеркнутое почитание Девы Марии стало развиваться уже к 5-му веку. Не в том смысле, что до 5-го века Богоматерь была не в почете. Матерь Божию почитали с самых первых дней существования церкви. Евангелист Лука не случайно акцентирует наше внимание на пророческие слова Девы Марии о Самой Себе, как возрадовался Ее дух о Боге, Спасителе, что призрел Он на смирение Рабы Своей, и отныне будут ублажать Ее все поколения. Отныне - с самого, как ни на есть, начала. Другое дело, что «честнейшей херувимов» и «славнейшей без сравнения серафимов», согласно того же православного вероучения, не надо воздавать почести Божеские, тем более, что Матерь Божия, по всей видимости, в этом вовсе и не нуждается. Но это отдельный разговор.

Так вот, значит, две стороны одной медали. Точность и филигранность православного вероучения, и - мягкость, «компромиссность» Церкви по отношению к формам и практическому воплощению, реализации веры.

Как мы уже отметили, последнее обстоятельство иногда подвергается нездоровой критике и насмешкам. И совершенно зря. Мягкость и податливость в отношении человеческой немощи, свидетельствует, как раз, не о слабости Церкви, а о ее мудрости и целенаправленности. Церковь иногда готова сделать абсолютно неожиданные шаги для того, чтобы спасти тех или иных погибающих. Церковь – это Тело Христово, глава Которой - Сам Иисус Христос. А Он ведь что заповедал нам? Если у нас сто овец, и одна из них заблудилась, то, быть может, вопреки здравому смыслу, следует оставить девяносто девять в горах и идти искать одну - заблудившуюся. Церковь может пренебречь многими, относительно благополучными, чадами и пуститься в опасный путь, спасая погибающих. Причем, принимаясь за поиски заблудших, нельзя думать о своей одежде – как бы ее не запачкать и не порвать. Здесь главное – результат. Как ты будешь выглядеть – совершенно неважно. Оборванным, грязным. Благочестивым или нечестивым.

У апостола Павла есть золотое правило миссии.

Он говорит: «для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для язычников - как чуждый закона язычник, - чтобы их приобрести; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых».

И это не слабость, это не бесхребетный конформизм. Это согласие стать кем угодно, чтобы спасти хоть кого-то.

И историческая Церковь, в общем, всегда так и поступала и поступает до сих пор.

Зачем далеко ходить? Люди, часто посещающие храм, наверняка, наизусть помнят одно из церковных песнопений, посвященных пречистой Деве Марии. «Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе Владычице, Ты нам помози. На Тебе надеемся и Тобою хвалимся. Твои есмы раби – да не постыдимся». Это одно из любимых и популярных песнопений православной церкви до сего дня. Но если мы вникнем в слова этого песнопения, то легко убедимся, что они мягко выражаясь, противоречат православному вероучению. А если не совсем мягко сказать, то – это самая настоящая ересь. Ересь - не с точки зрения католика или протестанта. С точки зрения православного. Попытайтесь понять то, о чем мы поем? Нет у нас абсолютно никакой надежды ни на кого – ни на ближних, ни на самого Бога, кроме как на Богоматерь.

Согласно того же православного вероучения, надежду мы должны полагать только на Бога – Отца нашего Небесного. И, как утверждает нам Слово Божие: нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись, кроме имени Иисуса Христа.

Предположить, что отцы Церкви не знают этой букварной истины - наивно. Кому надо, те все прекрасно понимают. Но звезды горят, как говорится, потому, что это кому-то нужно.

Есть психологический тип людей, для которых гораздо легче проникаться чувством религиозной любви, созерцая образ матери, чем отца. Ведь образ матери, на самом деле,  это не один из возвышенных образов, это самый высокий и святой образ на нашей Земле почти для каждого из нас. Ну, за редким исключением, кому не повезло с мамой - женщина оказалась не на высоте своего материнства. В нашем прохладном, если не сказать холодном мире, слишком не хватает материнской любви. И для многих даже христиан со стажем Божество мыслится как женское начало.

 И у классических язычников. Помните, славный древний Ефес – малоазийский город, в котором так же проповедовал апостол Павел. И как тамошний ювелир Димитрий возмутил народ, оклеветав апостолов, что Павел со своими спутниками неуважительно относится к местной языческой святыне – богине Артемиде.

И весь город, как это описано в Деяниях апостольских, наполнился смятением. Горожане, схватив спутников Павла, устремились в театр, ну по-нашему, скорее, на стадион, и около двух часов орали: велика Артемида Ефесская! Еще долго бы кричали, но находчивому чиновнику из правоохранительных органов удалось успокоить народ, простым, но резонным аргументом: Граждане, сказал он, а кто, собственно сомневается, что Артемида – богиня Ефесская? Какой же человек не знает, что город Ефес – это город великой богини Артемиды?

Представляете, собраться на стадионе и более двух часов возбужденно вопить, что Артемида – богиня Ефесская! Любили, значит, свою богиню – никак иначе. Причем, не бога, а богиню. Неважно, что и первый, и вторая - боги с маленькой буквы. Замечательно другое: Бог воспринимался ефесянами как начало женское. Нам может быть трудно их понять, но это вопрос культуры, это проблема людских стереотипов. Вот попробуйте представить, что Иисус Христос был бы женщиной. Для нас – это кошмар. А по сути – почему бы и нет? Богословских препятствий к этому никаких нет. Кстати, вот Всевышний – Отец наш Небесный. Мы ведь обращаемся к Нему как к мужскому началу. Словесно обозначаем, именуем Его в мужском роде. Но Всевышний Бог – это ведь все наполняющий собою Дух. Это Высшее Существо, о Котором ни при каких обстоятельствах нельзя говорить в категориях пола мужского или женского.

Так вот ефесянам, с их языческим прошлым, с их особенностями культуры было очень трудно воспринимать христианство, во главе Которого Христос, с так сказать, мужским началом. Им как воздух не хватало этого женского начала. И они своего - таки добились. Долго, правда им пришлось маяться и тосковать, но именно в Ефесе состоялся знаменитый 3-й Вселенский собор в 451 году, возвысивший пресвятую Деву Марию и закрепивший за Ней имя Богородица. Хотя, на самом деле, суть постановлений 3-го Вселенского собора была не столько в том, чтобы возвеличить Деву Марию, сколь в том, чтобы подчеркнуть ту догматическую истину, что Иисус Христос стал Богочеловеком не в 12 или в 30 лет, как учили некоторые еретики, а с самого рождения, а точнее - зачатия. Несторий предлагал другой термин для пресвятой Девы - Христородица. Вроде, как и правильно. Формально не придерешься. Ведь Пресвятая Дева Мария и вправду Христа родила, а не Бога, Который - вне времени и вне пространства. Но там другая мотивация была. Задача перед отцами Церкви стояла конкретная – положить конец духовно вредным гаданиям о том, когда произошло единение двух природ в Иисусе Христе - Божеской и человеческой. Другими словами, сам смысл наименования Пресвятой Марии Богородицей - утвердить веру в то, что Мария родила не просто человека Иисуса, а Богочеловека Христа. В то, что соединение Божеского и человеческого в Иисусе произошло у нее внутри, в ее утробе.

И, тем не менее, почти вертикальный взлет почитания Богоматери произошел именно в Ефесе. Потому, что Ефесяне особенно нуждались в этом женском образе Божественного.

Как, впрочем, и многие из нас с Вами. Есть современные христиане, для которых образ женщины – любящей вселенской Мамы – нужен как глоток воды, как вдох свежего воздуха.

Образ Матери Божией во все времена возносил дух и души верующих к Небу, приближал к Богу. И так, по всей видимости, будет всегда. Однако, Пресвятая Дева Мария – это наша земная сестра – одна из нас, человеков. Об этом нельзя забывать. И если вчерашний язычник боготворит Деву Марию, и Церковь смотрит на это, так сказать, сквозь пальцы, то надо осознавать, что это возможно только до поры, до времени. До тех пор, пока начинающий христианин не воспримет главное – то, что есть только Один Бог – наш Небесный Отец. И есть имя, единственное под небом, которым нам надлежит спастись. Это имя - Христос. 

16.2.20ЯЗЫЧЕСТВО в христианстве

Рассуждая о рецидивах язычества в современной Церкви, мы отмечали с Вами симптомы этого нездорового явления. Когда, например, должное почитание святых превращается в их обожествление, когда не осознается принципиальная разница между Всевышним Богом и Девой Марией – Матерью Иисуса. Не понимается то, что любого святого, даже пророка или апостола, нельзя в уме и сердце ставить на один уровень с Иисусом Христом. Если человеку все равно, как и кому молиться – ангелу Хранителю, Марии Египетской или Отцу Небесному, то такой человек отнюдь не свободен от оков языческого прошлого. Одно дело, когда христианин возносит свои молитвы Отцу Небесному и вместе с этим просит небожителей присоединиться к его молитвам Всевышнему, как это и звучит в любой православной церкви, например - Святитель Гермоген, великомученик Деомид, преподобный Антоний, все святые, молитесь Богу о нас! - Это нормально. Но если я в своем сознании создал такой вот пантеон божеств по потребностям - иконочку Вонифатия держу для того, чтобы сторож не спился. Иконку Антипы - на случай зубной боли, Зосимы и Савватия, дабы пчелы не покусали, Богоматери «Неопалимая купина» - чтоб пожара не было, а пророку Илье - дождик иногда нужен и т.д., то христианином я только называюсь. Нутро мое вполне языческое. 

Мы неоднократно отмечали с Вами простоту языческого богословия. В понимании язычника - за солнцем стоит некий бог солнца, за дождем стоит некий бог дождя, за рекой - бог реки, за морем - бог моря, за всем стоит соответствующая духовная сила. И в разное время мне нужны разные духи. То вдруг дух солнца понадобится, потом - дух дождя. И язычник соответственно и обращается – то к одному, то к другому. В христианстве такого быть не должно. Да не только в христианстве, в любой Авраамитской монотеистической религии, есть только один Бог, Которому мы должны воздавать славу и возносить мольбы. А если я назвался христианином, но сознание мое на самом деле языческое, то я норовлю создать себе свою родимую привычную атмосферу. Языческих идолов низвергли – назначим новых. Ну, чем пророк Илия не тянет на роль господина атмосферных осадков? Вполне. Значит, ура – есть такой дух дождя, есть к кому обращаться. Дух мореплавания? Как же без него язычнику обойтись! Так Николай Чудотворец есть! Давайте его объявим покровителем моряков. Давайте! И с превеликим удовольствием! Покровителем налоговиков – апостола Матфея пристроим. А если применить фантазию, то и для воров своего небесного покровителя назначить можно, и для женщин легкого поведения, ну, Марию Египетскую или Магдалину. Почему бы и нет? Так вот незаметно люди и сползают с высоты монотеистической религии в политеизм – многобожие.

Кроме многобожия, язычество, как мы подчеркивали с Вами, имеет еще один существенный признак – магизм. Язычник строит с божеством не личностные отношения, а магические. Дескать, я вот произнесу эту формулу, и божок будет вынужден ответить на это мое заклинание или действие. Он во власти моих магических манипуляций. Я совершу то или иное действие, и будет так, как я захочу. Вот пошепчу, повернусь направо, подпрыгну, потом повернусь налево, паду ниц, покручусь, чихну, поплюю - и все будет для меня исполнено. Именно так думали и так верили древние язычники.

В христианстве совершенно иной характер взаимоотношений с Богом. Помните слова Христовы: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим... Вы друзья Мои, говорил Иисус, если исполняете то, что Я заповедую вам. И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю…». Т.е. такие открытые, дружеские, личностно окрашенные отношения человека с Богом, основанные на любви и достоинстве. Это в христианстве. А в язычестве - там голый принцип взаимодействия. Я совершаю магическое действие, а дух в ответ на мой «пасс» выполняет мое желание.

Причем, телодвижение мое должно быть обязательно правильным. Поплевать через левое плечо. Через правое нельзя. Причем, три раза. Не два, и не четыре.

Очень важно произнести формулу магического заклинания слово в слово. Нельзя переставлять и путать слова. Ни в коем случае нельзя пытаться переводить заклинание на другой язык. В противном случае формула потеряет силу. Неважно то, что ты ни слова не понимаешь, что произносишь. Главное, чтобы все правильно было.

Сказать, что все это в далеком дохристианском прошлом, к сожалению, нельзя. Вот язык богослужения, – каким должен быть? Сейчас это, в общем, уже почти не проблема. Кто на каком хочет, тот на таком и служит. В Украине, по крайней мере. Но 20 лет назад, 30 лет назад, служить литургию на русском или украинском языке - это был криминал. Отец Всеволод Страшевский - Херсонский благочинный - за то, что осмелился читать только Евангелие в Свято-Духовском соборе не на церковно-славянском языке, а - в русском синодальном переводе, в свое время был строго наказан правящим архиереем.

А в России и до сих пор русский язык запрещен.

Молдаване православные молятся на молдавском. Французы - на французском. Американцы – на английском, японцы - на японском. А русские – на русском – ни в коем случае. Бог не поймет. Он слышит только церковно-славянский. Нет, конечно, это не является вероучением Российской Церкви. Доктрины святости, сакральности славянского языка, нет такой, конечно. Но на практике, современный русский запрещен. Язык Пушкина - не годится.

Богослужебный язык – это, конечно, тот вопрос, который нельзя упрощать. Здесь и политика замешана. Стремление сохранить церковное единоначалие за счет единого языкового пространства. Это и проблемы самого перевода. Многие современные варианты переводов богослужебных текстов слишком неудачны. Но мы сейчас не об этом. Многие рядовые россияне, посещающие храмы, ведь действительно думают, что язык, на котором они молятся, имеет значение сам по себе. А это уже косвенный признак язычества.

Признаком языческой психологии является сакрализация любой формы, то, что получило название обрядоверием. Помните проблемы староверов с их двуперстием. Они ведь всерьез считали, что не все равно как складывать пальцы для крестного знамения. Они были убеждены, что двуперстие – это единственно правильная форма. И если ее нарушить, то крестное знамение потеряет силу.

Патриарх Никон также исправил некоторые тексты Богослужений. А староверы эту правку восприняли, как порчу. И опять таки, дело не в том, что им не нравилась никонианская версия молитвословий. Вопрос ставился совершенно по-другому. Молитва воспринималась ими как заклинание, слова в котором нельзя менять. А крестное знамение – это магический жест – его тоже нужно соблюдать в точности. Раз наши предки крестились так, молитвы читали в такой последовательности, значит, и мы будем это делать точно в такой же форме.

Здесь нужно различать очень важный момент. Проблема староверов заключалась не в том, что они старательно хранили традиции седой старины, бережно и благоговейно исполняли церковные обряды. Это, как раз, похвально. Наоборот, упрекать нужно тех, кто относится небрежно к исполнению церковных традиций и предписаний. Небрежное соблюдение форм свидетельствует о соответствующем внутреннем состоянии. Если ты стоишь на молитве, бормочешь что-то нечленораздельные, и крестное знамение твое напоминает отмахивание мух, то вряд ли ты осознаешь себя стоящим перед Самим Господом. Проблема обрядоверия в том, что не личные мои отношения с Богом играют для меня роль и не отношения меня к Церкви, как к Телу Христову, а уставное телодвижение. Если я правильно перекрестился, то сам этот жест обеспечил меня благодатью. Если я прочитал правильную молитву, значит, я могу рассчитывать на результат. Здесь в нашем храме был такой Анатолий. Он неплохо разбирался в древностях. Часто подходил ко мне с рукописью той или иной ископаемой молитвы. За этот исследовательский дух я его любил. Но отношение его к молитвословиям было тоже вполне языческим. Подходит и говорит: вот я нашел молитву - такая сильная молитва. Я спрашиваю: в каком смысле сильная? Содержательная, выразительная, затрагивает чувства, располагает? Нет, говорит. Результативная. Стоит ее прочитать, как Бог обязательно ответит.

Т.е. отношение к молитве Богу как к магическому заклинанию. Я произнес эти слова, а Господь на них механически отреагировал. Как на кнопку выключателя нажал – свет загорелся. Наступил на грабли – черенком в лоб получил. Такие вот механистические отношения со Всевышним.

После очередного ремонта, как Вы помните, у нас не было какой-то период иконостаса. Одна женщина подходит ко мне после литургии и говорит мне, что в храм наш больше не придет, потому, что без иконостаса он - не настоящий, и молиться здесь бесполезно. Никакие аргументы на нее не действовали. Я ей говорил, что в древней церкви иконостасов не было вообще. Что даже сегодня – главная святыня всего православного мира – храм Гроба Господня в Иерусалиме - тоже без всякого иконостаса – бесполезно. Раз он был раньше, значит должен стоять. И не важно, насколько он нужен или полезен. Это один священник делился своим наблюдением. Говорит: попробуйте пенек поставить посреди храма. И пусть лет десять постоит. А потом попытайтесь вынести, и вы будете иметь большие неприятности. Возмущению прихожан храма не будет предела.     

Так вот, значит, в свете сказанного, в идола можно превратить самые неожиданные вещи. И церковный язык, и крестное знамение, и чинопоследование молитв. Любая форма может убить, если ее поставить на первое место. Поэтому, по словам апостола Павла, мы с Вами должны быть служителями «Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит».

9.2.20магизм в христианстве

Друзья мои давеча, из загранпоездки возвратившись, много чего хорошего наговорили об «ихней» жизни. В Канаде, оказывается, самый высокий жизненный уровень в мире. Природа чудная, которую там трепетно берегут, водопады, в том числе, и Ниагарский. Чистота, гладкие дороги, постриженные газоны, зеленая травка везде, скамеечки. Народ вежливый и предупредительный. В общем, такой вот рай на земле.

Выходцы из Европы, в основном живут там – англичане, французы – достаточно культурный люд. Этим, наверное, и обуславливается быт современной Канады.

Возвратившись в Украину после двухнедельного пребывания за океаном, чувствуешь себя уже неуютно. Разница, быть может, не столько бытовая, сколь культурная, хотя эти вещи, безусловно, связаны.

Лично я в Канаде никогда не был, но переживать разницу культур можно и в других случаях. Например, когда попадаешь в православный храм России. Не в Москве и не в Петербурге, потому что Москва и Питер – это не совсем Россия. Эти два города один известный кинорежиссер удачно сравнил с Ватиканом. Это государство в государстве.

Так вот первое, что поражает нашего брата-земляка, попавшего в российский храм – это покойники в церкви. Если в провинциальном городке всего один – два храма, то покойники лежат штабелями. Вот представьте себе, если бы вот здесь, сейчас, в нашем небольшом храме, эдак, гробов пять стояло. Понятно, что атмосфера в нашем соборе была бы несколько иная, и дело не столько в обонянии, сколь в психологической атмосфере.

Лично я ничего против гробов не имею. Поскольку родился в священнической семье и с раннего детства ездил на погребения, им же несть числа. Покойники – это люд спокойный. Зря Гоголь страху нагонял в своем «Вие». Причем, гробы сейчас делать стали красивые. А одевают умерших – «с иголочки», во все новенькое, свежее, чистое. Лежит себе покойничек, прямо, как конфетка.  

В Украине тоже бывают отпевания умерших прямо в храме. Но это, во-первых, случаи исключительные, все выглядит по-другому, и мотивация совсем иная. Если директор какого-то крупного предприятия умирает или мэр города, или иное публичное лицо, и на отпевании желает присутствовать много народу, естественно и разумно совершить этот обряд в храме. Ну и, естественно, на это время отменяются все другие Богослужения.

А в России - сплошные «картины Репина». Захожу в храм - один священник крестит детей. Тут же, в трех метрах, стоит шесть гробов. Второй батюшка служит панихиду, а третий - совершает Божественную литургию, которую, естественно, никто не слушает. Вникать в литургические молитвы там просто не принято, а с другой стороны, и физически невозможно. Священник-то в алтаре, за иконостасом. А иконостасы там принято делать каменные. В Подмосковье, в десяти километрах от Малаховки, есть храм, где служит Владимир Ганин – однокашник нашего Владыки Дамиана по семинарии. Так там иконостас – это каменная стена, толщиной около полутора метров. Лично я сам своими руками мерил. Царские врата и вратницы маленькие, напоминают тоннели. Клирос стоит прямо у левой вратницы, чтобы псаломщик, направив свое навостренное ухо к этому лазу, мог определить по отдельно доносящимся звукам – что там читает священник, чтобы вовремя пропеть «Аминь» или «Господи, помилуй».

Так вот атмосфера в храмах такая, вполне базарная. Кто-то встретил знакомого - решил пообщаться. Остальные ходят свечи перед иконами ставят и громко целуют священные изображения. За свечной стойкой - кипучая жизнь – что-то продается, что-то покупается – медальончики, крестики, просфорочки. Заказываются акафисты, молебны, панихиды, бескровные. Причем, процесс этот децибелов 80 точно выдает.

Конечно, нельзя так характеризовать все российские храмы. Во-первых, я далеко не везде был. А во-вторых, люди-то везде разные, священники разные. А бывает и вообще – попадется настоятель - чудак, одержимый бредовой идеей христианизировать своих «православных» в кавычках прихожан. И, тем не менее, общая тенденция такая есть. 

Да, и что показательно, - абсолютное большинство молебнов в России служится святым или иконам. Это совершенно замечательная практика, которой, к счастью, у нас в Украине почти не существует – ну, за редким исключением. Разве что, там батюшка из России приехал и насаждает воспринятую на родине практику. Мы, конечно, с Вами люди не западной культуры, но все же ближе к западу. Мы более цивилизованны, более рациональны. Кстати, те же молебны у нас как служатся? Приходит человек в церковь и просит помолиться, например, за близкого больного. Или благословить в путешествие, или засуха – дождь нужен. В требнике или книге молебных пений (это книги такие богослужебные) есть разные чинопоследования молитв, обращенные к Господу Богу по разным нуждам, и у нас, в Украине, прямо так по этим уставным последованиям и служат.

Требники – они, в принципе, одинаковые – что в России, что в Украине. Но совершенно разный подход, по-разному расстанавливаются акценты.

Вот если человек болен. У нас служится молебен Господу Богу о здравии. А в России в таком случае заказывают молебен святому великомученику исцелителю Пантелеимону.

Если моряк уходит в плаванье - у нас опять-таки возносятся молитвы Всевышнему, а в России служат молебен святителю Николаю.

Если нужен дождь, в Украине неизменно молятся Богу, а в России - пророку Илие. Ну не без того, что в этих молебнах помещаются и моления, обращенные Отцу Небесному, но это не столько по велению сердца, сколь дань универсализму литургических форм православия.

Конечно, я утрирую, но тенденция такая есть стойкая. И разница культур ощущается во всем, начиная прямо с харьковской границы – сплошь ободранные покосившиеся хатки, заросшие бурьяном.

Я не хотел, чтобы все сейчас мною сказанное воспринималось как издевка, в частности, по отношению к Русской Православной Церкви. Церковь здесь не причем. Более того, я скажу, что все эти искривления, являются единственно возможным миссионерским путем-дорогой для народа, в крови которого до сих пор больше язычества, чем гемоглобина. 

А что делать, Церковь должна говорить людям на понятном им языке и требовать выполнимое. Не то, чтобы в Украине не было язычества – чего доброго, а этой дряни везде хватает, но Россияне от этого страдают гораздо больше.

Язычество – это ведь что? Во-первых, многобожие. В язычестве всегда очень много богов. Разных. Богословие язычника на самом деле очень простое. Мир ведь разнообразен. Ясно, что есть и солнце, и дождь. А мне нужно то солнце, то дождь. Значит, за солнцем стоит некий бог солнца, за дождем стоит некий бог дождя, за рекой - бог реки, за морем - бог моря, и так далее. За всем стоит некая духовная сила. Мне моих сил на то, чтобы справиться с природой, не хватает. Это понятно. Но чего мне надо, я знаю лучше всех. Мне просто сил не хватает. Поэтому я сделаю то или иное телодвижение, и такой-то бог сделает то, что я захочу. Это вот, как раз, логика язычества. Это тоже характерно: "я сделаю то-то и то-то, а бог сделает, что я хочу". Такое вот мировоззрение называется еще словом "магизм".

Но если есть много богов, то они функциональны, каждый отвечает за что-то свое. А человек универсален, потому что ему нужно и это, и это, и это, и все - в свое время. Человек оказывается более полноценным существом, чем эти боги. У них есть свои конкретные силы на конкретные моменты, а вот человек, он может и то, и другое, и третье.

Таким образом, у язычества есть два смертельных порока.

Во-первых, во взаимоотношениях с языческими богами человек оказывается главным. Их много, а я один. Я универсален, а они функциональны.

И второй прокол – язычник строит с богом не личностные отношения, а магические. Я вот произнесу эту формулу, и божок будет вынужден ответить на это мое заклинание или действие. Он во власти моих магических манипуляций. Отсюда еще обрядоверие. Я совершу то или иное действие, и будет так, как я хочу. Вот пошепчу, покручусь на левой ноге, чихну, поплюю - и все будет в порядке.   

Освободиться от языческой психологии, как мы неоднократно говорили с Вами, дело непростое. Вот у меня, например, есть очень близкие люди - друзья, с которыми я обычно отдыхаю. Под настроение могу водки немного с ними попить. Люди очень умные. И верующие, и добрые, и порядочные. Ну, просто замечательные. Но водку на весу себе не нальют. И никакое мое воспитание не помогает. Боятся – денег не будет. Так это -незаурядные люди, а что говорить о других.

Вы думаете, для чего в России покойников ночевать в храм тащат? Чтоб в Церкви полежал. Это на пользу ему пойдет. Живой не ходил в храм, так пусть хоть «тушкой, хоть чучелом» в доме Божием побудет.

А что Церковь должна делать? Отвергать язычников. Есть христианские деноминации, которые так и делают. Согрешил – пошел вон. Думаешь не по-библейски - иди своей дорогой, ты нам не нужен. Традиционная древняя Церковь так не поступала ни раньше, ни сейчас так себя не ведет.

Если человек не готов понять и принять главную еще Ветхозаветную идею Единобожия, ему дается возможность медленной адаптации. Православная Церковь снисходительна. Не доехал ты еще к тому, что все во власти Единого Господина Вселенной, ладно, Бог с тобой. Молись святым. Пророку Илие, чтобы дождь пошел, Антипе, чтобы зубная боль утихла. Вонифатию, чтобы выйти из запоя. Зосиме и Савватию, чтобы пчелы не болели. А если тебе мало святых – молись иконам. Икону то ведь можно увидеть, пощупать, в отличие от невидимой души почившего праведника. Глаза заболели – молись пред Казанской иконой Богоматери, трудная беременность – перед Федоровской иконой. Чтобы пожара не было и молнией не шандарахнуло – нужна «Неопалимая купина» - тоже икона есть такая. Т.е. все во имя человека. Полный джентльменский набор для язычника. Все тебе условия. Тебе нужен дух дождя – чем тебе Илья не подходит? Ты потерял что-то ценное? Есть дух Иоанна воина. Помолись ему и, глядишь, найдется.

Но одновременно с рекламой сигарет, Минздрав предупреждает, что курение вредно для здоровья. Церковь терпимо относится к этим языческим выходкам, но вероучение, богословие Православной Церкви неизменно, и бескомпромиссно осуждает любые проявления идолопоклонства. Как временная болезнь духовного роста, язычество неизбежно. Но горе, если человек застревает в этом болоте идолопоклонства. И все мы, люди церковные, по идее, должны быть людьми духовно зрелыми, и не только сами не хворать подобными вещами, но и младшим по вере братьям и сестрам помогать, как можно быстрее пройти эту низшую стадию религиозного развития.

2.2.20почитение святых

Рассуждая о рецидивах язычества в христианстве, мы настойчиво подчеркивали с Вами, что любая полезная вещь может быть использована во зло. Любая святыня при неправильном к ней отношении может быть превращена в фетиш или истукана. Иконы, предназначенные для напоминания нам о Божием присутствии, мы можем низвести к идолам, если вместо того, чтобы ум свой от образа (изображения) возносить к Самому Богу – Первообразу, будем привязывать все внимание к самому изображению. Не о невидимо присутствующем Боге мыслить и Ему одному воздавать Славу и пред Ним одним возносить молитвы, а центром благоговейного внимания утверждать материальный предмет. Аналогичная деградация может иметь место и в почитании святых, и об этом, как раз, давайте, сегодня и поговорим с Вами.

Начнем с того, что благоговейная память о множестве святых Церкви – это вполне естественное явление в христианстве. Ведь на самом деле, опыт жизни святых – это драгоценность нашей веры, нашей религиозности, да и вообще религиозной культуры.

Если говорить о культуре веры вообще, то без всякого преувеличения можно сказать, что культура Православной Церкви, пожалуй, самая богатая среди культур мировых христианских конфессий - во многих отношениях. В литургической сфере, например. Даже католики со своим славным историческим прошлым и устойчивым настоящим здесь во многом обделены. Возьмите, к примеру, текст католической мессы, прочитайте его и сравните с содержанием нашей православной литургии Иоанна Златоуста или, тем более, Василия Великого, и сразу многое станет ясным. Не то, чтобы текст Амвросианской мессы был ущербным или неполноценным, но он намного беднее выглядит в плане глубины смысла и выразительности на фоне любой литургии православной. В количественном плане тем более. Быть может, не все знают, что все богослужебные тексты, используемые ныне Римо-католической Церковью можно поместить в сравнительно небольшую книжечку. В то время как по-настоящему укомплектовать православный приход не так просто – все богослужебные книги в руках не унесешь, - нужна машина. 

Или в сфере иконографии. Сравните древние византийские или древнерусские иконы по глубине духовного содержания с западной иконописной традицией. Зачастую сравнение будет далеко не в пользу последней.

Но, вот, что касается сонма праведников – этой вот исторической памяти, то католики, пожалуй, не уступают православным.

Память о святых людях в Римо-католической Церкви хранится так же свято, как и в православной.

Иное дело протестанты. Там почитание святых практически отсутствует. Ну не то, чтобы совсем. Такие имена, как Лютер, Кальвин, безусловно, чтятся. Или Сперджен. Но историческая память у протестантов, в общем, короткая. В общении с протестантами может сложиться впечатление, что Церковь, родившаяся в Пятидесятницу, прожила три-четыре десятилетия, а затем заснула летаргическим сном аж до 16-го века, вплоть до Реформации. Поликарп Смирнский, Ириней Лионский, Григорий Богослов, блаженный Августин, Антоний Великий, Иоанн Дамаскин и сотни других мировых светил христианства, для типичного протестанта – это либо совсем незнакомые имена или случайно где-то услышанные, а может - книжка попалась – прочитал. Это - в лучшем случае. Ну, правда, Серафимом Саровским некоторые пятидесятники и харизматы интересуются, за одно его знаменитое высказывание. Помните, преподобный Серафим говорил, что главная цель христианина – это стяжание Духа Святого. Ну, это пятидесятникам многим импонирует.

А вообще, короткая память – это плохо. Плохо забывать тех, благодаря которым христианство дошло до нас с Вами. Забывать о сотнях тысяч мучеников, которые ценой жизни отстаивали право исповедовать Христа, проповедников, подвижников веры и благочестия, святых отцов, которые сохранили в чистоте веру – это не есть хорошо. Негоже это во всех отношениях.

Потому, что, во-первых, забывать своих героев, в какой-то мере, аморально. Память о людях, которым мы обязаны, это проявление нашей благодарности. А если мы не помним своих учителей и благодетелей, это свидетельствует о червоточине в нашем сердце.

Во-вторых, жизненный путь того или иного святого может являться прекрасным примером для подражания, его индивидуальный духовный опыт способен нас обогатить, расширить наш кругозор, вселить в нас уверенность, вдохновить нас на великое. И если человек пренебрегает примером титанов духа, то он попросту себя обворовывает, причем очень серьезно.

Ну и, в-третьих, святые, жившие столетия и тысячелетия назад – это ведь не прах, развеянный и разметенный ветром. Это живые люди. Их души предстоят престолу Божию. Они, как в земной жизни молились о братьях и сестрах во Христе, так и сейчас продолжают молиться за всех ближних и дальних. Они ведь члены той же Церкви Христовой, к которой принадлежим и мы с Вами. Они члены Тела Христова, так же, как и мы, клеточки громадного организма, глава которого есть Христос. Между нами не должно быть молитвенных границ. Мы молимся за тех, кто ушел из этой жизни, а святые праведники молятся за нас, остающихся еще некоторое время здесь, на земле. Отрекаться от молитвенного заступничества сонма святых просто нелепо. Это все равно, если бы я сейчас всем заявил, что не верю в Ваши молитвы и прошу обо мне не молиться. Ну, это даже как-то невыгодно.

Но это так, скажем – не наша проблема. Мы – люди православные. Наш церковный календарь весь исписан именами святых – каждый день мы вспоминаем от одного до десятков тысяч праведников. У каждого есть жизнеописание, причем, многие жития настолько интересны и захватывающи, что, помню, в детстве, мне никакой светской художественной литературы не надо было. Я читал только жития святых. Не потому, что заставляли родители – просто, на самом деле, жутко интересно. Спасибо отцу - в те советские годы он сумел собрать практически все, что было дотоле издано – а это очень много томов.

Так вот, праведников мы с Вами чтим. Редко какая неделя проходит, чтобы мы сугубо какого-либо святого не праздновали – не отмечали бы полиелейным богослужением. Каноны, акафисты читаются святым. Множество тропарей, кондаков, стихир и т.д.

И во всех молитвословиях звучит повторяющаяся ключевая фраза – «моли Бога о нас». Например, «святый апостоле Павле, моли Бога о нас». Т.е. мы обращаемся к тому или иному святому и просим у него, чтобы он помолился о нас Господу. «Мученик Киприан, преподобный Сергий, святитель Спиридон, блаженная Ксения, молитесь о нас Всевышнему. И это здорово, что есть у нас такая возможность подключить к молитве Богу стольких молитвенников. Причем, праведных молитвенников. А апостол Иаков в своем послании пишет, что «много может усиленная молитва праведного».

Но мирный трактор, как известно, легко переделать в броневик. Если ты сам молишься Отцу Небесному и пытаешься вовлечь в свою молитву как можно больше народу – и на земле живущих, и небожителей – это прекрасно. Но ведь так не все поступают. Бывает, придет человек к священнику и просит: батюшка, помолитесь за меня, а то проблем накопилось тяжких. Священник отвечает: пожалуйста, давайте помолимся, отслужим молебен, молитвы почитаем. – Да нет, отец, вы уж сами – у меня времени нет.

Я думаю, не надо объяснять, почему такой подход недопустим.

Вовлечение отцов, братьев и сестер в молитву должно приближать нас к Богу, а не удалять. А если я не молюсь сам, а надеюсь на кого-то, этим ведь я отказываюсь от общения с Богом. А, значит, я отдаляюсь от Всевышнего. 

Так же обстоит дело и с небожителями. Если мы сами устремлены к Богу, мы возносим Отцу нашему Небесному непрестанные молитвы, плюс, призываем к этому же всех наших родных и близких, просим Церковь молиться вместе с нами, причем не только земную Церковь, но и Небесную – это не просто хорошо, это здорово. Но если ты обратился к святителю Николаю - дескать, ты там молись за меня Богу. Ты на небе – ближе ко Всевышнему, как ангел на небесах, всегда видишь лице Отца Моего Небесного. А я пока этим временем займусь делами земными. Это уже неправильно.

Или вообще, как в детском саду на Рождество: «Святой Николай, ты нас выручай – скорее иди, подарки неси!» Логика простая. При жизни Николай был сказочно добрым человеком. Раздарил все свое имение. Ну и, естественно, с доброй душой переселился на Небо. А Господь, ведь, не капсулирует души праведников, не запирает их в герметические емкости. Души перешедших от земной жизни в вечность, они ведь на что-то способны, как-то могут действовать. Разумеется, не самостоятельно, а в Боге, так сказать. Но здесь тонкая грань. Здесь кроется опасность подмены Бога человеком, пусть даже праведником.

Да, святые продолжают жить, молиться, действовать, но действовать только согласно воли Божией и силой, не своей собственной, а силой Всевышнего. Поэтому, когда мы говорим, что нам помог святой Николай, мы все же имеем в виду молитвенную помощь, а не какое-то непосредственное, самостоятельное действие святого. Поэтому и за Богослужениями в православных храмах мы обращаемся к святым - не с просьбой устроить что-то конкретное, а именно помолиться о нас Господу. Это – как правильно.

Но в жизни, зачастую, бывает совсем неправильно. Устраивается людьми такой пантеон, где наравне со Христом - Богоматерь, святые, когда отсутствует в сознании верующего колоссальная разница между человеком, даже очень святым, и Всевышним, и молящийся начинает воздавать почести Божеские человеку, пусть даже незаурядному в духовном отношении. Обращаясь к праведнику, не просит его помолиться Богу за нас, а молиться самому святому. Это уже ничто иное, как язычество. А бывает ведь еще хуже. Одна прихожанка Свято-Духовского собора говорила: а я Богу не молюсь, я молюсь Божией Матери. Она - Заступница Небесная, Царица Неба и земли и т.д. Комментировать ее позицию, я так думаю, не имеет смысла. Откуда ноги растут - здесь понятно. Невежество, самое простое религиозное невежество. Отсутствие элементарных библейских, богословских и церковно-исторических знаний. Ну а что говорить о рядовых прихожанах, если один деревенский батюшка «выдал». Его спросили: что такое Святая Троица? Он ответил: Святая Троица – это иконка такая тройная – Иисус Христос, Матерь Божия и Святой Николай.

Хотелось, чтобы уж в 21-м веке так не думал никто, даже редкий захожий в храм, не говоря уже о духовенстве.

26.1.20«Христианский» фетишизм

Об идолопоклонстве мы с Вами говорили в прошлое воскресенье. И отмечали, что в природе идолов не существует, нет ничего такого, что можно было бы изначально определить: вот это ни что иное, как идол. Тысячи самых обычных коров могут проживать свою, не очень долгую, относительно счастливую коровью жизнь, есть сочную траву, жевать сухое сено, вознаграждать хозяев ведрами молока, и в их коровьих мозгах никогда даже не возникнет предположение, что где-то в далекой Индии их соплеменники – такие же коровы из той же плоти и крови, с такими же мордами, рогами и сосками - могут считаться божествами, быть объектом поклонения.

Папа Карло из прекрасной детской сказки однажды из полена выстругал Буратино. В игрушечных магазинах продаются фигурки этого забавного Пиноккио.

А в соседнем отделе сувениров продаются фигурки толстого Будды – как минимум, на третьей стадии ожирения. И, в общем, все замечательно. Почему бы на книжную полочку не поставить статуэтку Гаутамы – этого гиганта духа. Ведь, что ни говори, принц Сиддхарт Гаутама признан учителем человечества, который тысячам и миллионам людей помог подняться в религиозном развитии, как минимум, на ступенечку выше. И если эта фигурка будет у Вас в доме в качестве сувенира украшать интерьер Вашего жилища – Бога ради. Но если Вы держите в доме этот предмет «на удачу», значит, в Вашем доме -идол. Впрочем, так же и с Пиноккио. Если милое чадо забавляется с этим длинноносым деревянным мальчуганом – все замечательно. Но если сосед рекомендовал этого Буратино поместить на тумбочку спальни для повышения Вашей потенции – значит, эта детская игрушка Вами превращена в языческого истукана.

Мы подчеркивали с Вами, что в идолов можно превратить даже христианские святыни - иконы, например. Мы достаточно отчетливо расписывали условия, при которых священный предмет остается святыней, а при каких становится фетишем. Самое прямое предназначение любого священного предмета – приблизить человека к Богу. Икона, висящая на стене комнаты, должна напоминать нам, что здесь же, вот именно здесь, в этом доме, в этой комнате, как и повсюду, присутствует Всевышний. Икона служит как бы указательным знаком, стрелкой с надписью: «Тут Бог», «Не забывай о Божьем присутствии», «Помни об Отце твоем Небесном». Но если ты в церковной лавке купил икону, чтобы она тебя охраняла и оберегала от бед и опасностей, значит, ты обзавелся таким маленьким идольчиком.

Однажды мой родственник – жизнелюбивый молодой человек попал в банальную анекдотическую ситуацию, когда понадобилось срочно прыгать с балкона, правда, не девятого, а третьего этажа. Ну, с поправкой на то, что дом «сталинский» - потолки высокие. Это примерный эквивалент 4-му «брежневскому» этажу. Прыгать он не решился, а наспех связал несколько пододеяльников и простыней, и на этом, вот, импровизированном канате стал спешно спускаться с балкона. Сей процесс еще более ускорился тем обстоятельством, что вторая сверху простыня оказалась застиранной, и порвалась сразу же, как только он за нее ухватился. Приземление, как можно догадаться, было не мягким и сулило, если не поминальные пирожки, то преизобилие свободного времени в травматологии - в перебинтованном, загипсованном и растянутом положении, где вдоволь можно было бы поразмышлять о бренности похотей, о драгоценности физического и душевного здоровья и, вообще, о высоких материях.

Но пути Господни неисповедимы. Небесный Папочка на сей раз сжалился над незадачливым Казанова… и, приземлившись, мой собрат по плоти тут же подхватился, наспех почесал ушибленную задницу и побежал восвояси, опасаясь ненужных ему встреч.

Здесь надо отдать ему должное, он не отнес этот сравнительно удачный полет за счет высокого процента каучука в его ягодичных тканях. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака иконочку - младенца Христа на руках Богоматери, поцеловал ее, прижал к сердцу и сказал: «вот как здорово, что у меня с собой эта иконка оказалась в кармане. Не было бы иконки – точно разбился бы».

Правильный он сделал вывод? Конечно, нет. Спас его ведь Бог, а не фоторепродукция на картонке. Хотя, здесь тоже сплеча рубить нельзя. Потому что сам факт того, что в кармане он постоянно носил иконочку – не колоду порнографических карт, а именно иконку – это уже о чем-то говорит. Это, во-первых. А во-вторых, в том возрасте он был не особо религиозным человеком. И признание того, что его спасла икона, на тот момент было достижением. Тогда, исповедуя веру в это изображение – он поднялся в духовном плане выше своей головы. И это как раз тот случай, когда он оказался достойным всяческих похвал. Хотя этот возвышенный уровень все равно находится на уровне язычника-фетишиста. Вера в предмет. Вера в то, что вещи сами по себе обладают некоей силой. Вполне магический такой подход. 

И, все же, здесь, на что мы постоянно акцентируем внимание, нельзя судить однозначно. Потому что для меня, например, перепрыгнуть планку на полутораметровой высоте – это грань невозможного. А для какого-нибудь мастера спорта – если он не смог прыгнуть выше 150 см - это позор, дисквалификация.

Есть одна хохма. Кстати, хохма – это слово древнееврейское. В переводе на русский – мудрость, изречение. Для нас – хохма – это просто что-то смешное. А вот на востоке -немножко по-другому. Настоящая мудрость должна содержать какую-то долю юмора. Впрочем, как и юмор - должен быть умным.

Так вот хохма. Спросили епископа-грека: можно ли во время молитвы курить? Ну, может, Вы не знаете, греки все курят - и священники, и епископы. Ну, не только греки. Греция – это позднее образование. Имеется в виду византийцы – духовенство Константинопольского патриархата. Причем, они это делают открыто, не прячутся. У нас в Украине тоже есть курящие священники. Ну, я лично, не курю. Не потому, что сильно благочестивый. Просто папа с детства оригинальным способом сумел привить мне неприязнь к сему удовольствию. Но встречаются некоторые батюшки – и украинские и российские, которые курят. Правда, в отличие от представителей славной Византии, курят они с великим смирением и сокрушением сердца. Стараются делать это тайнообразующе, спиной против ветра и вовремя одеколончиком спрыснуться, дабы не соблазнять своих духовных чад. А вот греки не стесняются. Помню, еще учился я в Одесской Духовной семинарии - там комплекс целый на Амундсена – Духовная семинария, Успенский мужской монастырь, Епархиальное Управление и патриаршая резиденция. Так вот, пару раз Его Святейшество, восточный папа, отец отцов, пастырь пастырей и судия всей вселенной посещал нашу Богоспасаемую обитель, и каждый раз после его отъезда монахи совершали полное освящение Головного Успенского храма. Потому что Святейший всякий раз выдавал какой-нибудь финт, который приводил монашескую братию в состояние глубокого шока. Например, он мог портсигар положить на престоле. А замечание патриарху, особенно Константинопольскому, ведь не сделаешь. Он по диптиху - выше патриарха Московского будет.

Да, так вот, спросили епископа грека: можно ли во время молитвы курить? Он подумал и отвечает: Если ты молишься, и во время молитвы захотел курить, то нельзя. А если ты куришь, и тебе захотелось помолиться, тогда можно.  

Если ты, будучи поклонником Перуна, понял, что не стоит кланяться этому идолу, отнес этого истукана в исторический музей, а в доме своем поместил икону и вместо того, чтобы от Образа возноситься к Первообразу, кланяешься самой иконе, боготворя само изображение, то хоть это, конечно, неправильно, все равно тебя можно похвалить, хотя ты и остался язычником. Ты все же, хоть немного, но вырос, продвинулся вперед. На иконе-то изображен Христос, не фантастический персонаж, а Тот, именем Которого нам надлежит спастись.

Но если ты уже христианин со стажем, а к святыням относишься как язычник, то ай-яй-яй.

И речь мы ведем с Вами по большому счету, не столько об иконах, сколь о языческой психологии. Ну, вот поясочки в церковных лавках продаются с «Живый в помощи». Обыкновенная ленточка, и на ней напечатан 90-й псалом: «Живущий под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоится…» Прекрасный псалом Давида – шедевр духовного творчества. Он вдохновляет молящегося, вселяет уверенность в Божию помощь, защиту и покровительство. Хорошо читать этот псалом, когда тебе грозит опасность, когда ты делаешь ответственные шаги по жизни, принимаешь важные решения. 90-й псалом – это и молитва, это и исповедание полного доверия Богу. Хорошо бы этот псалом всем знать наизусть.

Когда-то, сотни лет назад, когда жизнь была намного труднее и опаснее дней сегодняшних, люди особо любили этот псалом и старались, чтобы текст этой молитвы был всегда под рукой. Писали на чем придется – на посохах – палочках, на платочках, на поясах. Вытащил из кармана платочек – а там вышиты эти прекрасные слова псалма, или снял пояс - и прочитал. Замечательный выход для бедных людей. Библия-то ведь была доступна только для очень богатых людей. Она и среднему человеку была не по карману.

Так вот, как Вы думаете, зачем сейчас продают и покупают эти пояса? Правильно – для того, чтобы этот пояс защищал Вас от опасностей. Поясочек такой непростой - волшебный, покупайте - недорого. А если еще земельку иерусалимскую и водичку иорданскую  к «живым в помощам» присовокупить, то сам дьявол вам нестрашен. Что это, христианский фетишизм? И да, и нет. Если Вы правильно к этим вещам относитесь, то ничего плохого в этом нет. Даже, наоборот. Если пузыречек с водой из реки Иордан напоминает Вам о Крещении Господнем – прекрасно. Если горсть палестинской земли мысленно Вас переносит в то время и в те края, в ту землю, по которой ходил, избивая в кровь свои ноги, Иисус – это здорово. Если воскурение фимиама, наполняющее ароматом Ваше жилище, говорит Вам о том, что как дым кадильный обнимает нас, так и Бог Всевышний наполняет Собою все - замечательно. Если икона возносит ум Ваш к Первообразу – Богу - это превосходно.

12.1.20иконопоклонение

Остановились мы с Вами в прошлое воскресенье на том, что любой предмет можно превратить в фетиш. Даже предмет священный. Мы говорили с Вами, что даже такую драгоценность христианской культуры, как иконы – священные изображения Христа Спасителя, Богоматери и святых - при неправильном отношении можно превратить в идолов.

Еще раз напомним, какое значение для нас с Вами имеют иконы.

Величайший светила Православия святитель Иоанн Дамаскин писал: «Бог для нашего спасе­ния истинно сделался человеком, жил на земле, общался с людьми, творил чу­деса, страдал, был распят, воскрес и вознесся на небо — и все это происходило реально, было видимо людьми и описано в память и поучение нам, не жившим тогда». Так вот, Евангелия отразили жизнь Христа на земле в словесной форме. А иконы также описывают жизнь Христа и святых, но в форме живописи. «Они, - подчеркивает Иоанн, - служат нам брат­ским напоминанием». «Часто случается, - пишет Да­маскин, - «что мы и не думаем о страданиях Гос­пода, но как только увидим икону Распятия, вспоминаем о Его спасительном страдании, и пре­клоняемся - не перед иконой как предметом, а перед Тем, Кто изображен».

Вот это последнее замечание в православном вероучении всегда настойчиво повторялось. Преклоняемся не перед иконой как предметом, а перед Тем, Кто изображен. Это ключевая позиция православия. Это те слова, которые нужно знать как дважды два – четыре. Как только они забываются, возникает серьезная опасность для почитателей икон - превратиться в идолопоклонников.

Тест на правильное отношение к иконам на самом деле очень прост. Когда Ты молишься перед иконой, скажем, с надеждой получить исцеление, нужно проследить за внутренним своим состоянием: действительно ли в нас происходит тот религиозный процесс, который сформулирован отцами 7-го Вселенского Собора? Действительно ли «сосредотачивая взор свой на образе - иконе, ум и сердце мы возносим к Первообразу – Богу»? Если так, то все нормально. В таком случае, мы действительно православно почитаем наши святыни. Но если мы думаем, что вот сейчас я приложусь к этой вот иконе, она старинная, намоленная, излучает особую благодать, или, как экстрасенсы любят говорить – «энергетику», и эта икона меня сейчас будет заряжать. Вот такая психология - уже вполне языческая. И в таком контексте эта прекрасная икона нами превращается в идола.

Ну и в связи с этим может возникнуть следующий вопрос: а как понимать чудотворные иконы? Что это за такие изображения, которые зачастую привозят издалека. А раньше бывало и пешком за тысячи верст шли люди, чтобы поклониться той или иной чудотворной иконе. Действительно, этой святыне придавалось и придается особое значение. Проблема получается. Потому, что как раз именно в этом случае есть основания заподозрить почитателей чудотворных икон в том, что их вера сосредоточена не столько на невидимом Боге, сколь на святыне – этом материальном предмете. Надо сказать, что это вопрос деликатный, и к нему подходить нужно очень осторожно.

Дело в том, что чудотворные иконы, по большому счету, это, так сказать, аксессуар миссионера. Если Вы обращали внимание, то, наверное, заметили, что когда к нам в Херсон привозят ту или иную чудотворную икону, то стоят толпы народа, абсолютное большинство – люди нецерковные. Это те, которые в лучшем случае раз в году зайдут в храм поставить свечу. Церковных людей, приходящих почтить привезенную чудотворную икону меньше одного процента. Т.е. те, кто ежевоскресно посещает храмы, изучает Библию, принимает участие в Таинствах Церкви, приходят к иконе один из ста или один из тысячи. Причем, последние подходят к чудотворной иконе совершенно с иным настроением. Церковный человек скорее выражает почтение святыне, чем ожидает какого-то чуда. На чудо рассчитывают остальные. И понятно почему. Они ведь не просто пришли в храм помолиться Богу – прославить Всевышнего, воздать благодарение. У них есть нужда какая-то, и они пришли решить свою проблему. Что ж, спасибо и на этом. Это лучше, чем ничего. Как бы то ни было – это шаг к Богу, это дорога, ведущая в храм.

Мы неоднократно подчеркивали с Вами, что наш Небесный Отец весьма снисходителен. Он поощряет наши с Вами даже слабые движения в лучшую сторону. Ну не дорос еще человек до правильного отношения к образу и Первообразу, и икона оказывается для него важнее, чем Тот, Кто изображен на ней. И даже не столько икона важна, сколь возможность что-то получить через нее, скажем, исцеление.

А что делать – это реалии, это наша жизнь, это то, что есть на самом деле. И Бог, понимая это духовное младенчество, подает просимое.

Здесь так же нужно отметить, что такие подарки, как правило, получают гости Церкви. Завсегдатаи пролетают, так сказать. Это закономерно. Если человек живет полноценной церковной жизнью, причащается Тела и Крови Христовых, то любая чудотворная икона не будет для него представлять что-то особое. Кстати, есть такое сложившееся в Православной Церкви обыкновение - после причастия не прикладываться к иконам. Не то, чтобы грех был в этом какой-то. Не надо набрасываться на человека, который таки приложился к иконе после причастия. Но следует объяснять, что этот жест некорректен, в свете понимания несравненной важности Святого Причастия по отношению к любой иконе.  Участвуя в Евхаристии, принимая в себя Самого Христа, мы сами, по словам апостола Павла, становимся Телом Христовым. Сам Господь в нас пребывает. «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь, - сказал Иисус, - пребывает во Мне, и Я в нем». И если во Мне Сам Христос, то самая чудотворная на свете икона – ничто, в сравнении с Господом, во мне пребывающим. Поэтому, если во мне Христос, то все внимание, все благоговение должно быть на этом сосредоточено, и не следует перемещать внимание на будь какой предмет, в том числе и на икону.

Икона чудотворная. Почему такое название? С одной стороны, оно всей церковью усвоено, общепринято. С другой стороны, если подойти строго этимологически, то можно в нем увидеть противоречие самому православному вероучению. Чудотворная – творит чудеса. Но мы ведь с Вами знаем, что икона – это дерево и краски. Она не может ничего творить. Творить чудеса может только Бог. Но, спрашивается, зачем такое слово употребляется? Тем более есть в том же церковном словоупотреблении хороший синоним – чтимая икона, почитаемая. Вот это наименование вполне православно. И, тем не менее, термин «чудотворная» также в ходу.

Сей факт легко объяснить миссионерским значением чудотворных икон. Скорее всего, и придумано это слово было не в церковной среде. Представьте себе, приходят в храм люди, далекие от Церкви, и спрашивают: я болен, хочу исцелиться, покажите мне икону, которая мне поможет. По идее, конечно, нужно объяснять и десятому, и сотому, и тысячному посетителю, что исцелить может только Бог. Икона сама по себе бессильна. Но если постоянно задается тот же самый вопрос, чем каждому все это объяснять, легче пальцем показать на местно чтимую икону. Если Вас спрашивают: эта икона чудотворная? Гораздо проще ответить: да, чудотворная, чем цитировать постановление 7-го Вселенского Собора.

 Это, примерно, как в романе «Мастер и Маргарита». Бездомный спрашивает Воланда: «Вы немец?» «Да, пожалуй, немец», - соглашается Воланд. Эта икона чудотворная? Да, пожалуй, чудотворная.

Чудотворные иконы имели очень большое значение на Руси. Нигде в мире не было такого количества особо чтимых икон. Тысячи и тысячи. Почему? Потому что нашим предкам они были нужнее, чем, скажем, европейцам, которые восприняли христианство почти на тысячу лет раньше. А у нас-то, ведь, как было. Князь Владимир распорядился - всем в Днепр - креститься. Ну, а куда деваться людям – хочешь, не хочешь - начальство велело. А по сути-то, люди оставались язычниками. И по менталитету, и по психологии. И нужно было как-то перевоспитывать людей. Сразу такие вещи не выходят. Чтобы выросло дерево - нужны годы. И вот, иконы в древней Руси сыграли особо важную роль в деле постепенного вхождения соотечественников наших в христианство.

Попробуйте посочувствовать язычнику. Он привык к тому, чтобы божество можно было увидеть, пощупать руками, а тут ему говорят о невидимом, непостижимом Боге. Ему это просто не под силу. Нужен какой-то буфер, какой-то компромисс. И этот компромисс был найден.

Предки привыкли поклоняться деревянным изделиям. Ну вот, пожалуйста, получите – икона – тоже деревянная. Но на ней изображен не Даждьбог, не Стрибог, а Иисус Христос. Согласитесь, что это существенная разница. Даже если преклоняющийся перед иконой боготворит саму икону. Даже если отношения к иконе вполне языческие, это в любом случае, мощный прорыв в религиозном развитии.

Таким образом, так именуемые чудотворные иконы сыграли громадную миссионерскую роль в христианизации, особенно нашего Отечества. Да и сейчас продолжают служить. Потому что, несмотря на век открытий чудных и просвещенья дух, до сих пор достаточно людей, поклоняющихся подковкам, веникам, иерусалимскому тесту и всякой ерунде. Все же лучше, пусть даже по-язычески, верить в икону, в ее автономную силу, чем в «священную» в кавычках метелку.

Но лучше, не значит, хорошо. То, что простительно язычнику, как мы подчеркивали с Вами, непростительно христианину. Поэтому наше с Вами отношение к иконе вполне должно соответствовать нашему православному вероучению на основе Библии, согласно святым отцам и учителям церкви, и исходя из духа и буквы 7-го Вселенского Собора.

5. 1.20снисходительность всевышнего

Суеверия, о которых мы говорили с Вами на прошлых воскресных беседах, можно назвать еще идолопоклонством.

Идолопоклонство - это синоним – слово очень близкое по значению к понятию «суеверие». Идол, как Вы понимаете, это объект веры и поклонения неадекватный и недостойный человека.

Есть в Украине чудаки – их, слава Богу, мало, но они успели зарегистрировать по стране несколько небольших языческих общин. РУН Віра – называется их организация. РУН – значит – Рідна Українська Народна Віра. Рассуждают они приблизительно так. Христианство пришло к нам из-за рубежа – из Византии, ну, и частично, из Западной Европы. Значит, это чуждая для нас религия, заграничная, иностранная. А нам ничего заграничного не надо – у нас есть все свое. Была же у нас до христианства какая-то вера? Не важно, что наши предки поклонялись деревяшкам и пенькам. Зато своим, родным. Оно, конечно, понятно – свое дерьмо не воняет.

На самом деле, это такое, вот, патологическое проявление национализма.

Мы говорили с Вами, что современному человеку 21 века верить в чучело, подкову или веник, по меньшей мере, унизительно. Другое дело, дикарь верит в то, что священный камешек принесет ему удачу – ему это простительно, и Всевышний снисходительно относится к этой нелепости и даже иногда поощряет такую, вот, незатейливую веру. До поры до времени, конечно. До тех пор, пока человек не вырастет из своих детских штанишек. Мы говорили с Вами – каким образом Господь вознаграждает такую вот жалкую веру. Несмотря на то, что молящийся обращается не по адресу, Всевышний  исправляет эту нелепость и отвечает на молитвы, обращенные к истукану так, будто моления направлены Ему Самому.

Но так бывает только до тех пор, пока идолопоклонник неспособен на большее. Как только человек дорастает хотя бы до подозрения того, что идол – это не совсем тот объект, в который нужно верить, как тут же Бог прекращает отвечать на молитвы язычника. Так было и в первые века христианства. Граждане римской империи уважали своих идолов до последнего, но уже только как культурное наследие предков. Их боги замолкли, несмотря на то, что люди массово посещали языческие храмы, совершали традиционные ритуалы перед статуями божеств. А коль они стали безответными, то, естественно, вера в таинственную силу истуканов иссякла. Греко-римская языческая религия в те первые 4 века Новой эры испытывала глубокий кризис и постепенно умирала. Почему? Да потому, что Всевышний перестал отвечать на молитвы язычников. И это естественно. Сколько уже можно играть в эти игры с изваяниями страшилищ? Уже родился Христос. И не только родился, но и провозвестил Евангелие. Умер на Кресте и Воскрес. Уже апостолы основали множество церквей в тогдашней вселенной. Уже миру явлен Истинный Бог. Хватит гладить по головке ребенка только за то, что он научился ходить. Пора двигаться дальше, знакомиться с Ветхим Заветом и принимать Новый.

Да, мы будем правы, если скажем, что идолопоклонство в цивилизованном мире давно уже умерло. Как официальная религия, надо уточнять. В качестве заключительного аккорда, в 382 году римский император Феодосий Великий запретил языческий культ. Казалось все. Но быстро сказка сказывается…  

Язычество признало победу христианства. Скромно уступило ему трон. И… преспокойно продолжило свое существование, так сказать, уже под крышей Церкви. Язычество умерло! Да здравствует язычество! Психология идолопоклонства, она, к сожалению, у нас в крови, она гораздо ближе ко всем даже практикующим христианам, чем можно только себе представить. Но если дикаря Бог награждает за его хоть какую-то религиозность, неверующего человека за его суеверие Господь может даже поощрить, то нас с Вами, христиан, наш Небесный Папочка по головке не погладит. Мы то с Вами знаем - Кому подобает кланяться, и на Кого полагать упование. Уже более 3-х с половиной тысячелетий тому назад Бог провозгласил через Моисея: «да не будет у тебя никаких Богов кроме Меня», но до сих пор мы отливаем «золотых тельцов». В христианском стиле, конечно.

А самое главное, эти наши новые идолы обрели принципиально новое свойство, очень важное. Эти идолы, подобно 2-му терминатору, могут быть невидимыми. Они способны сливаться со средой и принимать облик святыни. Это сложный и трагический парадокс. С одной стороны, в христианстве нет идолов. А с другой стороны, их полно. Потому что разруха, как говорил один литературный персонаж, это не старуха с клюкой. Разруха - она в наших головах. И идолопоклонство – это не факт наличия истуканов. Дорвавшись до власти при императоре Феодосии Великом, христиане стали крошить идолов, разрушать языческие храмы и жечь библиотеки. Это неправильно. Потому, что фигура языческого божества является идолом только до тех пор, пока ее таковой считают, поклоняются ей и воздают почести. Как только эти поклонения прекращаются, этот истукан сразу же становится музейным экспонатом, памятником культуры и истории. Не надо убивать священную корову, она, бедная, ни при чем. Ее нужно просто доить, а не поклоняться ей. 

В церкви много разных нужных полезных предметов. Иконы, кресты, мощи, плащаница, миро, святой елей, фимиам, святая вода, облачения и еще длинный список всего. Причем, нет ничего лишнего. Все предназначено ко благу, но это вовсе не означает, что и на самом деле все используется во благо. Микроскоп – хорошая штука, но увесистая. Если по голове кому-то изо всей силы им ударить, то череп проломить можно запросто.  

Икона, например, - это святыня, но в каком смысле? Это изображение Иисуса Христа, Богоматери, святых. Причем, не просто иллюстрация, картинка, но изображение священное, предназначенное для молитвы, для прославления Бога. Как замечательно звучит формулировка 7-го Вселенского собора: «…сосредотачивая взор свой на образе – иконе, ум свой мы возносим к первообразу – Богу. Обращаемся с молитвой мы ведь не к иконе, а к Богу. И становясь на колени и прикладываясь к иконе, верующий человек воздает почести не дереву, ни краскам, а Всевышнему, Который здесь же присутствует невидимо. Именно невидимо. Бога мы не видим, и поэтому нам трудно выражать Ему свои религиозные чувства без какого-то видимого ориентира, без всякого знака или символа. А вот икона является некой психологической опорой, инструментом, посредством которого мы можем более полно выразить свои чувства, задействовать не только наш духовный и душевный уровень, но и физический. Влюбленный парень может целовать фотографию своей любимой девушки, и не надо его обвинять в бумагофилии, в извращенном отношении к фотобумаге. Икона очень может нам помочь, если мы хотим выразить пред Всевышним наше к нему отношение, наше преклонение, нашу любовь к Нему. Мы можем возжечь лампаду перед иконой, поставить свечу, стать на колени, поцеловать это священное изображение.

Иконы – это гениальное изобретение исторической Церкви.

Но всегда найдется ложка дегтя для бочки меда. Знаете, какой самый популярный вопрос, который задают священнику люди, не очень часто посещающие храм? Перед какой иконой поставить свечу за здравие и перед какой - о упокоении? Уверяю Вас – это самый часто задаваемый вопрос. Лично меня им тысячи раз озадачивали. И до сих пор я не знаю, как на него надо отвечать. Потому что правильный ответ никого не устраивает. Верно будет сказать: без разницы, молитесь перед какой угодно иконой, какая приглянулась. Но людям такой ответ не нравится. Дескать, поп попался дурной - ничего не знает. Они подходят к другим людям и таки добиваются правды. Перед распятием -свечу за упокой, перед святым Николой - в путь-дорогу, перед Пантелеимоном - о здравии и т.д. 

Но тогда возникает очень серьезный вопрос? Если человеку не безразлично, перед какой иконой молиться, то спрашивается – куда направлена его молитва? Что для такого человека является главным? Икона, пред которой он ставит свечу, или Господь, невидимо здесь присутствующий. Это вопрос фундаментальный. Пред кем ты возжигаешь огонь, кому ты воздаешь почести, от кого надеешься получить помощь?

Если ты, глядя на икону, думаешь о присутствующем здесь Господе, значит все нормально. Но если ты наделяешь какими-то магическими свойствами саму икону, значит это уже проблема. Ты превратил святую вещь в языческого идола. На Бога ведь одного должна быть наша надежда. А если мы надеемся на икону, маслечко из Почаева, Иорданскую водичку, ладанок с гроба Господня, значит мы, просто-напросто, Богоотступники, самые натуральные. Впрочем, не обязательно. Для того, чтобы отступить от Бога, нужно вначале с Ним побыть.

И здесь мы опять возвращаемся к фактору духовной взрослости. То, что позволено ребенку, непозволительно взрослому. Если человек «с улицы» в первый раз в храм зашел, ему можно все. Бог простит его невежество, непонимание, языческий настрой. Но зрелые христиане, коими мы себя считаем, должны осознавать, что идолопоклонство богопротивно, и мы можем за подобные вещи быть наказаны. Не то, чтобы строго, Господь жалеет нас, но мы иногда слишком уж вынуждаем Его нашлепать нас по этому самому месту.

29.12.19 – эволюция религиозного сознания

Как мы отмечали за прошлой воскресной беседой, суеверие это вера, направленная не по адресу. Я думаю, что не стоит доказывать, что глубоко неправильно верить в тряпочку, амулет, камешек или подкову? Это даже здравому смыслу противоречит. Единый, Вездесущий, Всемогущий Бог – другое дело. Он действительно достойный объект веры, надежды, любви. Всевышний Творец Неба и Земли – Тот, Кто может являться любому из нас опорой и защитой. Хозяин и Распорядитель, Хранитель и Небесный Отец.

Но, как мы уже говорили с Вами, человечество не сразу узнало Единого Истинного Бога. Десятки, а может и сотни тысяч лет, люди блуждали во мраке неведения, неудачных поисков. Слышали грозу и думали, что это она тот грозный силач, который ими управляет, и пытались угодить тому неведомому, который скрывается за грозой. Видели молнию и суеверно склонялись перед этим явлением природы. Боготворили солнце, луну, скалы.  Или, как наши далекие предки, поклонялись пням и рощам.

И на определенном этапе духовного развития то или иное языческое верование являлось достижением. Скромным, но шагом вперед. А иногда очередной культ или мифический персонаж даже оказывались значительным прорывом вперед, если взять, например, древнеегипетского Атона или Гомеровскую Судьбу. Хотя, конечно, любая языческая форма – это всегда мимо, что называется, промазал или не дотянул.

И здесь очень важно отметить Божью снисходительность. Вот наши с Вами прапредки, вместо того, чтобы чтить и поклоняться истинному Богу, ползали перед гнилыми деревяшками. А Бог смотрел на это, наверное, с некоторым сожалением, но не отворачивался от них,  а заботился и как-то отвечал на их молитвы.

Представьте, они-то возносят молитвы в пустоту, обращаются не по адресу. А Бог снисходит к человеческим заблуждениям. Он, как бы, перехватывает письма с неправильными адресами и направляет их по назначению.

Фильм «Даки», смутно помню, еще в детстве смотрел. И там была впечатляющая сцена языческого жертвоприношения. Собственно, это единственное, что мне запомнилось. Идея такая. На город собирается напасть вражеское войско, намного превосходящее по численности и вооружению. Отстоять город никаких шансов нет. А неприятель уже в пути. Спасение можно было ожидать только в том случае, если начнутся обильные и длительные дожди. Местность, так сказать, глинисто-болотистая, и если там начинаются дожди, то ни пройти, ни проехать невозможно. Противник просто увязнет в болоте. Другими словами нужен дождь. Много дождя, большого и длительного. А это, ведь, не во власти человека.

И они начинают молиться какому-то, не помню, языческому богу. Серьезно молиться. А серьезность у них была связана с жертвоприношением. Нужно было принести в жертву самое лучшее в том городе, скажем, в королевстве. А самым лучшим оказался принц – сын короля или градоправителя. Это действительно был добрый, красивый, умный юноша. Его все любили, надеялись на то, что он станет хорошей заменой, наследником своего отца, мудрым правителем.

Он не возражает – готов отдать жизнь за спасение своего народа. Сам восходит на городскую стену, а там внизу множество копий торчат из земли. В фильме это все соответственно обыграно - прощание с отцом, матерью, невестой. Молитвы и… его сбрасывают вниз на эти копья…

И тут же начинается дождь.   

Откуда дождь? Кощей Бессмертный послал дождь, или баба Яга?

Понятно, что дождь послан настоящим Богом, который видит нужды людей, а также - лучшие проявления духа, на которые они только способны в тот момент, и отвечает на просьбы, направляемые явно не по адресу. 

Самый красивый юноша – сын царя - приносится в жертву для спасения народа – вообще это уже даже не совсем язычество. Это уже на пороге христианства. Такая вот возвышенная развитая языческая форма. А есть-то, ведь, совсем примитивное язычество. Тоже помню, в детстве с приятелем в большой теннис играли. Так он этот мячик и целовал, и дул, и плевал на него. Был уверен, что после этих колдовских действий этому мячу ничего не останется, как упасть на мое поле.

Это смешно и нелепо постольку, поскольку уже христианство на дворе. Причем давно – аж две «тыщи» лет. Поэтому сейчас это ни к чему. И можно с полным основанием заключить, что этот малый с головой не дружит. Запоздал лет, эдак, на «тыщ» десять.

Но ведь наскальные рисунки животных – в свое время это было серьезно. И не только для тогдашнего человека, потерявшего почву под своими ногами. Мы и сегодня имеем полное основание с уважением относиться к тем людям, которые двигались вперед, как могли, в религиозном плане. Перед охотой они совершали магические ритуалы, с этими самыми нарисованными животными, чтобы потом охота удалась. Это, кстати, было религиозным достижением. Люди поняли, что не все от них зависит. Даже если ты ловок и умен. А вот не везет. Не ведется мамонт на всякие, там, приманки, и хоть ты тресни, не проваливается в предназначенную ему яму. Уже голодные все – женщины, дети. Могут и помереть, а крокодил не ловится, не растет кокос.

Значит не только от ловкости и умения человека все зависит – есть еще что-то или Кто-то, влияющий на успешность. Это, между прочим, не так уж и просто. Это для нас с Вами само собою разумеющееся, а по тем временам – это открытие, сродни, по значению, изобретению колеса. Мы привыкли, что колесо круглое – а какое ж оно может быть? Но когда-то люди жили-были. Любили, рожали детей. Пели, плясали, били в тамтамы, а вот что такое колесо, не имели представления.

Да и сейчас, где-то в Африке, то там, то сям встречаются племена, которые не очень-то в автомобилях понимают. Как, впрочем, есть и до сих пор люди, которые на полном серьезе считают себя самих хозяевами Судьбы. Ну, вот есть и все. Встречаются.

Понятие Судьбы, кстати, это тоже языческое изобретение, виток эволюции религиозного сознания. Вера во всесилие Судьбы - это как бы противоположность, антитезис тенденции человека поставлять себя самого в центр вселенной. Гомера перечитайте.  Там судьба – главное действующее лицо. Она распоряжается всем и всеми. И богами, и человеком.

Так вот, любой шаг вперед, любое, даже слабое продвижение к Истине достойно уважения. Даже индийская вера в корову, как священное животное. Периодически что-то приходило людям в их души. Они испытывали какие-то озарения. Тысячи лет человек искал Бога всюду, спотыкался, падал. Принимал за Бога совсем не то, что надо, но делал эти робкие шаги ко Всевышнему. А Бог, в Свою очередь, снисходил к людям, и в меру тогдашних людских способностей открывал Себя.

Но мы ведь с Вами живем не в 10 тысячелетии до нашей эры. Сегодня уже совсем другое время. Страшное и трудное в Богоискании осталось в прошлом. Давно уже, так сказать, с Богом состоялись встречи, заключены Заветы, получены Заповеди. В частности, 1-я заповедь Декалога в этом отношении все и определяет. «Я Твой Бог… и да не будет иных богов для тебя…». Т.е., только один Бог, только одна Сила над нами, которая все определяет. Только от Него все зависит. Только Он - наш Владыка и Господин. И нет никакой другой силы, пред которой нужно человеку преклоняться.

Только один Бог должен быть в центре нашего религиозного сознания, в центре нашей жизни. Где бы мы не находились, мы должны помнить, что Бог с нами. Что бы мы не делали, в какие бы обстоятельства не попадали, мы должны знать, что только от Него одного все зависит.

Одно дело, когда наши далекие предки, не зная о Всевышнем, вешали на шею камешек на удачу – это было похвально. Но если ты знаешь, что с тобою подлинный Бог и, тем не менее, ты прибиваешь подковку над входной дверью - на счастье – это, во-первых, нелогично. Но неразумность этого жеста – мелочи. Главное - в другом. На самом деле, происходит страшная вещь. Вместо того, чтобы все внимание свое, все благоговение, всю любовь сосредоточить на невидимо присутствующем истинном Боге, ты переносишь это благоговение, эту веру на подковку или оберег. Ну, а это не что иное, как богоотступничество.

Не надо думать, что, дескать, в Бога я верую, а вещица мне эта не помешает. Пусть висит – на всякий случай.

Помешает, и очень помешает. Если ты придаешь ей хоть какое-то значение, значит, ты отвлекаешься от главного. Человек, ведь, не может одновременно смотреть в разные стороны. Для того, чтобы посмотреть направо, нужно отвернуться от того, что слева. Оглянуться назад, значит потерять из виду, что впереди. Поэтому, если ты вешаешь на стенке китайские иероглифы с заклинанием, считая, что они обладают какой-то силой, то в этот самый момент ты забываешь о главном, о том, что единственный Мироправитель, Единственный Тот, от Которого зависит твоя жизнь, твоя удача и твое счастье – это только Бог.

22.12.19 – О суеверии

Слово «суеверие» - это всем нам понятное русское слово - вера всуе. Напрасная, бесполезная вера. Вера в то, что недостойно нашей веры.

Суеверий множество, и нет смысла их перечислять. Это и поплевать через плечо, и постучать по дереву, и не дать черному коту перебежать тебе дорогу. Это всякие подковки, которые прибивают на входную дверь домов, это амулеты, обереги, венички и множество других глупостей. На поминках подают одни ложки – ножи и вилки нельзя. А то душу покойника бесы на вилах будут перебрасывать друг другу. Водку на весу нельзя наливать, а то денег не будет, и тому подобное.

Все суеверия нелепы до крайности. С точки зрения здравого смысла, чудовищный абсурд верить в то, что повешенная на стенку кухни метелка оберегает всех домашних от неприятностей, или лошадиная подковка приносит счастье. По идее, всем верующим в подобные вещи можно сразу ставить неутешительный диагноз и помещать в психиатрические лечебницы.

Но ничего не выйдет. В психушках места не хватит. Поэтому если все же изолировать больных от здоровых, то проще, наоборот, в больничные корпуса поместить всех нормальных и оградить их высоким забором от всего остального мира.

И что же тогда все это означает? Означает ли это, что все суеверные люди глупы? Вовсе нет. Среди суеверных людей можно найти самых разных. И неграмотных, и образованных. И доверчивых, и скептиков. И неучей, и выдающихся ученых. И церковников, и, как ни покажется странным, людей, неверующих в Бога.

И на первый взгляд, вопрос повисает в воздухе. Вопрос о том, как может образованный человек 21 века – века коммуникаций и информационных технологий - верить в такие нелепости. На самом же деле, ничего удивительного в этом нет. Никакое это не сумасшествие. Люди просто вынуждены верить в эти глупости. А деваться некуда. Мусять. Потому, что это все работает. Если у Вас висит подкова на дверях или оберег –этот несчастный веник - и Вы просто захотите все это выбросить – неприятности долго себя ждать не заставят. И черный кот, и пустые ведра – все это влияет на вашу жизнь. По вере вашей – будет Вам, говорил Христос.

На самом деле, здесь получается замкнутый круг. Верят потому, что сбывается. А сбывается потому, что верят.

Попадают в этот порочный круг люди по-разному, бывает, не сразу. Скептики, особенно. Человек с критическим умом, поначалу, отметает суеверие. И до тех пор, пока он его категорически отрицает, оно над ним бессильно. Но, как мы отметили, вокруг множество людей суеверных, и, как говорил апостол Павел, «дурное сообщество развращает добрые нравы». Дурной пример заразителен. У нас ведь логика, какая? Не может быть, что все дураки, а ты один умный? Хотя, на самом деле, так бывает довольно часто. Но думать так запрещено. Неписанными законами. 

Поэтому здравомыслящий скептик вроде как и не верит в эту чушь, но в какой-то момент допускает сомнение. «А вдруг я что-то не понимаю. Есть же какие-то неведомые силы, духовные законы, непостижимые человеческим разумом? Мало ли? На всякий случай повешу веник на кухонную стенку. Не поможет, так ведь не навредит. И тут вот человек уже на крючке. Потому, что снять потом этот амулетик будет делом непростым. Последствия могут быть трагическими.

Так что же происходит? Каков механизм действия суеверий?

По-разному люди пытаются отвечать на этот вопрос. Те, кто задумывается над этим, конечно, потому что большинство людей подобными вопросами не задаются. Так вот, некоторые списывают все на настрой человека. Дескать, если черный кот перешел тебе дорогу, и ты настроил себя на то, что теперь весь день попадет этому же самому коту под хвост, так оно и будет, потому что настроение у тебя подавлено, у тебя нет никакого вдохновения, творческих порывов, энергии, инициативы и подобных факторов, необходимых для успешности.

Это слабое объяснение действенности суеверий, потому что нет ответа на самый главный вопрос. Почему при несоблюдении суеверного ритуала покидает удача? Удача – это когда тебе везет, когда вероятность работает на тебя. Настроение здесь по большому счету не при чем. Ты вот сегодня больше часа ждешь маршрутку, в то время как за последний год не было ни одного случая, что бы ты ждал этот маршрут более 10 минут. И настроение твое тут не причем. Ты пришел на работу, а там оборудование поломалось. Это что, телекинез? Своим настроением ты сломал на расстоянии конвейер? Вряд ли. Или идешь в обменный пункт купить 200 долларов, чтобы отдать долг, ну и, соответственно, нарываешься на этого проклятого кота, который, естественно, портит тебе настроение. Но причем здесь курс валюты в нацбанке? Они что там, в Киеве, прежде чем повышать курс иностранной валюты на внутреннем рынке, с черными котами советуются? Но факт – штука упорная – за эти 200 у.е. тебе приходится сегодня платить на 10 гривен больше, чем это было вчера. И это вдвойне обидно, потому что завтра валюта опять подешевеет.

Нет, все списать на настроение нельзя – это будет натяжкой.    

Суеверие действительно обладает силой потому, что вера сама по себе, как религиозный фактор, обладает могуществом. «Истинно говорю вам, сказал Христос, если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «передвинься отсюда туда», она переместится; и ничего не будет невозможного для вас». И еще говорил Иисус: «По вере вашей будет вам». Так устроен духовный мир, и в этом есть глубокий смысл.

Суеверие это плохо, но плохо только по большому счету. Если рассуждать по-взрослому. Потому что нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что вера всуе – все же вера, пусть и не туда обращенная. Суеверие, как это многим ни покажется странным, это лучше, чем полное неверие. Дремучий язычник ближе к истине, чем человек, не верящий ни во что. В некотором смысле суеверие – это ступень к истинной вере, или промежуточное звено между неверием и верой праведной.

Лучше истово верить, что счастье твое зависит от кочерги, в том числе. Ну, понятно, не от самой кочерги, а от тех сил, которые скрываются за этим предметом. Почему лучше? Потому, что думать, что зависит все только от тебя самого – это очень опасное заблуждение, гораздо страшнее и губительнее веры в подковки и метелки. Человек, считающий, что он сам хозяин своей жизни, обречен на болезненное вразумление, слишком болезненное. Михаил Булгаков блестяще обыграл эту тему с Берлиозом – известным персонажем романа «Мастер и Маргарита». Помните спор Воланда с Берлиозом и Бездомным? Этот замечательный разговор на Патриарших?

Воланд: «Вообразите себе, что вы, например, начали управлять, распоряжаться другими, собой, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас - саркома легкого. И вот, ваше управление закончилось. Ничья судьба, кроме вашей собственной, вас уже не интересует. Родные начинают вам лгать. Вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем - к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое, так и второе, так и третье, совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И все это кончается трагически. Тот, кто недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается, вдруг, лежащим неподвижно в деревянном ящике…

А бывает еще хуже. Только что соберется человек съездить в Кисловодск. Пустяковое, казалось бы дело. Но и этого совершить не может. Потому что неизвестно почему вдруг поскользнется и попадет под трамвай. Неужели вы скажете, что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой?»

Человек не властен ни над своей жизнью, ни над своей смертью.

Хотя утверждать, что человек не влияет на свою собственную жизнь и на жизнь окружающих – это была бы противоположная крайность. Тоже нелепая. Но считать себя хозяином жизни – это в лучшем случае наивно. И мало-мальски жизненно опытный человек знает, что он зависим, каждый его шаг, так или иначе, обусловлен чем-то или кем-то невидимым и неведомым. И стремление человека найти какие-то закономерности, попытаться установить контакт с тем чем-то влияющим на его жизнь – это нормально. Суеверия – это поиск на примитивной ранней стадии развития религиозности.

Когда современный человек вешает лошадиную подкову или веник, или талисман, он точь-в-точь исполняет древний языческий ритуал. Действительно, на ранней стадии развития язычества люди верили в силу предметов – фетишей. Это так и называлось – фетишизмом. Фетишизм в изначальном смысле слова. Потому, что сегодня это слово имеет уже другое значение. Сегодня фетишист – это тот, кто за миллион долларов покупает трусики Мерелин Монро. 

Как массовая религия фетишизм уже давно умер. Но он был. Человечество прошло эту примитивную стадию развития духа. И когда-то фетишизм был шагом вперед, определенным отрезком пути в Богоискании, неудачном, ошибочном, но - движением поиска.

Язычество сегодня – это, в общем-то, духовный анахронизм, давно прошедшая стадия развития. Но эту ступень возрастания проходит не только все человечество в целом, но, каком-то смысле, и каждый человек. Так же, как и на физическом уровне. В утробе матери зародыш, эмбрион, сначала похож на головастика - существо, живущее в воде. Легкие напоминают жабры, обозначен хвост. Жизнь-то зародилась в воде. «Да произведет вода душу живую», - сказано в Библии. В этом и ученые сегодня убедились. Но это очень короткий период, когда зародыш в таком, вот, странном первобытном виде. Всего несколько недель, и плод уже как маленький человечек. А если этого не происходит, значит, плод умер, значит, выкидыш.

Так и в духовном плане. Это нормально, если человек – первый год сознательной жизни не верит ни в Бога, ни в беса. На второй год он - язычник, идолопоклонник. Обвешался ладанками, камешками, обложился священными тряпочками, бутылочками с тьмой египетской, при закрытых дверях поедает иерусалимский колдовской хлеб и т.д. Третий год – он иудаист – законник фарисей, ветхозаветник. Постится по часам, исполняет всевозможные предписания, вымеряет шаги, он весь правильный, благочестивый. Это можно, а это нельзя, это вот ритуально чистое, а это нечистое. Все исполняет с максимальной щепетильностью. А на пятый год – христианин. Человек под Благодатью. Просто в центре жизни – Христос, и все.

Хорошо, если бы все было так. Но люди часто застревают на какой-то ступени развития, и тогда это чревато. Зародыш человека не может жить долго с жабрами и хвостом. Либо он становится ребеночком, либо замирает. Так и в духовной жизни – либо мы находим Бога и выход из темного тоннеля, либо погибаем во мраке безбожия.

8.12.19 – Расслабленный. О болезнях и скорбях

В Иерусалиме был крытый бассейн, обладавший целебными свойствами. Там было пять притворов, глубоко врытых в землю, а к ним вели ступени в несколько этажей. Туда свозили безнадежно больных. Это был своего рода «Хоспис» для умирающих. Здесь всюду лежали стонущие, смердящие, скор­ченные больные. Иногда вода в этом бассейне как будто вскипала, и больные, расталкивая друг друга, пытались первыми войти в купальню, в надежде получить исцеление.

И вот Иисус приходит в это царство скорби и ужаса, оглядывается вокруг, и внимание Его привлекает старый, седой паралитик, лежащий без движения. Господь подходит к нему и спрашивает: «Долго ты лежишь тут?» И тот отвечает: «Тридцать восемь лет, всю жизнь». Всю жизнь лежать в этом смраде и стонах... Наверное, какие-то доброхоты приносили ему поесть, кто-то переворачивал его, ведь он лежал как труп. И вот он слышит голос говорящего с ним Христа Спасителя. Он не знал, кто это такой, кто его спрашивает, он отвечает, как во сне, как в забытьи. И тот же голос вдруг ему говорит: «Вставай, собирай свою подстилку и иди домой». И он, как во сне, начал подниматься. В руки вновь вернулась жизнь, и ноги стали все чувствовать. Человек под­нялся, даже не понимая, что с ним происходит, и машинально стал собирать свою постель, перебросил ношу через плечо и побрел на выход - к свету, к солнцу, к радостям вновь обретенной жизни. 

А ведь, какой ужас, если вдуматься, так вот пролежать 38 лет парализованным. Причем, не в кругу семьи на домашней постели, окруженным заботами родных. Нет, просто выброшенным, как бы на свалку. Большего кошмара и придумать трудно. И естественный вопрос возникает. За что? Почему такие страдания выпадают на долю людей, казалось бы, совершенно незаслуженно. И вот нынешнее евангельское чтение как раз отвечает нам на этот животрепещущий вопрос.

Мы не знаем подробностей прошлого этого мужчины. По всей видимости, он таки серьезным грешником был, потому что позже Иисус ему скажет: «вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже». Но дело здесь совсем не в прошлом. Человек 38 лет лежал как бревно, и еще лет десять, по идее, до самой смерти должен был здесь проваляться. Иисус исцеляет, а он даже «спасибо» не говорит Господу. Вдумайтесь в это обстоятельство.

А дальше что происходит?

Иудейские предписания строго воспрещали любую деятельность в день субботний. Не то, что носить подстилки или какой-либо иной груз. Даже количество шагов, сделанных в субботу, регламентировано. Поэтому, следуя предписаниям, этот исцеленный должен был еще сутки пробыть в смраде Овечьей купальни, а уж потом брать свою подстилку и идти восвояси. Христос сжалился над ним и говорит ему: бери сейчас свою постель и иди своей дорогой.    

И он пошел. И попался фарисеям, которые начинают отчитывать его: как тебе не стыдно. Суббота на дворе, а ты носишься с подстилкой. Как поступил бы на его месте нормальный человек. Простите, был дурак, больше не буду.

Но исцеленный не хочет на себя брать вину. Он говорит, что Тот, Кто исцелил его, Тот и сказал: «возьми подстилку и иди в дом свой». Т.е. бывший паралитик предает своего Спасителя, возвратившего ему жизнь. Душонка-то гнилая у него оказалась, гадкая.  

А Христос ведь уговаривал его, встретив в храме: «вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего еще хуже».

Но он, негодяй, тут же пошел и объявил Иудеям, что исцеливший его есть Иисус. И как дальше пишет евангелист Иоанн: «И стали Иудеи преследовать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу».

Какова дальнейшая судьба этого ничтожества была, Иоанн нам не повествует. Но ведь не зря Христос его предупредил: «не греши, а то будет тебе еще хуже, чем было». Так, что можно предположить, что этот тип снова заболел, снова разбил его паралич. Ну и плюс какие-то еще дополнительные неприятности, какая разница какие. Важно здесь другое. Никакого смысла Иисусу исцелять этого человека не было. Только разве для того, чтобы показать нам с Вами, что выздоровление должно начинаться с души. Стань нормальным человеком сначала, и уж потом твое здоровье на пользу пойдет.

Рассуждая о болезнях, есть смысл говорить общо. Т.е., болезнь – это не что-то особое, из ряда вон выходящее. Это одна из многих неприятностей, это просто разновидность скорби. Ну, вот, ветер был – крышу снесло – беда, кошелек в маршрутке вытащили - неприятность, собаку отравили – скорбь. Зуб заболел, фурункул выскочил в неудобном месте – все это из области страдания. Начиная с мелких ушибов, растяжек и ссадин, и заканчивая реанимационным отделением.

Неправильно говорить, что неприятности и болезни посылаются нам Богом. Мы сами найдем на свою голову уйму чего угодно. С другой стороны, в Библии сказано, что у нас и волосы на голове все сочтены. Это означает, что Господь может отвратить от нас любую неприятность или болезнь, оградить нас от любой беды. А может этого и не сделать. Образно говоря, на шаг отступить, как бы отвернуться.

Последнее в любом случае происходит крайне редко. Человек на самом деле даже вообразить неспособен – сколько его подстерегает опасностей на каждом шагу, каждую минуту и секунду. Мы живем, в какой-то мере, в блаженном неведении. Нас постоянно Бог от чего-то оберегает. Он о каждом из нас по-отечески заботится. Но если все же нас настигает беда, то это вовсе не потому, что Бог недосмотрел нас, не справился. У Бога таких трудностей не существует. А допустить ту или иную неприятность в нашу жизнь Бог может только для нашего блага.

Ежу понятно, что последнее обстоятельство крайне неубедительно. Попробуй объяснить человеку, что его дом сгорел - на счастье, или он попал под машину, переломал себе руки, и ребра для своего собственного блага. Это не только неубедительно, но и звучит вызывающе. И, тем не менее, это так. Причем однозначно, без каких бы то ни было исключений.

Большинство людей с этим не согласятся и их можно понять. Примерьте на себе. Представьте, если Вам, не дай Бог – ногу трамваем отрежет – Вы что – сможете сказать – «Слава Богу»?

Ну, если соседа покусает питбуль, то воздать славу Господу мы еще сможем, особенно если покусанный - человек сволочной.

В прошлый раз мы довольно пространно рассматривали один такой яркий пример выздоравливающего человека, которому это самое здоровье явно не на пользу пошло. Это так же, как, смотришь, разбогател человек и – как подменили. Нормальный парень был, а теперь пальцы веером, нижняя губа вперед, чванство сплошное, приблатненный весь, шейха из себя строит.

Что Богу остается делать в таком случае? Ставить на место – возвращать такого человека в естественное положение, оптимальное состояние. А оптимальным состоянием такого человека оказывается бедность. Очень много конкретных примеров можно привести, когда человек без особых на то объективных причин теряет богатство. Т.е., причины, конечно всегда есть. Но вот так, по мелочам – стечение обстоятельств – был всем, а стал ничем.

Как этого избежать? А неприятностей избежать хочется любому. Кто согласится стать банкротом? Так вот, избежать экономического краха, болезней, неприятностей можно двумя путями. Нужно стать или полным негодяем, или нормальным человеком. Первый вариант проще и его очень многие предпочитают. И он, такой, достаточно надежный. Рабочий вариант. Почему? Да потому, что конченых сволочей Бог не наказывает. Наказание – это ведь что? Попытка исправить человека. Здесь нужно различать слова – наказание и кара, месть. Бог никому не мстит и никого не карает. Он наказывает, т.е. пытается спасти человека, уберечь его от духовной гибели. А негодяя, какой смысл наказывать? Негодяй - он и в Африке негодяй. Отними у него богатство, он все равно будет негодяем. Только бедным негодяем. Отними у него здоровье, ну, будет не здоровая, а больная сволочь.

Есть такое понятие, как неоперабельный больной. Какой смысл оперировать ракового больного, если уже все органы поражены метастазами? Зачем причинять лишнюю боль, дополнительное мучение обреченному? Если человек духовно уже погиб, то какой смысл его наказывать? Более того, логично такого пожалеть. Это, наверное, естественно. Бог дал человеку экономический ум, чтобы он поднял страну, а он ее ограбил – ну что ж, пусть пару десятков лет еще поживет.

Но если ты еще не конченный, если в тебе есть еще что-то живое, если есть шансы из тебя сделать нечто пригодное, Бог этого шанса не упустит. Он будет дурь твою выколачивать всеми способами. Он физиономию твою будет шлифовать о шершавую стену до тех пор, пока в тебе снова не проявится образ Божий. У тебя будет полный перечень неприятностей. Ты будешь болеть, терять близких. Твой любимый кот сдохнет от чумки. Соседи сверху периодически будут заливать твою квартиру, преимущественно после очередного ремонта и т.д.

Иной способ всего этого избежать – это быть понятливым и послушным Богу. Не нужно ждать тяжелой артиллерии или ампутаций. Бог редко делает резкие движения. Он, как правило, вначале долго и терпеливо намекает нам, что так нельзя, это нехорошо. Потом у нас возникают мелкие неприятности, мизерные, которые, в общем, не портят жизни, но дают нам понять, что Бог недоволен нашим поведением. И если человек откликается на эти жесты Всевышнего, то все довольно быстро становится на исходные позиции. Достаточно откликнуться и сказать: Господи, я все понял, прости.

Но если ты делаешь вид, что я – не я, а я что? - а я ничего, то все пойдет по нарастающей до тех пор, пока – либо ты не исправишься, либо не «выпадешь в осадок».

Когда речь идет о грехах, то многие, особенно нецерковные люди, не понимают о чем речь. Каяться? В чем? Особенно и не в чем. Живу как все. Ну, может не всегда говорю правду, так ведь правду и нельзя всегда говорить. Семья, дети, работа. Не ворую, стараюсь помогать людям. Какие грехи?

На этот вопрос Вам никто не ответит, разве кроме Самого Бога. Решайте с Ним. Попытайтесь выяснить – чем Он недоволен. Может, и вправду, Вы ничего плохого не делаете. Но и хорошего тоже. Может быть, Вы человек незаурядный. Вам Бог дал какие-то особые таланты, способности, а Вы их зарываете. Вы должны были стать звездой, а Вы просто, как все. Это тоже очень часто является причиной скорбей и болезней. Вы должны что-то осуществить в жизни - малое или большое, великое, а Вы этого не делаете. И Господь пытается сдвинуть Вас с места, растолкать. Есть, конечно, и другие экзотические причины скорбей и болезней, но это уже отдельный разговор. И желательно, чтобы этот разговор состоялся не с кем-нибудь, а с Самим Богом.

Но вот то, чего мы с Вами коснулись – это самые типичные и распространенные причины всех бед.

Таким образом, если у Вас неприятности - любые, первое, что нужно сделать, это задать 3 вопроса: что я сделал такого, чем Бог недоволен?

Второй вопрос: Что я не делаю такого, что мне надо было делать?

И третий: Готов ли я к благополучному и безбедному существованию? Если у меня все будет хорошо, сумею ли я сам себя держать в тонусе, дисциплине, созидательном движении? Или я деградирую?

Бог никогда не даст человеку то, что может повредить его душе, в том числе и благополучие. Сделайте себя способными к богатству, и Бог даст Вам много денег. Приготовьте свою душу к здоровью, и Бог исцелит Вас. Всенепременнейше.

24.11.19 – О духовных причинах болезней

Такова уж  наша жизнь, что все мы чем-то больны, чуточку или серьезно. Абсолютно здоровых людей нет. Поэтому вопрос физического здоровья для нас очень актуален. И, верим, что после наших сегодняшних молитв перед Всевышним, каждый из нас почувствует себя хотя бы чуточку здоровее. И, конечно же, вне всякого сомнения, будут те из здесь присутствующих, которые получат от Бога полное исцеление, выйдут из храма абсолютно здоровыми.

И в связи с этим возникает вопрос: почему Бог одних исцеляет, а других - нет. Вопрос, между прочим, не из праздного любопытства.

Прежде, чем правильно ответить, перечислим 5 ответов неправильных.

Ну, мы не берем в расчет безбожника, у которого все просто: почему Бог тебя не исцелил? Да потому, что Его нет. Комментировать подобного рода заявления нет смысла в силу того обстоятельства, что все собравшиеся здесь люди – верующие, и у каждого из нас есть свой личный религиозный опыт.

Другие неправильные ответы на вопрос: почему Бог одних исцеляет, а других нет, будут примерно в таком духе:

Не слышит Бог твоих молитв – Он один, а нас, вон, гляди, сколько.

Второй неправильный ответ: не может Он тебя исцелить – слишком уж ты болен, не в силах Он.

Третий неправильный ответ: Бог тебя не исцеляет просто потому, что дела Ему нет до тебя. Он там – на небесах, у Него - райская жизнь, а ты здесь, весь в персти земной.

Четвертый неправильный ответ: Ну не хочет Он тебя исцелять – разобижен. Ты посмотри, сколько у тебя грехов? Скажи «спасибо», что, вообще - живой еще, и ногами по земле ходишь. И так далее.

Все эти словеса могут звучать по-разному – и печально, и с юмором, и с сарказмом, но к истинному положению дел не имеют никакого отношения.

Тогда в чем же правда? Где ключ к решению этой серьезной для нас задачи?

Для правильного рассуждения, нужно исходить из верных оснований. Невозможен правильный ответ, если ход мысли опирается на ошибочные исходные данные. Сколько, например, времени понадобится, чтобы пешком дойти до Киева? И если человек думает, что до Киева 150 километров, он не сможет дать правильный ответ при всей щепетильности его расчетов. Истинное понимание, разумеется, требует надежной опоры исходных суждений.

А какое самое главное основание нашей с Вами веры?

Аксиома нашей веры, непреложная фундаментальная истина – это благость Божия. Наш Бог – есть всемогущая абсолютная Любовь. Бог всем желает только добра, только спасения, только радости, здравия и благополучия. И при этом Он Всемогущ.

Таким образом, Бог хочет нас исцелить и может нас исцелить.

Но, тем не менее, одни из нас здоровы, относительно, конечно. А другие немощны. Более того, иногда страдают люди, которые явно не заслужили этого. Хороший человек – трудолюбивый, отзывчивый, всегда придет на помощь, и тут – на тебе – заболел и умер. А к тому, вот, негодяю – никакая болячка не прилипает.

Ну, взрослый – так-сяк. А дети? Они-то в чем виноваты. Пять лет мальчику или девочке, а он умирает от лейкемии.

Какая естественная реакция окружающих людей?

Все, Бога нет. Или немного по-другому. Бог, Ты где? Что ж это творится на белом свете? Где же Твоя доброта элементарная, если не Божеская, то, хотя бы, человеческая? Кошмар! Нет справедливости в мире. Ни на Небе, ни на земле. И люди никудышные, и Хозяин жестокий и т.д.

Это старые вопли, древние вопросы, которые, в той или иной форме, посещают любого ищущего человека. Их еще называют проклятыми вопросами, потому что окончательного, твердого и доказательного ответа на них человечество не нашло. Хотя - пыталось во все времена. По всей видимости, каждый человек идет своим путем к ответу.

Помню, как-то и меня волновала эта тема. Семинарские, книжные ответы меня как-то не очень удовлетворяли, и я попросил Бога ответить на вопросы более обстоятельно. Господь не замедлил и, так сказать, уделил мне, ну, очень много внимания. 

Это лет 12 назад было – Всевышний столкнул меня с одной человеческой судьбой.

Представьте себе пожилую одинокую женщину, которая более пяти лет лежит, не вставая одна у себя на квартире без движения - парализованная. О ней я тогда узнал от Сергея молдаванчика и Николая, которые жили и трудились при нашем храме. А в свободное время - пешком ходили к ней два раза в день, менять постель и кормить ее. Делали они это молча, во славу Божию – никто об этом не знал и не узнал бы, если бы не одно обстоятельство.

В какой-то день они подошли ко мне за разрешением перевезти эту женщину сюда, в маленькую комнатку при нашем храме. Они жаловались, что очень утомительно им каждый день ходить на Шуменский и терять много времени на дорогу. Поначалу я не соглашался потому, что имел отрицательный опыт - сталкивался с разными ситуациями, а  пожилые люди, тем более больные – это люди сложные. Сегодня одно говорят, завтра - другое. Дом есть дом – человек у себя в собственной квартире. Так спокойнее.

Через несколько дней опять подходят Сергей с Николаем и говорят о том, что эта женщина просит меня ее посетить. Я прихожу к ней, и она просто умоляет меня разрешить переехать к нам и занять комнатку при храме, чтобы ребята могли чаще быть рядом. Соглашаться я не хотел. Пару раз откладывал, просил всех хорошенько подумать – а стоит ли? Но просьбы были настойчивы, и я уступил.

Сцена переезда была трогательной и прошибающей слезу. Ее привезли на машине вместе с пожитками. Перенесли в нашу комнатушку, переодели и положили на чистую постель. Больше всех были рады ребята. Теперь не надо два раза в день тащиться в другой район.

На следующий день болящая пригласила меня и объявила о том, что не против, чтобы ее квартира использовалась по моему усмотрению. Дескать, поселяйте квартирантов – пусть они хоть сколько-то платят. Или для церковных работников пусть будет эта жилплощадь.

К тому времени я уже был человек битый, поэтому наотрез и категорически отказался от этого удовольствия. Я заверил ее, что квартира – это святое. Это собственность. В любой момент она должна иметь возможность возвратиться к себе домой. Вот так.

А Сергей с Николаем стали обхаживать ее с новым энтузиазмом. Кормили, мыли, развлекали ее. Господь давал им для этого какие-то силы и вдохновение.

А затем произошло чудо, я так думаю, знамение Божие, в качестве ответа на мои вопрошания.

Болящей стало хорошеть. Прошло какое-то время, и она уже могла самостоятельно садиться на кровать, а затем, с палочкой, потихонечку передвигаться.   

А дальше случается вот что. Был у меня один знакомый парень – бывший афганец. Нормальный человек. И вот он подходит ко мне с проблемой. Просят его с квартиры, где он жил с молодой женой. Не могу ли я чем-то помочь. Я отвечаю ему, что церковной жилплощади у нас нет. Квартира этой больной женщины – не в счет. Она в любой момент может захотеть возвратиться домой. Но молодой человек схватился за эту идею и, как всегда бывает в таких случаях, услышал то, что хотел услышать и не услышал того, чего не хотел. Он упросил меня подойти к бабушке и попросить разрешения пожить в ее квартире.

Она с радостью отдала ключи. Офицер попросил своих сослуживцев помочь убрать квартиру. А там два самосвала только мусора вывезли. Стены, пропитанные смрадом, обдирали до бетона. Перетирали, белили, клеили обои. Все мыли, чистили. Ну и, наконец, поселились там.

Между тем, болящая видимо выздоравливала. Но вот парадокс - чем лучше ей было, тем больше стала проявляться ее вредность. Каждый день она меня звала и жаловалась на ребят, что они ее плохо кормят. Я понимал, что эти упреки несправедливы и совершенно незаслуженны. Ресторанной еды - устриц и черной икры, понятно, ей никто не преподносил. Николай с Сергеем - по-холостятски - что себе готовят, то - и ей.

И вот наступил этот роковой день, когда она уже самостоятельно подошла ко мне и потребовала, чтобы ее отвезли обратно к себе домой. Я ответил – нет проблем. Единственное, придется неделю, другую подождать, пока люди квартиру освободят. На это исцелившаяся отвечает – нет, ждать я не собираюсь – вези меня сегодня. Тогда я сказал – пожалуйста – езжайте – я-то причем? Я ведь не обязан машину искать, переезд оплачивать.

Тогда она садится в троллейбус. Ее подсаживают – ходить она так, не очень легко могла, потом попутчики помогают выйти. Затем - добирается до своей квартиры, запасным ключом ее открывает, заходит.  Там - порядок, чистота, благоухание. Молодых дома нет. Она ложится на двухместную кровать супругов и включает телевизор.

Вечером возвращаются мой знакомый с женой – открывают дверь и немеют от картины. Их постель занята.

Болящая задает им вопрос – молодые люди, как вы сюда попали, и что вы здесь делаете? Будто не сама она давала им ключи. Пошли вон отсюда!

Они говорят: конечно, мы освободим квартиру, но нам нужна хотя бы неделя или две, чтобы найти другое жилье и съехать отсюда. 

Ждать я не собираюсь, убирайтесь вон!

Но, поскольку людям убираться действительно некуда, они вынуждены какое-то время оставаться в обществе этой быстровыздоравливающей. Она же в свою очередь, всячески пытается ускорить их отъезд, так сказать, стимулировать желание убраться поскорее. И знаете, какой она находит для этого способ? Она нарочно начинает справлять свою естественную нужду не в туалете, а в коридоре – прямо перед входом в комнаты.

Когда мне об этом рассказали, я был в полном шоке.

Семья афганца через пару дней освободила квартиру, а женщину ту снова разбил паралич. И все возвратилось на круги своя. Вновь человек обрел здравый смысл, стал вполне вменяемым. С ней снова стало возможным общаться. Правда, уже не наши ребята ухаживали за ней, а какая-то сердобольная женщина. Правда, уже недолго. Страдалица вскоре перешла в мир иной.

Вот такая история. Для меня это было ответом на заданный Богу вопрос. И меня этот ответ вполне удовлетворил.

Я думаю, что и любому из нас не мешает заглянуть внутрь себя и спросить: А каким бы я был, если бы полностью был здоровым? На самом деле, ответить честно на этот вопрос под силу далеко не всем. Мы-то ведь как думаем? Да хорошим я человеком был бы, просто замечательным. Но ведь не зря говорят – если хочешь узнать человека – дай ему деньги и власть. Ведь действительно, на глазах люди меняются, когда получают власть, деньги. Но здоровье и сила – это тоже составляющая могущества.