Воскресные и праздничные проповеди прот. Сергия Шульца
на основе поучений прот.
 Константина Камышанова.

На главную  

18.02.18 – ПРОСТИТЬ И ИСПРОСИТЬ ПРОЩЕНИЯ

Как часто – практически во всех неприятностях с ближними – нам почему-то кажется, что сами мы ни при чем и нисколечко не виноваты. Уже в библейском описании грехопадения первых людей мы читаем, как Адам оправдывался перед Богом: нет, это не я виноват, а жена, которую Ты мне дал. В свою очередь жена говорит: это не я, а змей (см.: Быт. 3: 11–13). А змею, выходит, и деться некуда, хотя он, как тварь Божия, тут ни при чем. По объяснению святых отцов, змеем воспользовался падший денница, чтобы соблазнить людей. Но его соблазн не томил сладкой истомой первых людей, еще чистых, не изведавших на собственном опыте греха. Они сами распахнули двери своего сердца навстречу загадочному искушению, проявив откровенное недоверие Богу. Так вот, их самооправдание сделало невозможным покаяние: они не захотели сказать: «Господи! Мы согрешили, прости!» – а значит, их исправление в тот момент было уже невозможно.

Удивительно, мы можем понаблюдать за собой: всегда, когда мы всячески оправдываем себя, в душе нет покоя и мира, а какое-то мутное чувство самодостаточности своего «я», возвышающегося, словно надменный истукан, над всем окрестным миром, над миром, по нашему мнению, несовершенных друзей, коллег и знакомых.

Самооправдание проявляется во мнении, что наши проступки вовсе не проступки: так сложились обстоятельства, что мы вынуждены были поступить именно так, нам неправильно представили ситуацию и т. д. и т. п. Самооправдание заверяет, что сами по себе мы святы и только внешние обстоятельства не дают нам раскрыть себя во всей полноте. Такая позиция вносит в душу мрак, лишает ум ясности, а сердце – чистоты и покоя.

Признавая вину свою, а не ближнего, мы сможем удержать душу у пристани спасения.

Для этого нужно научиться говорить «прости». Это слово есть лучший способ для уврачевания конфликтов и исцеления от греха. Оно извергает из сердца яд зла и призывает к тому же обидчика или обиженного.

Поразительно, но люди интуитивно чувствуют, что перед лицом вечности нельзя таить друг на друга зла. Когда два человека навсегда расстаются, они говорят друг другу «прощай», то есть «мы уже не увидимся, и потому не будем держать друг на друга обид». Когда умирает человек, он также просит у родных и близких прощения. Потому что вечность – это встреча с Богом, а перед Богом не оправдается душа, обремененная грузом злых мыслей. Но Бог видит нас и в повседневной жизни, видит, как мы ведем себя с окружающими, поэтому чем чаще человек очищает свою совесть этим удивительным словом «прости», тем все более он становится счастлив.

Обыкновенно нам стыдно признаться в своих ошибках перед людьми. Но если мы будем признавать их хотя бы перед самими собой, то это уже достижение. Не задвигать собственные оплошности на задворки памяти, как бы прятать их от самих себя, а заострить внимание, в чем я был неправ перед ближними, внимательно для себя разобрать, как мне следовало поступить и что я могу исправить. Не зря святые отцы рекомендуют каждый вечер испытывать свою совесть, вспоминать все совершенные за день грехи, каяться в них и стремиться не повторять. Если мы приобретем этот навык, наши отношения с другими людьми станут заметно лучше. Ведь только тот, кто видит свои ошибки, способен исправить их.

Тем не менее, мало просить прощения у обиженных нами людей. Ведь может случиться так, что кто-то причинил нам неприятность, сам не просит прощения, тогда мы должны решиться на важный для нас шаг – самим простить другого.

А приходилось ли вам замечать, что, когда вы прощаете обидчика, внутри как будто развязывается тугой узелок? Словно с души снимается тяжелый груз – и становится легче. Мы призваны прощать, чтобы в глубинах души не был стянут железным узлом грех злопамятства.

«Прощайте, и прощены будете» (Лк. 6: 37), – говорит Спаситель.

Давайте задумаемся. Когда мы становимся на молитву, то, конечно, хотим, чтобы Бог простил нам наши грехи. Но если при этом мы сами не прощаем других, то как просить себе прощения у Бога? Евангельские истины очень просты: Господь прощает нам тогда, когда мы прощаем другим, Он отпускает нам наши долги, когда и мы отпускаем должникам нашим.

Чтобы более наглядно понимать, о чем идет речь, Христос рассказывает притчу про раба, задолжавшего царю огромную сумму. Раб упросил царя простить ему долг, но как только встретил своего должника, крайне немилосердно отнесся к нему: посадил в темницу, пока не будет возвращен весь долг. Когда весть об этом дошла до государя, тот, разгневавшись, предал немилосердного раба истязателям. А Христос заключает притчу словами: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его» (Мф. 18: 35).

Прощение причиненных обид в духовном смысле имеет величайшую цену, поскольку уподобляет человека милосердому Богу. «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас …».

Если бы мы окинули внутренним взором всю свою жизнь и подумали о том, что нас ждет в жизни будущей, представили Суд, который неминуемо последует, то поспешили бы прощать других, чтобы и мы были прощенными. «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6: 12), – просим мы в молитве Господней, но подчас произносим эти слова механически, без сердечного чувства, без веры в прощение. Нам трудно прощать других, поскольку мы не понимаем великой ценности прощения. Ущерб от обиды кажется слишком существенным. И только Евангелие способно открыть нам глаза: чем больше прощаешь других, тем больше и тебе самому отпустится.

Постараемся же вспомнить свою неправоту, от всего сердца испросить у наших ближних прощения, а заодно простить все обиды, которые таятся в глубинах нашей души, и таким образом сделать шаг к той внутренней свободе и радости, которые Господь подает сердцу милостивому и незлобивому.

11.02.18 – Страшный Суд

Нежелание знать правды Божией очень опасно и печально.

Человек знает, сколько денег у него в кармане, как он встретит пятницу или Новый год. Но не заботится о том, как встретить смерть, Христа или ад. Какая странная вещь – не думать о самом главном и не хотеть видеть границы, отделяющей Рай от ада. Блаженство от страдания, радость от горя.

Пред постом церковь установила три подготовительных  недели и Четвертую неделю – для окаянных. Для тех, кто почти целиком в аду. Им озвучена угроза. Им предложен страх как последнее лекарство.  Для рабов коварных и лукавых. Но опять же для всех, кому Бог и церковь не нужны, о тех и речи нет. Угроза последней предпостовой недели только для тех, кто все-таки приходит к Богу и в храм. Им – слова наполненные громом и молнией. К ним слова страха. Им Бог четко и ясно показывает границу, после которой начинается ад. Если не выполнено это минимальное требование, произойдет полное соскальзывние в ад. Это требование определяет проходной минимум вступления в рай.

Вот оно: если ты не накормил, не напоил, не утешил слабого, и не понимаешь толк в милости и сострадании, то ты не христианин и делать в раю тебе нечего. И ты там никому не нужен. Это требование заключено не в знании, а в благодати, которую мы стяжаем в сердце. Исключительно благодать, а не все то, что мы придумали вместо нее Бог не требует для спасения постов, молитвы, акафистов, крестных ходов, если они не изменяют нас, что в большинстве случаев и происходит. Все это хорошо как условие, а не как цель. А здесь обсуждается предмет спасения и ключ в рай – милосердие.

Нет милосердия. Не ищешь каждый день возможности послужить ближнему – иди в ад, и без сантиментов, и без ссылки на посты и акафисты. Нет сострадания и жертвы любви – нет ничего.

Не жалел священник народ. Пугал народ, морочил голову, подменил  власть Бога своею властью, выгребал церковную кассу дочиста – иди на ту сторону.

Не жалеет христианин людей, грубит родителям, терзает священников, не проведывает в больницах братьев, не покупает бедному соседу хлеба – не поможет тебе паломничество в Иерусалим и на Афон. Крест на твоей груди осудит тебя. Крест надел, а распять на нем свой звериный облик не захотел – иди на ту сторону.

Но почему так уж строго. Да, большая часть из нас не благотворит каждый день. Но у нас есть оправдание: надо заплатить за квартиру, за учебу, за лечение, отложить на черный день. Надо сделать ремонт, обновить авто, одежду и оставить еще на еду. Деньги как бы есть, но их нет. Да найти того, кто у Бога меньший, тоже не просто. Меньший – ведь это не значит аферист-уголовник, цыганки с детьми, накачанными водкой, тунеядцы-алкоголики.

Есть благотворительность сомнительная, которая больше питает порок, чем его врачует. Но мы часто не делаем и явного несомненного добра.

Ну и что? Пусть человек творит добро не каждый день. Пусть он прижимист «по-хорошему». Но ведь он и зла не делает. Никого не обижает. Не блудник и не злодей, как иные мытари и прелюбодеи. Почему бы Богу не дать таким тихое скромное незаметное место в раю для этих порядочных людей, излучающих скромное обаяние. Почему в Раю может не быть места обычному нормальному порядочному человеку?

Мы с Богом один дух и одно тело. Об этом сказал апостол Павел:

«Разве не знаете, что тела́ ваши суть члены Христовы? … вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии

Итак, мы существуем в духе и теле Бога, через таинство причастия и другие таинства. И мы подобны Богу по благодати. У нас есть возможность быть членами единого соборного тела – быть частью тела Христа, быть Церковью. Но  у нас есть и право не быть частью Тела Бога. Это наше природное право. Наше право и не принимать благодать.

Тогда получается, что в общем теле образуется чужеродный член. Чуждый в принципе. Такими телами бывают раковые опухоли. И доброкачественная опухоль – во всем порядочные клетки, кроме самого главного – их жизнь и размножение происходят вне замысла целого организма.

Этой патологии соответствует два типа людей. Порядочный эгоист и обычный человек, зараженный грехом. Все та же история про мытаря и фарисея. Про блудного сына и его завистливого брата.

Есть благодать – человек великодушен, жертвенен, добр и похож на Бога. И с Ним он – одно целое.

Нет благодати – он жаден, зол, самолюбив и не родня Богу. Он чужой и заразный злом.

Сам Христос задает тон напоминания о Страшном Суде. Разве эти слова не грозны и не серьезны? Разве не Богом сказаны слова про козлищ и праведников? К кому Бог обращается «проклятые»?

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей, и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую.

Это открывает нам Бог. Это закон мира. И не учитывать законы, лежащие в основании мира, глупо и опасно. Поэтому отсутствие попечения о своей душе, отсутствие памяти смертной, отсутствие добрых дел и, главное, отсутствие быть вместе с Богом каждое мгновение своей жизни – есть грех. А грех есть отлученность от Бога.

Помолимся Богу, чтобы он спасал бы нас своей благодатью, хоть как-нибудь, и даровал бы нам ум желать собственного спасения и вечной жизни с Господом нашим Иисусом Христом.

17.02.18 – КОГДА СПРАВЛЯТЬСЯ С СОБОЙ – ЛЕГКО

Мы часто сталкиваемся в своей жизни с тем, что нас застают врасплох те или иные неприятные обстоятельства, искушения, и мы раз за разом под напором этих искушений падаем, вследствие чего унываем и даже порой совершенно отчаиваемся, потому что никак не можем понять, почему же так происходит: ведь мы молимся, учитываем на будущее какие-то моменты, но тем не менее мы решительно не можем справиться с тем, что нас побеждает. Если дело обстоит именно так, то причину, скорее всего, нужно искать либо в своей гордости, нуждающейся в подобных уроках смирения, в тщеславии, с которым так трудно бывает совладать, либо… в нехватке внутренней дисциплины.

Что такое вообще дисциплина? Приравнивать дисциплинированность только лишь к послушанию внешним правилам и тем самым приуменьшать ее значение было бы неверным – это нечто, что должно пронизывать всю жизнь человека: его мысли, взгляды на жизнь, отношение к людям, к миру, к Богу.

В ограде церковной доводится порой встречать людей, христианская жизнь которых – не что иное, как хаотичный, неуправляемый поток, и они убеждены, что именно такой она и должна быть по своей природе. И вместе с тем, как правило, можно бывает увидеть, что им с большим трудом даются самые обычные для христианина вещи. И это неудивительно. Здесь можно привести такую простую аналогию: если мы, проспав или по какой-то другой причине потеряв время, неподготовленные вываливаемся в наш обычный будничный рабочий день, как в поток – людей, событий, обстоятельств, – который нас подхватывает и несет, то, скорее всего, этот день будет трудным. И напротив: если мы заставили себя вовремя встать, собрались, помолились, если мы заранее наметили на этот день определенную последовательность дел, то те задачи, которые нам нужно в течение дня выполнить, даются гораздо легче. Безусловно, жизнь вносит свои коррективы, но тем не менее когда есть некая заданная траектория, это дает нам возможность жить гораздо более цельно.

Наверное, практически каждого человека учат с детства элементарным нормам: смотреть, куда ты идешь, не крутить головой во все стороны, не размахивать руками. Подобным же образом мы должны назидать себя, заботясь о таком виде дисциплины, как дисциплина ума. У святых отцов ум сравнивается с птицей, которая не может ни мгновения пребывать на одном месте и постоянно перепархивает с ветки на ветку, с дерева на дерево, словно чего-то ища. Безусловно, кроме благодати Божией, ничто не может наш ум обуздать совершенно, дать ему полное ощущение бытия здесь и сейчас и полное понимание того, что он постигает. Но тем не менее определенный труд здесь все-таки предлежит человеку.

Пожалуй, самым важным в воспитании дисциплины ума является умение концентрировать его на том, чем мы заняты в конкретный момент. Если мы читаем книгу, для нас главным должен быть ее текст; если мы разговариваем с человеком, нужно в этот момент отвлечься от всего остального и сосредоточить свой ум на собеседнике; если мы даем своему уму отдых, то в этот краткий, как правило, период нужно именно отдыхать. На практике всё это часто оказывается непросто. Поэтому необходимо бывает – в образном смысле, конечно,– приобрести для своего ума поводок-рулетку; есть сейчас такие для небольших собак: на нем питомец как бы гуляет свободно, но может отойти от хозяина метров на десять, не больше. Так же и нам свой ум, давая ему непринужденно мыслить, необходимо бывает постоянно к себе подтягивать. Постепенно он к такому режиму привыкнет, для него это станет уже чем-то естественным, и нам не придется искать его по «помойкам» и возвращать из «побегов».

И еще нужно иметь в виду такую закономерность: для того чтобы во что-то вникнуть, в это надо всмотреться. Нужно приучать свой ум всматриваться в то, что он желает постичь, долго, пристально, погружаться в это явление, открывать в нем внутренние взаимосвязи. Нужно приучать свой ум «обитать» в нас, а не просто заглядывать в самого себя ненадолго, как заглядывает занятой, почти не живущий дома человек в пространство своей квартиры. Тогда мы не просто будем знать, что и где у нас лежит, но и от каких-то застрявших мелочей вовремя сможем освободить свое сердце.

Помимо дисциплины ума, есть дисциплина чувств. Для кого-то может быть удивителен сам факт того, что чувства требуют дисциплины. Но на самом деле человек свои чувства обязательно должен уметь обуздывать, чтобы они не захватили власть над ним. Это важнейший навык, в том числе для христианской жизни, потому что огромное количество людей запутывается в грехе потому, что они не могут справиться со своей привязанностью к кому-то или преодолеть чувство страха, которое парализует их душу.

Дисциплинировать свои чувства – не значит сжимать их, как пружину: это приведет только к тому, что в какой-то момент произойдет срыв. Но чувства нужно воспитывать, в том числе полагая им определенный предел. И если в сложных обстоятельствах мы порой затрудняемся это сделать, в простых жизненных моментах это нам доступно и позволяет приобрести навык. Радостно нам, хорошо – можно порадоваться, но это не значит, что нужно распевать песни или хохотать на всю улицу. Раздражает нас что-то – можно огорчиться, но это не дает нам права на кого-либо срываться. И это не выхолащивание нашей жизни, а на самом деле совершенно естественная вещь.

Не надо расплескивать вокруг себя всё, что в нас есть. Любое чувство нужно поверять Евангелием, стараться понять: оно по Богу или не по Богу, – и в зависимости от этого определять его место в своей жизни и свое к нему отношение. Это умение трудно переоценить – ведь именно увлекаясь чувствами, люди совершают самые тяжелые ошибки, которые порой приводят к трагическим последствиям.

Когда приходят испытания, учиться дисциплине уже очень трудно. Нам, священникам, нередко приходится говорить с людьми, которых приводит в храм целая череда несчастий: потеряли работу, предал близкий друг, заболел кто-то из членов семьи… И человек дисциплинированный имеет все шансы из такой ситуации выкарабкаться: он может радикально себя утеснить, например, в расходах, он может увеличить свой рабочий день и максимально эффективно использовать для восстановления оставшееся время, он может пережить свое горе так, чтобы остаться деятельным и полезным для других – и в конце концов в этом следовании разумному и молитве к Богу его жизнь выправится. А если человек и раньше не мог отказать себе в удовольствии полежать на диване в ущерб делам, в ущерб всей жизни своей, подобно Обломову, то он в такой ситуации совсем уйдет в свои обломовские грезы – и погибнет. И если бы мы эту угрозу ощущали, если бы мы до конца понимали, каковы могут быть последствия нашей расслабленности, то никогда не позволяли бы ей овладевать нами.

13.01.18 – Долг любви (о прощении)

«Все меня достали! Я всем что-то должен. Я не живу для себя. Всем от меня что-то нужно, а мне не должен никто. А я, на самом деле, никому ничего не должен!» – монолог знакомый нам всем.

А когда такому человеку говорят о том, что он еще и должник у Бога, то его возмущению нет предела. Я много раз слышал: «А я не просил Его вводить меня в этот мир, полный зла. Я не просил у него всех этих проблем и боли. А то, что эта жизнь кончается злой и горькой смертью, так это верх несправедливости. И поэтому я и Ему ничего не должен. За что мне это?

Эти люди, в самом деле, ничего не должны Богу. Должен тот, кто брал. Мы берем дары при крещении, принимая их в таинстве Крещения и Миропомазания, Причастия и Брака. А если младенца крестили без его воли, родители и восприемники ничего не знающее о Христе, то он тоже ничего не должен. Как ничего Богу не должны птицы, звери и цветы. Они живут в ответе только перед компасом, встроенным Богом в их души и указывающим должное поведение автоматически. Ведь несправедливо брать кредит в банке на имя бессмысленного сорокадневного младенца по глупости родни.

Ну, и нас, любящих Бога, тоже не спрашивали, желаем ли мы родиться, а если желаем, то в какой стране, в какое время и у каких родителей. Тут тоже благодарить, казалось бы, нечего.

Бог не создал человека для хранения или умножения золота. Для этого есть горы. Бог не создал человека для еды, питья и размножения, для этого есть животные. Создавая венец творения, Он о говорил о подобии Ему как о главном качестве человека. Здесь наш ум подходит к границам своих возможностей и умолкает, потому что у Бога целеполагание и мотивация не такие, как у человека. У Него все другое: и слово «создал» и «сказал» и понятие «думать», и «время» и «радоваться». Однако эти слова: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, – дают нам намек на то, что наше сотворение имеет отношение к подобию Троицы, а выражаясь проще, к любви и святости. Некая печать Бога, или Его чертеж лежит в основе нашего фундамента личности. Для того, чтобы она пришла в движение, Бог вдохнул в нее жизнь, и после были добавлены таинства. Так вот, эти дары имеют духовную природу. И долг имеет отношение к духовному миру. И самая простая проекция этих даров есть любовь. И самое близкое представление о том, как мы должны жить по своей природе – есть наше понимание Троицы.

Так что, в итоге, Он нас одалживает и любовью и некой субстанцией, которая позволяет любви рождаться внутри нас. Также Его дары имеют отношение к бессмертию.

Первородный грех или непохожесть на Бога обнаруживается тогда, когда человеку начинает казаться, что он никому ничего не должен, и все его достали. То есть вместо подобия Богу в Троице он решает быть самодостаточной монадой – эгоистом. В этот момент кончается любовь. А дары, полученные от Бога, обращаются на приобретение выгод или конвертируются в деньги и удовольствия. Это означает отрицание и связи с Богом, и отрицание долга любви. Да разве долг любви – это долг?!

Крайняя степень удержания души на лоне Бога – это прощение. За границей прощения начинается Мордор, Тьма внешняя и смерть. Прощать и принимать прощение – целое искусство, предтеча любви. Искусство прощения заключается в том, что бестолковое прощение умножает грех. Позднее прощение убивает, а мудрое и своевременное окрыляет. Прощение есть удел сильных, а сила от Бога, от взаимной любви. Без Бога простить невозможно. Ну, если только по расчету. Прощение не имеет ценности само по себе, а только тогда, когда оно ведет прощаемого к Богу, или хотя бы дает такой шанс. Прощение должно поэтому, ради Бога, ради Любви, а не ради не пойми чего. Или прощение бессмысленно, когда прощения не просят. Наука сердца. Без любви, без прощения  человек становится разумным зверем, которому не место в Царстве небесном.

Мы верим, что принять Божье прощение можно через покаяние и поклонение Богу. То есть через признание Его главой, Вседержителем или Отцом, и обращением к Его любви со взаимностью. Долг прощается, как говорит сам Господь.

Кроме умения извиниться и принять прощение мы должны сами уметь прощать, тем самым уподобляясь Господу Богу. Прощение – свойство Бога, даруемое верному Ему человеку. Оно есть проявление добродетели милосердия. Прощение – это мощный разряд небесного электричества в сердце, позволяющий воскресить любовь. Своеобразный фибрилятор.

Нет ничего прекрасней, когда мы уже нашли силы и простили. Вдруг на лицах появляется сначала робкая улыбка,  потом все лицо словно вспыхивает светом. И тут же вдруг молния радости ударяет в сердце. И мы оба, забыв обо всем, принимаем объятия друг друга как наивысшую благодать и радость. И это наши лучшие и пронзительно светлые минуты в жизни.

Душа должна уметь принимать любовь и давать. Через душу должен проходить ток любви с неба на землю и с земли на небо, а иначе она никуда не годна. Богу печаль, людям мерзость, бесам посмешище, самому себе тошно. В Раю не нужен человекоподобный зверь.

Мы знаем, что Рай начинается уже здесь и сейчас. Но и смерть, и ад тоже начинаются сегодня. В нас смерть борется с жизнью ежесекундно. Я жизнь люблю, и умереть боюсь. Вера унимает боль и страх смерти. Смерть бледнеет, как моль днем. Это отблеск грядущего бессмертия, которое я хочу возьму, а  хочу – нет.

Да, меня не спрашивали, хочу ли я родиться в этот мир, в этой стране, у этих родителей. Я, как и все, входя в мир, кричал от боли и страха. Но вот теперь я вижу, что жизнь прекрасна. И я благодарен Богу за этот великолепный мир, за возможность любить, прощать и одалживать. И мне нравится, что я кому-то нужен и то, что я часто очень сильно устаю от этого. Мне нравится, что я сам решаю свою судьбу по слову Бога. Сам решаю, каким судом я желаю судиться, и как мне простятся грехи.

В этом проявляется наш дар Божественной свободы. Я рад свободе и доверию Бога в том, что я  сам выбираю меру, какой меня будут судить на Страшном суде. Хочу милости – будет милость. Хочу справедливости, будет справедливость. Ничего не хочу, будет мне ничего – пустота и забвение от всех тех, кто меня достал. Но, наверное, это очень плохо. Мне  бы хотелось бессмертия вместе с любимыми, которых я нашел на небе и на земле.

11.02.18 – Страшный Суд

Нежелание знать правды Божией очень опасно и печально.

Человек знает, сколько денег у него в кармане, как он встретит пятницу или Новый год. Но не заботится о том, как встретить смерть, Христа или ад. Какая странная вещь – не думать о самом главном и не хотеть видеть границы, отделяющей Рай от ада. Блаженство от страдания, радость от горя.

Пред постом церковь установила три подготовительных  недели и Четвертую неделю – для окаянных. Для тех, кто почти целиком в аду. Им озвучена угроза. Им предложен страх как последнее лекарство.  Для рабов коварных и лукавых. Но опять же для всех, кому Бог и церковь не нужны, о тех и речи нет. Угроза последней предпостовой недели только для тех, кто все-таки приходит к Богу и в храм. Им – слова наполненные громом и молнией. К ним слова страха. Им Бог четко и ясно показывает границу, после которой начинается ад. Если не выполнено это минимальное требование, произойдет полное соскальзывние в ад. Это требование определяет проходной минимум вступления в рай.

Вот оно: если ты не накормил, не напоил, не утешил слабого, и не понимаешь толк в милости и сострадании, то ты не христианин и делать в раю тебе нечего. И ты там никому не нужен. Это требование заключено не в знании, а в благодати, которую мы стяжаем в сердце. Исключительно благодать, а не все то, что мы придумали вместо нее Бог не требует для спасения постов, молитвы, акафистов, крестных ходов, если они не изменяют нас, что в большинстве случаев и происходит. Все это хорошо как условие, а не как цель. А здесь обсуждается предмет спасения и ключ в рай – милосердие.

Нет милосердия. Не ищешь каждый день возможности послужить ближнему – иди в ад, и без сантиментов, и без ссылки на посты и акафисты. Нет сострадания и жертвы любви – нет ничего.

Не жалел священник народ. Пугал народ, морочил голову, подменил  власть Бога своею властью, выгребал церковную кассу дочиста – иди на ту сторону.

Не жалеет христианин людей, грубит родителям, терзает священников, не проведывает в больницах братьев, не покупает бедному соседу хлеба – не поможет тебе паломничество в Иерусалим и на Афон. Крест на твоей груди осудит тебя. Крест надел, а распять на нем свой звериный облик не захотел – иди на ту сторону.

Но почему так уж строго. Да, большая часть из нас не благотворит каждый день. Но у нас есть оправдание: надо заплатить за квартиру, за учебу, за лечение, отложить на черный день. Надо сделать ремонт, обновить авто, одежду и оставить еще на еду. Деньги как бы есть, но их нет. Да найти того, кто у Бога меньший, тоже не просто. Меньший – ведь это не значит аферист-уголовник, цыганки с детьми, накачанными водкой, тунеядцы-алкоголики.

Есть благотворительность сомнительная, которая больше питает порок, чем его врачует. Но мы часто не делаем и явного несомненного добра.

Ну и что? Пусть человек творит добро не каждый день. Пусть он прижимист «по-хорошему». Но ведь он и зла не делает. Никого не обижает. Не блудник и не злодей, как иные мытари и прелюбодеи. Почему бы Богу не дать таким тихое скромное незаметное место в раю для этих порядочных людей, излучающих скромное обаяние. Почему в Раю может не быть места обычному нормальному порядочному человеку?

Мы с Богом один дух и одно тело. Об этом сказал апостол Павел:

«Разве не знаете, что тела́ ваши суть члены Христовы? … вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии

Итак, мы существуем в духе и теле Бога, через таинство причастия и другие таинства. И мы подобны Богу по благодати. У нас есть возможность быть членами единого соборного тела – быть частью тела Христа, быть Церковью. Но  у нас есть и право не быть частью Тела Бога. Это наше природное право. Наше право и не принимать благодать.

Тогда получается, что в общем теле образуется чужеродный член. Чуждый в принципе. Такими телами бывают раковые опухоли. И доброкачественная опухоль – во всем порядочные клетки, кроме самого главного – их жизнь и размножение происходят вне замысла целого организма.

Этой патологии соответствует два типа людей. Порядочный эгоист и обычный человек, зараженный грехом. Все та же история про мытаря и фарисея. Про блудного сына и его завистливого брата.

Есть благодать – человек великодушен, жертвенен, добр и похож на Бога. И с Ним он – одно целое.

Нет благодати – он жаден, зол, самолюбив и не родня Богу. Он чужой и заразный злом.

Сам Христос задает тон напоминания о Страшном Суде. Разве эти слова не грозны и не серьезны? Разве не Богом сказаны слова про козлищ и праведников? К кому Бог обращается «проклятые»?

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей, и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую.

Это открывает нам Бог. Это закон мира. И не учитывать законы, лежащие в основании мира, глупо и опасно. Поэтому отсутствие попечения о своей душе, отсутствие памяти смертной, отсутствие добрых дел и, главное, отсутствие быть вместе с Богом каждое мгновение своей жизни – есть грех. А грех есть отлученность от Бога.

Помолимся Богу, чтобы он спасал бы нас своей благодатью, хоть как-нибудь, и даровал бы нам ум желать собственного спасения и вечной жизни с Господом нашим Иисусом Христом.

4.02.18 – Блудный сын или Ждущий Отец?

Эту неделю перед постом можно было назвать не Неделей о Блудном сыне, а Неделей о Ждущем Отце или о Любви Бога.

Ключевым моментом этой притчи является не тот момент, когда сын поднял голову над корытом, а тот, когда Отец ВЫБЕЖАЛ сыну навстречу. Не сын бежал, а отец. Он не смог удержать своей радости. Он во что бы то ни стало желал приблизить встречу. Он не подумал о подарке, а сорвал с пальца то, что владеет всеми подарками, всем имуществом – кольцо, и дал его на руку сыну.

Восторг и любовь Отца – вот главное событие притчи. Ну а мы?

Чем хорошо Евангелие, так это тем, что оно не набор дидактических примеров, а событие, открытое для нашего участия. Кто мы в этой вечно разворачивающейся истории? Адам, как Блудный сын, ушел от Отца. Мы, дети Адама, продолжаем оставаться в стране далече. И нам, в силу первородного греха, предстоит проделать обратный путь в Рай.

Какова мотивация нашего возвращения?

Мы, конечно, пришли в храм не потому, что боимся Бога. Мы, конечно, пришли не потому, что нам что-то надо от Бога? Мы, конечно, пришли потому, что любим Бога. Но правда ли это?

Опыт исповеди показывает, что люди желают очистить душу, снять с себя узы греха, пожаловаться на себя, на беса, на родню. И это прекрасно. А вот покаяния в том, что мало любил Бога, не искал Его, не скучал о Нем, такого почти не бывает.

А в самом ли деле, так уж мы сильно отличаемся от того сына, который просто решил найти более хлебное место. Ведь мотив тоски по Отцу ему тоже был незнаком.

Но неужели Отец так ослеплен любовью, что не видит лукавства сына?

Нет, все дело в природе любви, которая всему верит, всего надеется, все переносит. 

Любовь долготерпит, милосердствует, всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. 

Сила любви необыкновенна. Она все может. От нее у человека, на которого она направлена и который сам ничего такого не ожидает, может внезапно вспыхнуть сердце и потом сильно разгореться. И любовь Отца может покрыть собой сыновний расчет. Сын все-таки сын Отца своего. И, значит, не совсем чужд отцу по духу.

Христос специально оставил финал недосказанным. Для того чтобы мы сами стали соавторами будущего Блудного сына. А это возможно только в том случае, когда мы сами вошли в роль Блудного сына, примерили ее на себя и нашли верное решение.

Все мы дети Бога. Всем нам не хватает любви к Богу. Всех нас обнимает Бог и дает перстень на руку. И ждет… откликнемся ли мы или пойдем в дом к наемникам есть наемнический хлеб. Есть хлеб без отца, который стоит, опустив руки, и ждет, ждет и ждет, когда кроме хлеба сыну-наемнику захочется любить Отца и быть любимым.

Первая неделя перед постом была посвящена памяти того, что Бог всем нам, и мытарям и фарисеям, желает оправдания, приходящего через покаяние.

А вторая тому, что Бог не просто ждет, а готов «выбежать» навстречу каждому из блудных сыновей и дочерей и каждому дать перстень на руку. Она посвящена ожиданию нашим Небесным Отцом того момента, когда Его любовь, которая ВСЕМУ верит, ВСЕГО надеется и ВСЕ переносит, наконец-то растопит наше заледеневшее сердце, и оно разгорится взаимной любовью.

Пост подобен лестнице на небо. Эти первые две недели перед постом посвящены нашим личным отношениям с Богом, в которых нужно навести порядок прежде всех иных дел. И если мы не усвоили этих первых и важнейших уроков и не навели порядок в отношениях с Богом, то последующее восхождение не будет иметь смысла. Это фундамент, без которого невозможна надстройка.

Помоги нам, Отче, разобраться в себе и вспомнить о Твоей любви к человеку. Помоги нам, Отче, вспомнить о нашем божественном происхождении. Помоги нам, Отче, восстать в отношениях с Тобой от страха и расчета к совершенной Божественной любви.

21.01.18 – Чего хотел Закхей?

Сегодня в храмах читали Евангелие о мытаре Закхее.

Вот Иисус идет по Иерихону и видит, как на инжире сидит местный начальник налоговой полиции и смотрит на Него. Христос зовет его, и они вместе отправляются к чиновнику в гости на обед. За обедом налоговик вдруг решает отдать тем, кого он обидел, вчетверо, а половину имения раздать нищим

Это что получается: заплатил и свободен? Дал денег и откупился? За деньги купил себе Царство Небесное?

Почему же Господь принял деньги от Закхея-мытаря и благословил его?

На самом деле Закхей ничего не просил. Ни Царства Божьего, ни царства земного. По мирским меркам он поступил как неудачник. Растратил добро и разорил наследство детей. Потерял все. Стал епископом в Кесарии. Потом, по слову Климента Римского, пошел вместе с апостолом Петром в Рим и там принял мученическую смерть.

Для любого из нас такой обмен имущества на лютую смерть в чужой стране есть искушение, страсть, горе и верх несчастья. Мы-то наоборот молимся, чтобы не терять ни имущества, ни здоровья, ни жизни. Утрата всего этого для нас – личная катастрофа. А для апостола Закхея лютая смерть и жизнь, полная лишений, оказалась тем желанным житием, которое он выкупил у Бога своей жертвой нищим и обиженным.

Так чего хотел Закхей и на что он надеялся?

В Евангелии говорится, что Закхей встал посреди обеденного зала и просто в восторге души решил избавиться от того, что угнетало его душу всю жизнь – от любви к деньгам.

Закхей-мытарь прекрасно давал себе отчет в том, что он обижал людей, зарабатывая себе состояние. И очевидно это понимание томило и угнетало его сердце.

Находясь рядом с Христом, он сердцем испытал сильнейший прилив благодати и уяснил, что благодать и сласть мира спорят и враждуют между собой в сердце человека. Мы ведь  это тоже знаем. Например, мы постимся не из любви к изуверству над собой, а потому что ясно осознаем, что власть тучного тела и удовлетворение страстей усыпляет сердце. Сердце сытого брюха к духу глухо. Пост подобен расчистке родника от мусора. Пост ослабляет над нами власть темной и косной материи, и мы становимся легче сердцем. И ради того чтобы сердцу стало легче подняться к небу, мы сбрасываем балласт, и оно устремляется к Богу без помех.

Закхей сбросил балласт не так, как мы – в год по чайной ложке. А сбросил все и сразу. Он был умный человек и умел считать. Мы тоже, казалось бы, умные люди. Но про такой ум и про таких людей говорят: «Умный-то он умный, а ум-то у него – дурак

Закхей ничего не покупал и не просил. Он просто бросил к ногам Христа свои денежные цепи и стал свободен. Тело его стало менее свободным без денег. Зато душа стала абсолютно свободна от земли. Она уподобилась Богу в свободе. Потому что свобода – один из важнейших атрибутов Бога. Все мы ищем эту божественную свободу, да не там.

Греха в богатстве нет. Богатый человек в норме – есть Божий бухгалтер. Бог дает человеку, ум, упрямство, здоровье, силу, делает его немного преглуповатым, потому что умный человек не может любить деньги и вручает богатому казну.

Сам на себя потрать, оставь людям и дай на Божье дело. Ветхий Завет требовал десятину. Христос просил полюбить ближнего, как самого себя. То есть, следует отдать половину. Но кто это делает?

Мы, в основном, люди бедные и думаем, что нам давать нечего.

Так все говорят. И отчасти, правильно. Сам Христос не принял жертву на храм – корван, когда ее принес человек, у которого отец прозябал в скорби.

Мы не даем ничего бедным и слабым, потому что нам все время мало.

Бедные с трудом находят деньги на уплату налогов за квартиру. Им едва хватает на питание и на лекарства.

Чуть деньжата появились, уже не хватает на хорошее жилье. На хороших врачей. На хороших учителей и на хорошую одежду

Еще разбогател человек. Уже не желает лечиться на родине, едет в Германию. Отдыхает в Альпах или Испании. Дом уже требуется приличный, не хуже, чем у людей.

И так до бесконечности.

Христос не ругал богатых, а только подсказывал путь к счастью и показывал ловушку на этом пути.

Ловушка эта находится в сердце, потому что и Царство небесное тоже находится в сердце, и путь к нему пролегает по сердцу. Большие деньги часто уродуют людей. Часто с такими людьми не то что невозможно жить, с ними невозможно даже общаться по-человечески. Богатые люди нередко высокомерны, заносчивы, эгоистичные, гневливы, наглы, следовательно, просто глупы. Они мучают людей вокруг себя и мучаются сами. Они словно в огне живут сами и жгут этим огнем всех, кто им попадается на пути.

Но вот мытарь Закхей догадался, и выбирая между деньгами и Христом, выбрал Христа.

Христос или деньги? Любить ближнего как себя, или каждый должен любить сам себя, и пусть Бог помогает каждому по мере его праведности? Праведнику пусть даст много. Грешнику пусть не даст ничего А мы сами по себе. Нам и так трудно.

Хорошо, пусть человек не дорос до Евангелия. Пусть бы тогда соблюдал легкую меру Ветхого Завета, выполнил бы простые заповеди и оставил бы десятину. Но и этого нет. Хорошо, а что мы тогда делаем в церкви? Что мы в ней ищем?

Закхей искал Христову любовь. Он ее находил в Кесарии и Риме. Искал любовь. Он искал и нашел внутри себя Царство Божие, и в нем Христа.

Помолимся апостолу Закхею чтобы он помог нам уяснить слова Христа: «Ищите прежде всего Царствия Божьего, а остальное все приложится

Приложится и благодать, и сила, и дух, и радость, и смысл жизни – и откроется сердцу небо.

Господь, ведь тоже рад раздать нам то, что имеет. Так что мы не одиноки в жертве любви. Этой жертвой существуют даже лица Троицы.

Помолимся и мы Богу, чтобы Он нам даровал эту ясность. Пусть мы не так сильны духом. Пусть нам часто открывается Бог не в умной молитве, а через земные чудеса. Но мы такие как есть: любим Бога и просим чуда, и преломления хлеба на Литургии, и, главное, любви, ради которой все это делается, и в которой только и есть смысл нашей жизни. И каждому из нас хочется услышать слова Христа, обращенные к нам: «Ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама, ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее

А раз хочется, то так и будет. Ради того и написано Евангелие, чтобы мы смотрели, как поступали Божьи люди, и учились у них жить и умирать в Боге.

6.01.18 – Что такое наше Рождество в глазах Бога?

Существуют три точки зрения на праздник: небесная, совместная со Христом и земная. Точка зрения  Христа – это результат предвечного Совета Троицы. Совместная – это точка зрения сотрудников,  причастных к Рождеству, соединяемых постом, молитвой и Христовыми трудами. Праздничная трапеза, елочные приходские спектакли, разговение и походы в гости, это взгляд на Рождество с точки зрения благочестивого потребителя.

В привычной системе координат Рождество всегда одно и тоже, разве только мы потихоньку стареем, а  дети вырастают. Одни и те же дни поста, одни и те же песнопения и толкования. Один и то же сценарий  детской рождественской интермедии

Нарисованные усы, полосатые костюмы, незатейливые стихи перепуганных маленьких артистов и  благожелательные взрослые зрители. Одни маленькие артисты сменяют других и только мы, зрители,  остаемся теми же и там же.

Это хорошо, что маленькие актеры напоминают нам всем о том, что Рождество мы должны встречать  дарами. Тот кто умен – дарами ума, как три волхва. Им ум принес ладан, золото и смирну Тот, кто имеет  большое сердце – дарами любви, как пастухи Вифлеема. Они принесли то, что имели – заработную плату  натурой.

Но вот, что интересно, в этой интермедии мы сами с годами остаемся во времени на месте. Вифлеем,  Вифлеем и еще раз Вифлеем. Почти ни кто из нас не переходит временную грань Рождества. Мы остаемся  по эту сторону баррикад или по эту строну иконостаса, даже не думая встать на место тех, кто серьезно  называется именем Христа.

В слове христианин корень – Христос. Так значит, мы рано или поздно нужно встать с детского стульчика  и посмотреть на мир не глазами пастушков, а глазами Бога. Мы должны уметь видеть мир Его глазами. То есть, стать на Его сторону. Разумеется, что в предвечный Совет Троицы мы проникнуть не можем.

Никто точно не знает как Бог-Отец относится к Богу-Сыну и как они имеют в общении третье лицо Троицы.  Это естественно, так как в в коробочке нашей головы, со ста террабайтами памяти, чисто  технически не может поместиться информация о Вселенной и того, что над ней. Однако есть богословие. В  нем истины открыты силой ума, но чаще силой духа или даже откровением свыше.

Богословская точка зрения – это только слабая тень истины Их совместного существования. Сотни  интерпретаций. Но все сходятся в  одном. Бог существует вне времени и пространства. И Сын непостижимым образом вечно рождается и вечно приносит Себя в жертву любви.

С появлением человека возникла некое иное бытие по отношению к Богу. Однако природа Сына не  изменилась. Мы наделены подобием Бога по благодати и именно поэтому Его любовь и жертвенность  устремилась и к нам. Предвечный совет любви Троицы обернулся для нас тем, что Господь преодолел  границу миров и вышел из мира, который нам кажется виртуальным. Во плоти мы Его узнали как Иисуса  Христа.

Итак мы видим, что мотивом Рождества для Бога стала жертвенная любовь, усвоенная им в Троице.

Жертвенность Христа неизбежно повлекла Его к Голгофе – фильтру, в котором осел первородный грех.  Господь, любя нас, показал нам этот единственный путь в Рай. Идти то хочется, но страшна Голгофа. И  если под этим углом посмотреть на Рождество, то оно, как первый шаг к распятию, может показаться не таким уж безудержно веселым, как это принято. Не только Голгофа, но и вся жизнь, без любви – мука и  страх. Мы ищем ее и страдаем без нее и одновременно прячемся от этого чудесного дара, без которого все бессмысленно и пусто.

Взгляд холодного сердца превращает Рождество в спектакль. Спектакль в храме, спектакль после службы  и буфет после представления. Но священник не массовик-затейник и не пионервожатый на общественных  началах. А церковь не клуб для скучающих зрителей. Надо дать себе отчет, что мы пришли в храм не для  того, чтобы развлечься и полюбоваться на своих детей, а для того, чтобы как-то начать движение к Богу,  потому что в миру этому не научишься. Храм – место нашего изменения.

В норме человек никогда не выходит из храма таким, каким он вошел туда. В норме, мы должны выйти из  поста изменившимися.

Пост, как ключ зажигания в моторе, должен завести спящую душу и привести ее в  состояние движения. Но придя на исповедь, мы говорим все об одном и том же. Значит мотор не завелся.  Если с нами ничего не происходит ни во время поста, ни после него, то это симптом отсутствия духовной жизни. Если это так, то  значит, подсознательно ни возвращение в Рай, ни Сам Бог нам не нужны. И двигаться никуда мы не хотим.

Но предположим, мы на некоторое время забылись, а теперь очнулись. Где наше место?

Абсолютное бытие Троицы имеет земную проекцию отношений между членами всего тварного мира. И мы  являемся важнейшей частью этой проекции. Наше место в этом проекции Троицы, подобно месту Христа.  А наше маленькое рождество должно быть подобным Рождеству большому.

Господь, из горнего мира, принял на себя человеческое тело. Оно принесло Христу ощущение холода, зноя,  боли, слезы и помехи связи с небом. Вместе с тем, Он показал, что при некотором усилии ни наше  тело, ни весь мир не является роковым препятствием для возвращения в Рай.

С нашей стороны, через это приближение Бога к человеку, нам стало возможно принять свойства небесной  природы. Нам напомнили кто мы и показали как войти обратно, что и сделали сотни тысяч святых. Наше маленькое рождество – это не только прохождение собственного пути, но помощь в его прохождении,  оказываемая нашим братьям. Это также постоянный диалог с Богом, который всегда рядом и всегда готов  помочь. Это личное рождество есть начало того, к чему мы были призваны Богом – быть Его подобием.

Это только с виду мы Сергеи Петровичи, Татьяны Ивановны, Маши, Романы. Мы только восемь  десятков лет, носим на себе бренное тело, очки, шляпы и камилавки. Всю вечность последующую за  земной смертью мы будем иными. Мы по чертежам Бога, скорее ангелы и существа духовные. Христос  через Свое Рождество вновь напомнил нам о том, что мы природные жители неба. Он предложил нам снова  добровольно принять обратно дары Бога. Мы обладатели фантастически прекрасной небесной природы.

Но мы утратили ощущение реальности горнего мира. Мы очень плохо слышим голос нашего небесного  брата ангела-хранителя. А он всегда рядом. Для нас не событие его переживания о нас. Мы очень редко  слышим в сердце Голос Бога. И нам не особенно нужны и Его дары. Нам не интересна даже смерть. Мы  привыкли жить без голоса неба. Мы привыкли жить в мире, где Бог далеко и высоко. И самое  удивительное  то, что нам это не кажется удивительным.

Но что тогда мы празднуем в Рождество? Праздник галантерейных подарков и время каникул? В самом  деле, Рождество без Христа стало очень популярными и давно не кажется странным.

Или может быть это время когда мы извиняемся перед Богом за нерадивую жизнь и ожидаем, что Он как всегда простит, а мы продолжим жить как жили?

Хотя бы однажды в жизни мы должны дать себе отчет, что такое Рождество для меня, кто я и где я?

По привычке мы встречаем Рождество радуясь и печалясь вместе с Божией Матерью о грядущей судьбе  Сына, стоя вне судьбы Иисуса, забыв, как мы давали обещание стать с Ним и на Его стороне. Мы ведь  когда-то в самом деле хотели чтобы Его судьба стала и нашей судьбой.

В Рождественский пост мы, найдя свое место, по идее, должны были попробовать принять обратно дары,  забытые нами в Раю, которые нам вернул Христос. В этот пост мы должны были прийти в восторг от  благодати, снова оказавшейся в наших руках.

Говорят, что взрослые отличаются от детей стоимостью игрушек. Мужчинам считается приличным  играться в дорогие машинки и в вышибалу. Женщинам – поздние «дочки- матери» и куклы. Но ведь жизнь  не игрушка. Пора встать с детского стульчика и вспомнить о своем небесном величии и призвании. Пора  посмотреть на Рождество глазами Христа. До Рождества остался один день. Этого хватит для  того, чтобы спохватившись, прийти к Христу с первыми плодами работника, вошедшего в ум после долгого безделья. Прийти на праздник хотя бы работником одиннадцатого часа.

31.12.17 – Новый год как праздник надежды (на Новый год)

В самом деле, очень хороши и красивы зимние предновогодние вечера. Также всем известна серая скука первого январского утра. В полночь почему-то верилось в близкое счастье. Утром понимаешь, что весь пафос позднего новогоднего ужина – вздор. И только что-то глубоко внутри души не верит серому утру.

По большому счету, эта небесная ностальгия и привела неофитов в храм. И я, так же, как все неофиты, сначала отказался от Нового года и намеренно ложился до полуночи. И так упражняясь в ревности, дошел до встречи нового года в монастыре.

Тишина, мерцание лампадок в алтаре над Престолом, тихие образа, шуршание мантий и редкие вздохи приводят душу в состояние тихой умиротворенности и тягучего покоя. А как красивы монастыри зимней ночью! Тяжко сияют золотом купола, из черного неба сыплются ледяные звезды искрящихся снежинок и таинственная тишина.

Можно открыть для себя  пространство любви. Найти радость второй заповеди Христа: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя

Мы все знаем о ней, но принять ее в сердце практически не умеем. Только тогда, когда человек укоренится в любви, Небо возвращается снова. В таком состоянии Бог является человеку в делах молитвы и в простых земных делах. Земля наполняется романтикой неба, а пустое небо согревается любовью.

Чтобы уметь любить надо пожить. Я раньше не знал, что любовь выше буквы. Это открылось с возрастом. И мне, также как неофитам сегодня, не нравилось народное веселье и, тем более, народное похмелье. Люди похмелья не вызвали жалости. Но был дискомфорт от того, что нечестно быть счастливым в одиночку. Как-то интуитивно я дошел до того, что перестал громить новогодние предрассудки на местном телевидении, а стал жалеть народ. В книге премудрости Иисуса сына Сирахова я встретил слова о том, что не надо отвергать руку недоброжелателя, если он искренне благотворит тебе. И стал принимать искренние пожелания счастья в Новом году от всех лиц. Мне показалось важным участвовать в круговороте добра вместе со всеми, кто его ищет. Потому что христианин – дудка Божия среди измученных людей.

Я видел, как разгораются сердца людей в предновогодние вечера, как они тоскуют о чистой жертве и ищут друг другу подарки. Нетрудно заметить, что с ними происходит нечто непонятное. Неверие, в преддверии Рождества, отпускает людей из своих когтей. К ним в эти дни приходит какая-то непонятная гостья – радость. Они становятся добродушней. Они хотят к Новому году простить и вернуть долги. Они становятся чуткими к горнему миру.

У меня уже не хватало духа перебить трезвыми словами рождающийся восторг их душ. Это как если бы взять у ребенка прекрасный букет и растоптать на его глазах.

Я долго не мог определить это предчувствие Нового года и неожиданно оно родилось. Мне стало ясно, что триста шестьдесят дней Бог стучится в сердце к людям, а пять дней они сами стучатся на небо. Им раз в году становится невыносимо жить под беззвездным небом, и тоскуют о звездах. Раз в году им самим хочется быть лучше и добрее. Раз в году они остро тревожатся и ищут чуда.

Мы, христиане, все время ждем, когда нас послушает народ. Целый год мы ждем, когда нам откроют сердце, а мы бы поделились тайной радостью. А когда это происходит, то мы раздражаемся, грубим и костерим этих младенцев Бога за их искренность и неразумие.

Люди и сами, без нас, чувствуют фальшь Нового года. Но они не фальшиво слышат ангельские голоса наступающего Рождества. И мы первые на их пути, кто может их научить видеть Бога не только в монастырской тиши, но во всем мире.

А мы бежим в уютный комфорт личного пространства. Мы говорим сами себе: «Вот мы причащаемся, а они пьют…»

И это плохо, потому что полюбили закон вместо любви. Чаще всего мы приходим в храм со своими проблемами. Мы просим для себя у Бога разных вещей. Но редко просим быть Его работниками. Мы часто эгоистично замыкаемся сами на себе, в то время как Господь сказал: «Идите и научите все народы». Вот удобный случай. Все, кого посетило небесное вдохновение, имеют потребность утешить его плодами несчастных, если, конечно, эти плоды есть.

В равнодушии и в желании спрятаться от запутавшегося народа есть эгоизм и гордость. Одно дело монахи. У них жизнь такая. Эта жизнь требует уединения и покоя. А мы – мирские среди народа. Нам поручено нести людям свет в шуме улиц и площадей.

Новый год – только так называется. На самом деле, всем безразлично мелькание цифр на календаре. На самом деле Новый год – это праздник Надежды. Год был трудный и мы его проводили. Люди  непостижимым образом понимают, что не в силах побороть болезни, искушения, безденежье или отчаяние без чуда. А ожидание этого чуда и есть Надежда. Мы все ждем чуда сверху, а оно внутри нас. Оно  происходит от Бога, действующего нашими руками.

В эти дни мы можем удобнее научить людей тому, что Вера и Любовь – сестры Надежды. Раз в году нам открываются сердца наших близких людей и грех не вложить туда семена истинного чуда Рождества. Для этого надо быть рядом с ними. А без этого как же? Не в пустоту сказаны эти слова: «Ибо милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию

Христос имеет ввиду не только Свою милость, и но нашу собственную милость и жертву любви. И глагол «пришел» тоже имеет отношение и к нам.

Утром тридцать первого декабря я всегда в храме и прошу Господа научить меня любить людей. Днем стараюсь принимать и давать радость. А вечером в малой церкви – в семье мы хвалим Бога, припоминаем Его милости и благодарим Его и знаем, что Его милость не оскудеет ни в наступающем году, ни даже за гробом.

И для меня, как и для моих братьев, Новый год и Рождество – праздник Надежды.

До Нового года и Рождества осталось совсем недолго. Будем же хотя бы в эти дни милостивей. Пожалеем всех близких, даря им добрые дела и молитву, а главное – надежду в том, что все доброе у нас исполнится. Исполнится потому, что всякому доброму делу помогает Сам Бог.

24.12.17 –  О Божественном слове и человеческой глухоте.

(На Евангелие о званных на Пир)

Сегодня в храме читается Евангелие о званных на пир. В этот раз, в истории про пир, речь Господа обращена к избранным. И здесь Бог выступает не как слуга, а как Тот, Кто тщательно отбирает людей для Своего дела.

У Господина был пир. Он позвал каких-то Ему известных людей. Не сказано, что они были чем-то хороши и тем заслужили приглашение. Не сказано и того, что они были Его друзьями или сотрудниками, или просто уважаемыми людьми. Про них и их заслуги неизвестно ничего. Они были просто те, КОГО ОН ИЗБРАЛ и все. Аванс До-верия. А веру мы уже должны обрести после До-верия. Бог бросает тех, кто как Ему кажется, может летать в воздух как птенцов. И кто-то летит. А кто-то падает.

Это мы думаем, что САМИ нашли Бога. А это просто так невозможно. Сам Господь сказал, что Его невозможно найти, если Он не привлечет к Себе.

«Никто не сможет прийти к Отцу, если Отец не привлечет его к Себе

Кого Он выбирает и почему никто не знает.

Но, вот, живут одном доме муж и жена. Жена стремится в храм и ищет дела милосердия. И приходит в храм одна без мужа. А он спит или пьет чай перед телевизором. Мужу храм безразличен, И Христос, христиане, и их священники, и их святые, и праведники и их нищие для него живут в параллельной вселенной. Для него они живут не в храме, а у него в гараже.

Или дети. Они нашли и хранят Бога в душе, а родителям Он не интересен. У них Бог в душЕ. А богам на иконах они молиться не хотят.

Кровь одна. Дом один. А кого-то Бог избрал, а кого-то нет.

Но кого Бог не избрал, на тех Он не сердится, и не преследует, и продолжает благоволить им, всячески ожидая их обращения. Всех, и избранных и не избранных покрывает Божие благоволение. Пока мы живы. Бог добрый и дарит нам время.

Господь предупреждает о том, что жизнь наша коротка и наш выбор, который мы совершаем по отношению к Богу, будет определять нашу последующую вечную жизнь.

По сути дела, не Бог, а мы сами себе выбираем какое-то свое существование в вечности. Человек, очнись. Жизнь – это серьезно. Нам умереть не удастся, но все мы изменимся. Никто не может сказать, что не слышал Бога. Мы можем сказать, что не хотели услышать. Были нарочно глухи.

Речь Бога к нам длится всю нашу жизнь. А притча о брачном пире, о том, что мы не хотим слышать Бога. Это повесть о глухоте перед Богом. Она наводит мысли о тотальной глухоте человека, не только перед Богом, но вообще, перед миром. О глухоте перед людьми. О глухоте перед самим собой. Мы, часто, не слышим даже себя, даже голоса своей совести и голоса своего разума. Мы живем не чуя под собою земли.

Мы все время говорим. Через слово мы расширяемся до бесконечности. Напором своего слова мы желаем подчинить себе ближних. Пока они слушают, они во власти нашего слова. Поэтому нам невыносимо слово другого человека. Мы боремся с любым не нашим словом. Чужое слово всегда нам противно и больно. Бесконечное слово – способ влияния на мир в наших интересах. Через слово мы навязываемся миру. Болтливость – продолжение власти первородного греха, суть которого в том, что бы будешь как Бог-Слово.

Как это видно? В общении. Оно, обычно, – это два монолога, смешивающихся у наших уст. Каждый говорит о своем или нетерпеливо ждет очереди вставить свое слово. «А я… А у меня… А мне…»

Добро было бы доброе слово. Но добра в нас мало и мы вываливаем через слово мусор нашей души. Часто голова друга для нас это мусорное ведро, в которое надо вывалить всю свою дрянь. И так люди общаются. Обменяются мусором, заморочат друг другу головы и это называется «поговорили по душам». То, кто дал завалить себе голову чужой дрянью называется друг. Для нас друг – потребительская корзина.

Какой смысл в нашей пустой, вечно жалобной речи?

Зачем ты жалуешься на супруга? Что, подруга поможет его исправить? Нет. Что она может исправить тебя? Нет. Что она может, кроме того, чтобы подставить свою голову под твой мусор? Ничего. Зачем ты ей все это рассказываешь? Каким же жестоким надо быть, чтобы так вот использовать друзей! Как надо не любить людей, чтобы быть таким жестоким к лучшим из них – к друзьям!

Почему так происходит? Потому что глухой человек живет сам собой. Это закрытая система. Его радует угар собственного сердца. Он пьяный сам от себя. Закрытая система сама себя поедает и рано или поздно становится совершенно пустой. Поэтому эти люди не могут жить, например, без вина или телевизора. Вино и телевизор – механики бездушного организма. В доме такого человека телевизор работает все время, заполняя пустоту головы и сердца. Как только телевизор выключается, наступает тишина и человек начинает нервничать, как алкоголик при абсистентном синдроме. Он не выносит собственной пугающей пустоты. Огонь греха начинает жечь его.

Грех не только деяние. Грех может быть и бездеятельностью. Грех вообще все то, что заполняет пустую душу, тогда, когда она оторвана от Бога и замкнута сама на себе. Грех – это образ жизни существа, отделившегося от Бога. Это жизнь в себе без Бога.

Бездеятельность рождается из внешнего опыта. Живу как живу. Ничего особенного. Венец страха и боли – больница. Бог не страшный. Если тут Он не гневается на меня, то почему Там он будет относиться ко мне хуже?

Конечно, не будет относиться хуже. И в Аду Бог. Границ любви нет Господь полностью изменить посмертную участь не сможет, потому эту участь продукт нашей воли, которую Бог нарушить не может. Но там Он, будет смягчать нам ту, участь, которую мы выбрали себе сами.

Но Он нас предупреждал.

Ясно, что в притче, речь идет не о каком-то там хозяине, а Боге и человеке. Бог зовет, а человек не слышит. Слова до него долетают, но не проникают ни в разум, ни в сердце. Человек слыша, не слышит. И видя, не видит. Он замкнут на себе.

Глухота не порок. Она следствие отдаленности от Бога. И Господь предупреждает о последствиях удаления от Него. Бог не гоняется за теми, кто отказался от приглашения. Насильно мил не будешь. Но Он предупреждает о последствиях следования дурной воле – деградация личности до состояния гада.

Ошибочно делают вывод, что Богу не угодны мирские дела. Но будем внимательны. Господь не требует отказаться от них совсем. Господу вовсе не противны свадьбы, волы, земля, дом, работа, семья, друзья и родители. Бог не говорит, что не надо любить жену или маму. Очень даже надо. Но все должно быть гармонично соподчинено в расположено иерархично. Где Бог и где жена? Тем более, где волы и земельный участок и где Бог?

Бог говорит нам. Он предупреждает нас: «Не будьте глухими

Так вот сразу Бога не услышишь. Так вот сразу с Ним не поговоришь. Но это не фатально. Слух Божий, как и слух музыкальный можно развить в себе. Сперва надо потренироваться меньше говорить и больше слушать.

Учись слушать и слышать – это слагаемые божественной любви. Это начало любви – хотеть принять в себе слово другого. Это начало дружбы с Богом. Это начало жизни в Боге.

Тишина в Боге несет в себе значительность, красоту, музыкальность и гармонию не сравнимую ни с чем. Речь Бога намного интересней потока собственных слов. Слушать Бога, людей и зверей, намного благодатней, чем слушать себя. Не забалтывай Бога.

Слышать и видеть Бога может только чистое сердце. Однажды, очистив сердце, мы сможем воспринять Его слова как благодать. С ней не сравнится ничто, даже покупка волов и земельного участка. И когда мы узнаем положительное действие благодати, мы перестанем воспринимать общение Бога как то, от чего устаешь и то, что трудно и скучно, но надо. И поймем что любить Бога – это благо нашей души.

Так, Господи, силой своей любви, отмени однажды, обычное течение нашей жизни, которую мы сами себе выбрали. Сними узы, которые мы сами себе выдумали. И покажи нам однажды, вопреки всему, радость слышания Твоих слов, идущих из глубины того, что мы, за неимением слов, называем Твоим сердцем. Дай нам однажды этого чистого сердца, чтобы мы, могли хоть один раз услышать Тебя и понять Тебя. Дай нам шанс, понять Слово.

17.12.17 –  О добрых плодах любви и ума (на чтение о 10-ти прокаженных)

Пришла и ушла проказа. Ушла чума, пришла «испанка». Победили «испанку», пришел полиомиелит. Ушел полиомиелит, пришел СПИД. Можно порадоваться этим победам и посмеяться над невежественностью предков. Они во всем видели персонифицированные стихии, и видели в неведомых силах природы какие-то личности.

Но вот, что странно. Всегда существует болезни, которые человек не только не может победить, но даже не знает откуда они. Казалось бы, все: заморили пенициллином, хинином, карболкой, прививками все известные моровые поветрия. Как вдруг – СПИД. Взялся ниоткуда как торнадо и стал собирать жатву невидимой рукой. Это ведь не медики нашли то, что было раньше скрыто в глубинах нашей природы, сама собой возникла новая поразительная креатура.

И это становится тенденцией – наличие нелогичной и страшной болезни, над которой не властен человек. Словно кто-то дает знак человеку, что есть нечто большее, чем он, непознанное, мощное, превышающее его многократно. Если продолжить логику, то с победой рака и СПИДа придет нечто новое, такое же ужасное, слепое и бессмысленное, с чем человек опять будет бороться до следующей креатуры.

В древней Иудее проказа считалась карой Божией. Конечно, и сейчас не все больные позорными болезнями заразились ими во время разнузданного отдыха на Юге. Не все больные СПИДОМ – наркоманы и извращенцы. Не все, но невиновных так мало, что они не отменяют правила – эти болезни есть плод греха.

Так и в древние времена никто точно не утверждал, что данный человек заболел в результате небесной кары, но предполагалось, что в целом проказа – бич Божий. Человек был бессилен перед ней. Однако, люди знали, что если Бог всемогущ, то он может снять проказу с любого лица.

Древние иудеи гнали прокаженных прочь не только из страха перед заразой, но и от отвращения от преступников Божиих. Им были ненавистны те, кого ненавидел Бог. Контроль за прокаженными был возложен на священников. Иудейский священник не был лекарем. В его обязанности входил осмотр больного.

Прокаженные сбивались в группы и питались подаянием сердобольных душ. Всю жизнь прокаженные томились только одним ожиданием милости Божией. Ежеминутно, ежедневно их душа стучалась на небо о помиловании.

Что значит: «Помилуй»? Ритуал отношения к таким больным тщательно разработан. Все расписано по полочкам – что делать до болезни, что после.

Иисус на пути в Иерусалим исцелил десять прокаженных. На глазах народа Бог откликнулся на слова Учителя легко и просто, совершив невиданное в Израиле чудо.

В Евангелии это исцеление лежит между словами Христа о грехе и соблазне, который может быть от нас слабейшим братьям, и словами о Царствии Небесном. Итак, мы видим вертикаль мысли Христа. Соблазн, грех, результат греха на прокаженных, снятие поношения – исцеление и слова о Царствии Небесном.

Зная закон иудеев, Христос посылает исцеленных прокаженных к священникам, чтобы совершилась вторая часть обряда, связанная с освидетельствованием и принятием в полноправное гражданство:

Все просто и все необычно. Для исцеленных это происшествие должно было стать поводом для размышлений о причинах перемены отношения к ним Бога. В этом исцелении был какой-то посыл от Творца, который нужно было обязательно прочесть. Когда мы болеем и выздоравливаем, об этом также неплохо подумать.

Этим думающим человеком оказался иноплеменник. Отличительной чертой самарян было то, что с одной стороны они знали о едином Боге, с другой – не дружили с иудейским ритуалом. Очевидно, что иноплеменник не был вымуштрован правилами до отключения головы. Его ум и сердце оказались несколько свободнее сердца товарищей по несчастью.

Человек лучше всего воспринимает благодать сердцем. И если мы хотим, чтобы человек, который находится рядом с нами, обратился к Богу, то в первую очередь, надо умягчить ему сердце, которым он легче воспримет голос Творца. Но очень важно, чтобы это сердце было свободным. Богу дорога наша свобода сердца, и Он все время старается умягчить его.

Трудно сказать, что произошло с сердцами остальных девятерых исцеленных. Может быть, они ожесточились в течении болезни. Может быть, их души усохли от страданий, и сердце окаменело от горя. Но, так или иначе, их сердца ничего им не сказали. Так или иначе, они не умели или не захотели подумать. Возможно, за годы болезни они вообще деградировали умом и сердцем, потеряв и веру, и надежду, и любовь.

Мы видим, что слагаемыми прозрения десятого прокаженного стала работа сердца и ума. В преддверии Рождества мы вспоминаем о тех, кто подобно ему трудился умом и сердцем и обрел Бога. Волхвы нашли Христа благодаря уму. Пастухи – благодаря чуткому сердцу. И найдя Его, и те и другие поклонились.

Нормальные люди благодарят врача за здоровье. Вежливые люди благодарят того, кто подал им оброненную вещь. А тут не поблагодарили за фантастический дар ценою в жизнь.

Почему? Потому что у них были выключен и ум и сердце.

Вместо того, чтобы работать душой, они жизнь духа доверили исключительно Закону. А закон не предусматривал такую ситуацию, когда Бог мог быть рядом. Им казалось, что Он пребывает только в синагогах и в храме, а о Его приближении могут свидетельствовать только профессионалы – священники. Они не считали возможным общаться напрямую с Богом, а только через посредников. Конечно, профессионалы нужны в любом деле, тем более, что священников выбирают не люди, а Сам Бог. Но отсутствие опыта личного общения с Богом – дефект или даже опасная болезнь души. Не может сын общаться с отцом только в телеэфире. Хотя бы изредка должны случаться личные встречи. Нельзя свои личные отношения с Господом исчерпать одним ритуалом.

Из десяти исцеленных вернулся только один самарянин. Вернулся потому, что его чувствительное сердце требовало вернуть долг любви.

У него не было денег, которые мы жертвуем благодетелям. У него не было ни конфет, ни цветов, которые мы жертвуем врачам. Он принес жертву благодарения.

С этой жертвы благодарения вообще начинаются наши личные отношения с Богом. Мы должны спросить себя, а когда в моей жизни было подобное благодарение и обращение ко Христу?

Важно, что Бог не только в храме, не только предписаниях закона. Он также внутри каждого сердца. Видение Бога рядом с собой и внутри себя – это и есть предмет веры.

Мы должны себя спросить: чем занята ежедневно наша голова и чем наполнилось сердце за день? Ищем ли Бога мы, или как те девять человек доверили свое спасение ритуалу? Обставились свечками и думаем, что с Богом. Искать Бога надо всегда и везде умом и сердцем. Сердцем Он ищется в благодати. Умом Он ищется в правде, потому что правда – это благодать, которую видно. Эти труды дают плод веры. Праздность ума и прохлада сердца ведут к потере веры. До этого не могли догадаться девять прокаженных. До этого нам предлагает догадаться Евангелие и Бог, не желающий болезненного раздвоения и, следовательно, гибели нашей души во мраке, лишенном ума, любви..

Этот урок Христа показывает, как связано здоровье, благодарение и вера, и как они обуславливают друг друга. На практике эта наука звучит просто:

– Слава Богу за все!

Имея в уме такое устроение, человек никогда не потеряет Бога ни при каких искушениях. А при избавлении от скорбей, болезней и напастей, он всегда будет знать, что ему делать, и не ошибется, как исчезнувшие иудеи.

Научи нас Господи видеть Тебя всегда и везде. Дай нам такую веру, чтобы мы могли видеть тебя во все дни жизни нашей, исполняться от этого видения твоим духом и всегда благодарить тебя в этом веке и веке будущем.

19.12.17 –  Хотите сделать подарок святителю Николаю?

(свтиколая Мирликийского)

Казалось бы, что такого замечательного в обычном епископе из византийского захолустья, жившем тысячу семьсот лет назад? Величественных храмов не строил. Знаменитых монастырей не основал. Тучных подворий не приобрел. В политике не участвовал. В митрополиях не восседал, в советы не входил.

По нашим меркам – очень простой и маленький человек. Но вот, спустя тысячу семьсот лет, его помнит и любит практически весь мир. Неужели его подарки, доброта и простая забота о людях так впечатлила человечество?

Да. Тысячу семьсот лет его помнят именно за его доброту и отзывчивость. Великолепие императоров, сила полководцев, мастерство художников и ум философов бледнеют пред добротой святого, как свечи пред солнцем.

Где вы, богатые и гордые римляне, жившие вместе со святым Николаем? На земле не осталось даже вашего имени. Кому оно нужно, если в нем нет добра?

Но как чтим мы?

Первым делом идем в храм. Вторым делом… А вот тут и нет никаких дел. Да и в самой службе только опытный человек различит те небольшие вкрапления тропарей, что посвящены святителю и вставлены в определенное место литургии.

Да, нам хорошо причаститься в этот день. Святому, конечно, приятно, что и он стал причиной соединения Бога и человека. Причащаясь, мы словно делаем одолжение. Так в детском саду дети старательно едят кашу, чтобы угодить воспитателю.

Взрослый отличается от ребенка тем, что может не только потреблять, но и что-то создавать. Христиане призваны не только получать благодать, но и участвовать в ее стяжании в трудах праведных.

Но мы получаем и получаем, все себе и себе. Мы раз за разом берем у Бога дары, которые надо приумножать и развивать, а не закапывать в глубинах самолюбия. Не возвращаем, тратим и пренебрегаем этими дарами. Мы уверены, что бесконечно брать у Бога в долг – наша святая обязанность, а Его долг – радоваться нашему иждивенчеству.

На литургии происходит половина нашей работы. Вторую часть Божией работы мы должны делать уже сами, выходя из церкви в мир. Так работал Богу святитель Николай. Так нужно делать и нам.

Известно, что любовь относится скорее к деятельности, чем к созерцанию. Поэтому, если мы любим святого, то стараемся не только принять его как дарителя, но сами стать честными работниками малого дела. Мы все в его память должны стать маленькими благодетелями хотя бы на один день.

К сожалению, многие этого не принимают как должное и желанное.

К сожалению, мы часто ограничиваемся медитативной частью благодарения.

К сожалению, во времена Империи государство отвело слишком мало места Церкви, заперев ее в Синоде. Империя давала возможность отдельным меценатам и благочестивым людям творить милостыню. Сами императоры были милосердны. Но Церкви как таковой была оставлена только педагогическая роль.

У нас не сложился церковный институт благотворительности, в котором бы сила народа соединилась с силой Церкви. В милосердии мы не увидели настоятельное требование Церкви, Христа и совести.

При СССР мы еще больше отдалились от благотворительности. Она ушла из нашего сердца. И теперь нужно заново открывать эту страницу духовной жизни. Потому что без милосердия и реальной любви ни о какой духовной жизни речь вообще не может идти.

К сожалению, мы видим и другую крайность, когда Рождество и дни памяти святителя Николая превращаются в шопинг.

Но Церковь – не собес и не клуб для обслуживания скучающих христиан. А также Церковь – не машина для благочестивых медитаций. Она – деятельное Тело Христово.

Итак, два вида памяти святого: недели со свечами, пирогами и куличиками и медитации. Пора собрать дух и дело вместе.

Рождество – время даров. Бог принес в жертву Своего Сына. Дары принесли волхвы, поклонившиеся Христу. Дары предложили пастухи, явившиеся у пещеры Богомладенца. В эти дни мы празднуем память того, кто осыпал дарами весь христианский народ – Святителя Николая, епископа Мир Ликийских.

Следовательно, наше участие в Рождестве и чествовании святого тоже должно заключаться не только в одолжении участия в службе, но и в преподнесении нами своих малых даров. В этот день следует дополнить наши церковные славословия дарами любви.

Кому-то можно подарить свое долгожданное прощение. Кому-то можно подарить свое время и внимание. Кому-то можно просто дать денег. Деньги – чепуха в Царствии Небесном, но нуждающиеся часто плачут от умиления над нашими такими простыми дарами. Или можно попросить Бога послать такую милость, чтобы у нас была возможность просто накормить слабых и несчастных.

Оглянемся вокруг. Голодные и страждущие есть в каждом многоэтажном доме. Это не только старики, многодетные семьи, но и молодые, сильные, несчастные беженцы с востока Украины. Им сегодня особенно нужны внимание и помощь. Нужно дать работу, денег, продукты, одежду. Сегодня им это так важно. Память о человеческом добре останется у этих людей на всю жизнь.

Сказать просто, сделать трудно. Мы охотно берем и с трудом отдаем. Но чтобы взять, нужно чтобы кто-то дал! Ну, а кто даст? Христианин. Потому что настоящие христиане всегда добрые.

Доброта – это не упражнение. Она – первая ступень лестницы на небо. Доброта – не долг перед святым. Они нам долги не помнят. На самом деле, она источник радости, которой были наполнены сердца святых и которой они охотно делятся. Милость, в первую очередь, нужна и полезна нам самим. В ней воспитание сердца и наполнение его святостью.

Доброта – не долг, а необходимость. Она желанна сердцу. Она – главный плод нашей реальной духовной жизни. В ней нерв души. Без доброты душа усыхает. Доброта откроет нам врата Рая. По ней Господь узнает, кто мы на самом деле.

Доброта – это проекция святости в мир поступков. Она впервые открывает человеку небесную радость сердца. Она успокаивает и очищает сердце. Она – первый шаг к подобию Бога.

Навык к доброте так очищает душу, что она начинает видеть мир как бы с высокой точки, с которой проступки людей кажутся уменьшенными, а доброта и благородство увеличенными. Близость неба устраняет боль и страх, приносит мир и покой. Злость доброму человеку кажется болезнью и недоразумением. Злословие – травмой, которую наносим сами себе, а самолюбие – погружением в темноту.

Добрый человек дарит, что может, людям и Богу. В этот день памяти святителя Николая у нас будет прекрасная возможность подарить нечто самому святому Николаю чудотворцу. Мы имеем такое прекрасное право. И, возможно, это будет наш первый такой подарок. И, дай Бог, не последний.

Святитель Николай остался в благодарной памяти народа не как богослов, не как владыка-администратор, а как гений доброты. Своей добротой он до сих пор обнимает весь мир, даже нехристиан. День памяти Святителя Николая – это международный христианский день Добра. Это какой-то очень радостный святой.

Святые нам родня и друзья. А друзья всегда дарят что-то друг другу и поддерживают. Святые рады быть нам друзьями. Они рады нашим подаркам и любви. Нам стоит однажды открыть для себя взаимную радость общения с угодниками Божиими и радость взаимного дарения. Так порадуем же друг друга и Бога, который стоит над нами и святыми. Он, улыбаясь, смотрит на нашу дружбу и Сам желает быть нам Другом.

 

На главную

 

 

Херсонская епархия УПЦ КП
Украина 73011, Херсон, улнгельса 45
тел: (1038-0552) 43-66-48
моб: (1038-050) 764-84-19
irina@pravoslav.tv

По благословению Архиепископа Дамиана